Габриэлла Пирс 
Колдовская кровь

Парк-авеню, 665 – 2

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6890004
«Колдовская кровь : роман / Пирс Габриэлла»: АСТ; Москва; 2014
ISBN 978-5-17-083305-4
Аннотация

Джейн Бойл вышла замуж за своего прекрасного принца и переехала в его замок в Верхнем Ист-Сайде, но реальность оказалась совсем не похожа на сказку.
Жить долго и счастливо не так просто, когда выясняется, что твоя требовательная, властная свекровь на самом деле злая колдунья и хочет отнять у тебя магические способности, о которых ты и сама только что узнала. Джейн чудом удается ускользнуть из цепких когтей Линн Доран, сбежав с собственной свадьбы и затаившись в Нью-Йорке. Но невозможно прятаться вечно…
По случайности Джейн обнаруживает нечто очень ценное для Линн и решает во что бы то ни стало раздобыть это в надежде, что такой поворот событий заставит ведьму прекратить преследование. К несчастью, отважный план снова приводит Джейн в логово дракона – в семейный особняк Доранов со зловещим адресом: Парк-авеню, 665. Благодаря замысловатому заклинанию из блондинки Джейн превращается в смуглую красавицу Эллу, с каждым днем все лучше владеющую своей магией. И пусть игра идет не на жизнь, а на смерть, – кто сказал, что «Элле» нельзя немного поразвлечься?

Габриэлла Пирс
Колдовская кровь

Gabriella Pierce
THE DARK GLAMOUR

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Rights People, London и The Van Lear Agency.

Copyright © 2011 by Alloy Entertainment. All rights reserved.
© Шульга Е., перевод, 2014
© ООО «Издательство АСТ»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Глава 1

– Спасибо, – Джейн Бойл дружелюбно улыбнулась официантке. Бледная девушка с усталым лицом и пирсингом в носу даже не взглянула на покупательницу, хотя за последние три недели Джейн заказывала у нее маккиато раз сто.
«Может, и к лучшему», – рассудила Джейн, устраиваясь в уютном велюровом кресле, которое давно себе облюбовала. В конце концов, она была в бегах.
Увы, «бега» оказались процессом безрадостным и в общем-то даже скучным. Джейн еще не забыла, как колотилось сердце, когда она стояла на Центральном вокзале. Стиснув в руке пачку денег, которые всучил ей Малкольм, и фальшивые паспорта, она должна была решить: покинуть Нью-Йорк или же остаться, – и от этого решения зависела ее жизнь. Перед глазами пронеслась сумасшедшая вереница воспоминаний, от ее первых открытий в мире колдовства, бок о бок с отважными и преданными друзьями, до кульминационного поединка с Линн Доран и ее жуткими кузинами, сестрами-близнецами, после которого их огромный каменный особняк пал грудой уродливых обломков к ногам одержавшей победу Джейн.
«Довольно воспоминаний».
Джейн не прошла и двух кварталов, как боковым зрением увидела свое фото в выпуске новостей на большом экране. Следом всплыло изображение ее элегантной и безжалостной свекрови, и Джейн невольно попятилась, словно боясь, что Линн каким-то образом увидит ее оттуда. Может, и такое ей подвластно, подумалось тогда Джейн. Она слабо представляла себе весь масштаб ее силы. Она застыла на несколько секунд, напряженно вслушиваясь в собственное прерывистое дыхание, оглушительное в вечерней тишине. Но развернуться и уйти было выше ее сил, и Джейн подошла к экрану, с которого на нее смотрело лицо свекрови с яркими, безупречно накрашенными персиковыми губами.
Из бегущей строки под ее искаженным крупным планом становилось ясно, что Линн владела пиаром так же мастерски, как и черной магией… А также то, что Джейн еще долгое время не сможет показаться на публике.
Звонить друзьям она не осмеливалась, на сколько хватит увесистой пачки наличных, она не представляла. Действовать надо было быстро. Круглосуточный магазин и полчаса в женском туалете Центрального вокзала превратили новобрачную блондинку Джейн Бойл в Кэролайн Чейз, безвестную жительницу Нью-Йорка с черными как смоль волосами и густо накрашенными глазами, паспорт которой оказался на руках у Джейн. На память ей пришла фотография из другого паспорта, на имя Эмбер Ковальски – ее собственный портрет, отредактированный до неузнаваемости на компьютере. «Все же, правильно я не поехала в Милуоки. Столько пирсинга – это, должно быть, больно».
Прошло три недели. Кэролайн Чейз почти безвылазно проводила дни в одноместном номере отеля близ Порт Ауторити, пачка денег стремительно уменьшалась, а мыслей, что делать дальше, не было совершенно… Имя Джейн Бойл все еще было у всех на устах.
«Безутешная мать не перестает надеяться», – гласил свежайший заголовок. Джейн потянулась за газетой, немного поерзав на выпирающей пружине.
«Несмотря на то, что прошло уже три недели с момента загадочного исчезновения сына и невестки светской львицы Линн Доран, близкие к ней источники сообщают, что она не оставляет попыток их разыскать. Миссис Доран обещает награду в три миллиона долларов за любую информацию, которая ускорит благополучное возвращение Малкольма и Джейн Доран. Третьего марта этого года, спустя несколько часов после грандиозной церемонии бракосочетания, которую многие назвали свадьбой века, при загадочных обстоятельствах их автомобиль попал в аварию на Парк-авеню. В столкновении пострадало несколько автомобилей. Большинство потерпевших получили незначительные травмы, и только семейный водитель Доранов, Юрий Ренар, скончался на месте. Малкольм и Джейн, однако, бесследно исчезли из машины, и с тех пор об именитом плейбое и его молодой жене нет никаких вестей. 
«Если бы с моим сыном все было в порядке, он бы непременно дал о себе знать»,  – уверена миссис Доран. Как и после трагической гибели ее дочери двадцать два года назад, она не находит себе места. Обитательница Верхнего Ист-Сайда высказывает предположение, что в результате автокатастрофы Малкольм и Джейн стали жертвами амнезии. 
Отдел расследований полицейского департамента Нью-Йорка рассматривает и более радикальные версии, однако пока отказывается от публичных заявлений. «Рана на голове Юрия Ренара была очень странной,  – сообщает близкий к следствию источник, пожелавший остаться неизвестным.  – Отпечатки пальцев четы Доранов обнаружены также в салоне такси, пострадавшего в ДТП, однако водителя отыскать не удалось. Если Малкольм был под кайфом, он мог слететь с катушек и напасть на Ренара, а затем попытаться скрыться. Это могло в свою очередь привести к массовой аварии». 
Официально полиция Нью-Йорка отрицает то, что такая версия рассматривается, но добавляет, что Малкольм и Джейн Доран действительно находятся под подозрением в этой необъяснимой аварии. Если вы располагаете любой информацией, которая может быть полезна следствию, просьба сообщить о ней по телефону, указанному внизу страницы». 
Джейн вздохнула и сделала глоток кофе. Тяжело читать, что Малкольма считают наркоманом и преступником после всего, на что он пошел ради нее. Это Джейн убила Юрия, водителя и по совместительству наемника Доранов, причем еще накануне свадьбы, и была при этом в здравом уме и твердой памяти.
«Не говоря уже о том, что я так и не сменила фамилию», – подумала она, проводя неухоженным ногтем по словам «Джейн Доран» на бумаге. Песочный лак со дня свадьбы облупился и теперь напоминал расцветкой камуфляжную форму.
«Как ей удалось так быстро доставить тело Юрия на место аварии? – удивлялась Джейн. – Они что, прятали его где-нибудь в кладовке, так, на всякий пожарный? И что, черт возьми, стало с моим деревом?» Причина аварии не была бы такой уж «загадочной», если бы дерево, которое Джейн своей магией выкорчевала с бульвара посреди магистрали, по-прежнему лежало на пересечении, связывающем центр Манхэттена с Парк-авеню, когда полиция прибыла на место. Линн, видимо, пришлось изрядно потрудиться, чтобы так все обставить… Или же колдуньям подвластно так или иначе модифицировать человеческие воспоминания.
Джейн отложила газету в сторону. Она была сыта по горло сказками о «безутешной» Линн. В конце концов, речь шла о женщине, которая приказала собственному сыну убить бабушку Джейн, соблазнить саму Джейн и зачать той ребенка с колдовской кровью, чтобы Линн могла избавиться от Джейн и растить ребенка как своего. Колдовские гены передаются только по женской линии, а родная дочь Линн, Аннетт, погибла, когда ей было всего шесть лет: однажды на пляже ее попросту смыло в море. Джейн, чистокровная ведьма, лишь недавно узнавшая о своих способностях, стала для нее планом «Б», как ни прискорбно. Так что Джейн делалось дурно, когда она читала, что Линн якобы «любит Джейн, как собственную дочь», и «надеется, что отошедшие в мир иной родные и близкие бедняжки» смотрят на них с небес и видят, что Линн делает все возможное, чтобы вернуть девочку «домой».
Вдали послышались раскаты грома, и Джейн задумалась, не присматривает ли и впрямь за ней ее бабушка. Селин Бойл, как и сама Джейн, как и все женщины в ее роду, была колдуньей. Только магия Джейн, когда та бывала рассержена или испытывала сильные чувства, выводила из строя всю электронику поблизости, а бабушкины эмоции выражались в грозах. И если сейчас Ба действительно смотрела на нее с небес, то крокодиловым слезам Линн было не провести Селин Бойл.
Джейн теребила картонный манжет на стакане с кофе. Она еще столько не знала о собственных способностях. И судя по нынешнему положению дел, в ближайшее время ничего не изменится. «Я все делаю не так, – терзалась она, – но что мне остается?» Весь город – а может, и вся страна – разыскивали ее, и любая мельчайшая неосторожность могла выдать ее с головой. Она словно задыхалась под огромной подушкой, набитой потенциально смертельными решениями. Любой шаг мог оказаться последним, и потому она сидела смирно, боясь что-то предпринять. Дрожь пробежала по ее рукам, и тонкие светлые волоски на них стали дыбом.
Джейн беспокойно огляделась по сторонам. Из радиоприемника доносилась нейтральная музыка. Три девочки-подростка на диване в центре зала, хихикая, смотрели видео Кэти Перри на Ютьюбе. Завсегдатай в костюме, очевидно, так и не сказавший жене, что его уволили, сидел на своем обычном месте, с обычным несчастным выражением лица. В дальнем углу, почти целиком скрытом от посторонних глаз стойкой, сидела женщина, не делавшая ровным счетом ничего.
На вид ей было лет под сорок. Темный средиземноморский загар, черные волосы коротко подстрижены. Высокие упругие скулы и острый, как кончик кинжала, подбородок. Глаза, как и Джейн, она прятала от окружающих за парой стильных, совершенно не по погоде, темных очков. Сейчас женщина смотрела в сторону, но еще пару секунд назад ее взгляд совершенно точно был направлен на Джейн.
Впрочем, мало ли кто мог смотреть на Кэролайн Чейз. А самые внимательные, бывшие в курсе последних событий, после пристального наблюдения даже могли бы угадать в ее чертах Джейн Бойл. Но вот те, кто не только не подавали виду, что могли узнать беглянку, но даже напротив, скрывали сам факт, что вообще смотрели в ее сторону… Такие люди могли быть по-настоящему опасны.
Джейн замерла в болезненной нерешительности. Попробовать прочесть мысли незнакомки? Может, она действительно просто пьет кофе. А если окажется, что ее подослала Линн? Тогда-то Джейн и поймет, насколько близко на самом деле подобралась к ней ее свекровь.
Или того хуже: мысли Джейн наткнутся на непреодолимую стену, обозначив тем самым, что перед ней такая же колдунья, как она сама.
Но что, если использование магии как-то выдаст ее? Из всего того, что она не успела узнать о своих способностях, этот момент беспокоил ее больше всего. Если магия оставляет после себя какой-то заметный след, то Джейн вообще нельзя прибегать к колдовству.
Мгновение, за которое эти варианты пронеслись в голове Джейн, показались ей вечностью. Голову сдавило, и она закрыла глаза, пытаясь заглушить нарастающую панику и просто подумать. Сверкающий цилиндр кофе-машины за стойкой издал зловещий хлопок, и все взгляды в кафе обратились туда. Машина стала выплевывать обжигающий эспрессо в одном направлении, пар в другом. Таинственная незнакомка пригнулась, прячась от брызг, а Джейн тем временем стряхнула с себя оцепенение.
Она сорвалась с места и со всех ног бросилась прочь на улицу.

Запыхавшись, Джейн добралась до отеля «Ривингтон».
– Мисс Чейз, – ядовито обронил краснощекий, беспрестанно потеющий управляющий, когда она пронеслась мимо, но Джейн, не обращая на него внимания, взлетела вверх по лестнице.
Она перескакивала ступеньки через две, старательно дыша ртом, не останавливаясь ни на секунду, пока за ней не захлопнулась хлипкая дверь ее номера. Она защелкнула замок, но непослушная цепочка никак не хотела попадать в паз.
– Да что ж это, – прошептала Джейн, чувствуя, как истерика цепкой хваткой сжимает горло. Знакомое гудение магии в венах было ей и колыбельной, и боевым кличем, и Джейн до смерти надоело противостоять ему. Кончиками пальцев она оттолкнулась от двери, оставив десять слабых пузыристых отпечатков на краске. Она вытолкнула магию изнутри как третью, невидимую руку, направляя ее в сторону грубо стесанного комода в углу комнаты. Ящики задрожали, комод дернулся, противясь проржавленным болтам, мешавшим ему отцепиться от пола, а затем послушно впечатался в дверь. За ним тут же последовали изъеденное молью кресло, стол, испещренный нацарапанными надписями от прежних постояльцев, и наконец, скрипучая односпальная кровать, которая подперла груду остальной мебели, подняв облако пыли.
Когда все, что было в тесной комнате, переместилось на наспех сооруженную баррикаду, магия в Джейн иссякла. Ее злость, страх и тревога, с другой стороны, даже как будто еще не проступили в полную силу. «Ну все, с меня хватит».
– Да кем они себя возомнили, эти Дораны! – воскликнула она, обращаясь к пустой комнате, ее голос непривычно гулким эхом прокатился по голому полу. После такой перестановки в комнате нашлось место, чтобы походить взад-вперед, чем Джейн не преминула воспользоваться. Сахара, престарелая постоялица этажом ниже, постучала в потолок, тем самым выражая свое недовольство шумом сверху.
– Да ладно! – крикнула Джейн, чем вызвала еще один настойчивый стук.
«Что ж, если она снова явится меня отчитывать, то все равно ей сюда не войти», – сообразила Джейн с невесть откуда взявшимся злорадством. Но Сахара могла и управляющему нажаловаться, тогда Джейн пришлось бы как-то объяснять свой внезапный порыв к смене интерьера. «Знаете, это все началось на аукционе антиквариата в Париже, из-за одного мужчины, с которым все было слишком хорошо, чтобы быть правдой».
На автопилоте Джейн сунула руку в дешевую плетеную дорожную сумку, которую купила в «Н&amp;M» на следующий день после регистрации в «Ривингтоне». Ее красный саквояж из кожи аллигатора слишком бросался в глаза в новом окружении. Она нащупала ламинированный уголок паспорта, вытащила его и бегло провела пальцами по золотистым рельефным буквам. Ногтем она разъединила плотные страницы и развернула клочок бумаги, прикрепленный к внутренней стороне обложки, проворно подхватив выскользнувший было маленький простой ключик. «1-й Траст. Н.-Й., Рек. &amp; Трин., 41811», – было выведено на листке аккуратным почерком Малкольма.
Такие же записки – и такие же ключи – были и в других трех паспортах. Джейн сразу догадалась, что это были инструкции для доступа к четырем депозитным ячейкам по всему миру. Она бы воспользовалась ими раньше, только она осталась в Нью-Йорке, а Малкольм был здесь всего несколько часов между ночью, когда они планировали бежать, и днем, когда все покатилось в тартарары. Другими словами, в Первом Трастовом банке Нью-Йорка на пересечении Ректор– и Тринити-стрит Малкольма почти наверняка знали… То есть, он был его клиентом еще задолго до того, как пришло время планировать их побег. Значит, Джейн сильно рисковала бы, пойди она туда сразу.
По крайней мере, это было резонным опасением до случая в кофейне.
С тяжелым вздохом Джейн опустилась на пол. Появление Малкольма перевернуло ее жизнь с ног на голову, и вдоль и поперек, и перекрутило по диагонали и во всех других возможных направлениях. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой» было тем еще преуменьшением: всего за каких-то несколько месяцев ее прекрасный принц превратился в опаснейшего персонажа под мамочкиным каблуком, готового разрушить и, в перспективе, оборвать жизнь Джейн в качестве компенсации за несчастный случай двадцатилетней давности, унесший жизнь его младшей сестры. Да, со временем он перешел на сторону Джейн и пытался спасти ее, но несмотря на все его благие намерения, это ей пришлось спасать Малкольма от его мстительной мамаши. В итоге они не уложились во время, назначенное для побега, что в результате и вылилось в злополучную автокатастрофу на Парк-авеню.
И все же он изо всех сил пытался защитить ее, и что бы ни оберегал этот ключик, это что-то, скорее всего, могло бы сейчас сослужить ей хорошую службу. Не секрет, что месяц перед свадьбой Малкольм провел, организуя для них двоих конспиративные дома по всему миру – он и сам сейчас, вероятно, находился в одном из них. Джейн позволила себе немного пофантазировать о том, какую жизнь он представлял себе для них двоих. «Пусть там будет пляж, – загадала она. – Или пустыня». После восемнадцати лет в пасмурном Эльзасе, шести – в дождливом сумрачном Париже и одной зимы в Нью-Йорке, за время которой она не раз успела побывать на волоске от смерти, Джейн надеялась, что Малкольм руководствовался бы словом «солнечно».
Она вообразила его в расстегнутой рубашке, загорелого и с золотистыми волосами, как будто излучающими солнечный свет. Вопреки здравому смыслу, она испытала почти физическую тягу быть с ним, где бы он ни находился. Ей больше никогда не быть прежней наивной по уши влюбленной девочкой, но она не могла и окончательно выбросить из головы ту сокрушительную химию между ними… Как и его неповторимую улыбку.
«Он хотел позаботиться обо мне, – думала она, обводя пальцами края ключа. – Даже если его нет рядом, и он не узнает об этом, я могу дать ему шанс сделать это».
– Завтра, первым же делом, – объявила она вслух, и ей понравилось, как это прозвучало. Из комнаты снизу донеслось беспокойное шуршание, но стука не последовало. По-видимому, ее голос был недостаточно громким для этого.
«Это я еще мебель назад не ставила, – она горестно окинула взглядом сваленную у двери груду вещей. Сахара докричится и достучится до преждевременного инсульта. – Пусть остается как есть», – решила Джейн. Кровать все равно не была особенно удобной. Наличие плана действий ее, конечно, успокаивало, но наличие плана действий и забаррикадированной двери успокаивало еще больше.
Она вложила ключ обратно в паспорт, вернула документ в сумку и подложила ее под голову, растянувшись на полу. На сон Джейн особенно не рассчитывала, но стоило закрыть глаза, как она провалилась в беспамятство. Впервые после ее побега из дома номер 665 на Парк-авеню Джейн спала без сновидений.

Глава 2

Внутри банк можно было запросто принять за холл роскошного отеля. Сводчатые стеклянные двери переходили в высокие стеклянные потолки, а кассовые линии извивались между экзотическими деревьями в кадках и струящимися фонтанами. На Джейн все это производило скорее пугающее впечатление, но когда подошла ее очередь, она приосанилась и подошла к окошку. Она положила ключ на стойку из серого мрамора, отделяющую ее от оператора, женщины с собранными в тугой пучок черными волосами и толстым слоем румян на щеках. Джейн открыла рот и внезапно обнаружила, что вся наскоро заготовленная легенда начисто вылетела у нее из головы.
– Здравствуйте, – проговорила она и замерла.
К счастью, беглого взгляда оператора на ключ оказалось достаточно.
– Сейчас позову менеджера, – бесстрастно отозвалась она и нажала кнопку на панели перед ней.
«Звонит менеджеру или жмет на тревожную кнопку?» – в панике пронеслось у Джейн в голове, но человек, вышедший на вызов из боковой двери, смахивал именно на менеджера и никак не на охранника. Крупный, но вместе с тем на удивление хрупкого вида мужчина в очках в тонкой металлической оправе на тонком носу был чуть ли не до боли рад видеть Джейн. Он представился Джеймсом МакДири. Джейн на мгновение замешкалась, но он уже успел взглянуть сначала на ключ, потом на открытый паспорт в ее руке.
– Мисс Чейз, я полагаю? – обратился он, потирая руки в удручающей смеси волнения и удовольствия. – Сюда, пожалуйста.
МакДири увлек ее за собой по суматошной череде мраморно-стеклянных коридоров, частя в такт его торопливым шагам. Он был так счастлив – невообразимо, сказал он, счастлив – снова видеть Малкольма Чейза в прошлом месяце. Конечно, он уже давно лично ведет счет мистера Чейза, но, к величайшему сожалению, не виделся с ним самим уже несколько лет.
После последней порции информации Джейн захотелось развернуться здесь и сейчас и пуститься из банка наутек. Уже годы  он знает этого «Малкольма Чейза»? Сама Джейн знала Малкольма всего несколько месяцев. Чем же он занимался, что ему требовалось вымышленное имя, причем судя по всему, задолго до встречи с ней? Это не могло иметь ничего общего с их планом побега, и Джейн задалась вопросом, а стоит ли ей вообще быть здесь. Но она держала себя уверенно и с решимостью на лице проследовала за МакДири в тихий, душный депозитарий.
– Вот здесь, в углу, – подсказал он, указывая чуть подрагивающим от чрезмерного воодушевления пальцем. Джейн окинула взглядом ячейки со стальными дверцами, ряд за рядом разлиновавшие все стены в помещении. Непритязательный стол из такого же нержавеющего металла стоял посреди комнаты. Помимо этого, комната была голой, как поверхность звезды.
– Ячейка 41811. Я боялся, она может оказаться маловата, когда ваш… ваш…
Джейн незаметно стиснула пальцы на левой руке: бабушкино серебряное кольцо по-прежнему красовалось на среднем пальце, а броское помолвочное кольцо она сняла уже несколько недель назад. К счастью, и второе, более простое обручальное кольцо, она тоже решила снять.
– Мой брат, – твердо подсказала она.
– Брат, ну разумеется! Вижу, вижу сходство. В общем, я думал, вам может понадобиться сейф покрупнее, когда он явился в тот раз, но, к счастью, все уместилось. Многие клиенты, знаете ли, очень щепетильны и предпочитают постоянную ячейку, особенно, если пользуются ей уже долгое время. А мистер Чейз один из наших самых ценных и давних клиентов, естественно, так что я был очень рад, что не пришлось менять место хранения, и он, думаю, не меньше моего…
У Джейн все плыло перед глазами, она едва могла разобрать крошечные цифры на плотных рядах ящиков. Дрожащей рукой она держала ключ, который Малкольм оставил в ее паспорте. Менеджер достал из своего кармана парный ключ, вставил его в одну замочную скважину на ячейке номер 41811 и многозначительно кивнул на вторую. Почти синхронно они провернули свои ключи, и ячейка беспрепятственно выехала из стены. Джейн отнесла ящик к металлическому столу в центре комнаты, тогда как МакДири отвел глаза и опустил взгляд в пол.
Ячейку почти целиком занимал черный кожаный кейс, и Джейн слышала, как сердце стучит у нее в ушах, когда потянулась к нему. Она возилась с пряжками, застежками и завязками – сколько же замков нужно, чтобы считать крышку закрытой? – пока, наконец, внезапно, кейс не распахнулся.
«Деньги, – сказала она себе. – Конечно, это всего лишь деньги». И достаточно немало: по правде сказать, куда больше, чем то, с чем она покидала Центральный вокзал. Но она не смогла сдержать волнения, дрожью пробежавшего по спине, когда под аккуратными серо-зелеными пачками увидела уголок… чего-то еще. Она нетерпеливо стала разгребать пачки наличности, безразлично, словно конфетные фантики, отодвигая сотенные купюры – больше, чем она могла и сосчитать. Деньги были весьма кстати, но настоящее доказательство того, что Малкольм думал о ней, вот-вот будет у нее в руках.
– Это… чековая книжка, – сказала она вслух, приоткрыв обложку под крокодиловую кожу. Под ней были чеки Первого Трастового банка Нью-Йорка на имя Кэролайн Чейз. Поискав еще немного, она выудила вторую книжку, с другим номером счета, на имя Малкольма Чейза. «Он был предусмотрителен, – грустно подумалось ей. – Понимал, что одного из нас могут поймать, и держал наши имена по отдельности даже тогда, когда мы должны были быть вместе».
МакДири прочистил горло, и Джейн подскочила на месте.
– Прошу прощения, – пробормотал он, даже поклонившись в порядке извинений, и поправил очки на носу. – У вашего брата были свои инструкции на этот счет.
«У кого? – чуть было не спросила Джейн, но вовремя осеклась. – Ах да. Меня зовут Кэролайн. Малкольма зовут Малкольм. Мой муж – мой брат, потому что он убил мою бабушку, а его мать теперь хочет украсть моего еще не зачатого ребенка. Проще некуда, Джейн, не сбивайся!»
МакДири воодушевленно объяснял Джейн премудрости связанных счетов и автоматических трансферов с оффшоров при списаниях с ее чекового счета. Суть, как ухватила в конце концов Джейн, сводилась к тому, что в ее распоряжении было сколько угодно денег, и ее счет пополнялся сразу же после опустошения. «И никакого больше “Ривингтона”», – с радостью подумала она. Прикинув, что к чему, она решила, что может вообще туда больше не возвращаться. Все необходимое было у нее с собой, остальное можно было оставить. Она снова была богата, а деньги равнялись свободе.
– Спасибо, – ляпнула она невпопад, надеясь, что благодарность пришлась на подходящую паузу в пространном монологе МакДири о тонкостях международных банковских договоров.
– Всегда рад, всегда рад, – пролебезил он, и по его виду казалось, подумывал еще раз поклониться.
Джейн провела руками по кожаной обшивке кейса в тщетных поисках ручки. В итоге она неловко подхватила его под мышку. Идти было неудобно, но Джейн напомнила себе, что это временно. Совсем скоро все станет намного проще.
– Но, мисс Чейз! – чуть ли не взвизгнул МакДири в неожиданном беспокойстве.
«Попалась!» – пронеслось у нее в голове, и Джейн задержала дыхание. Но МакДири не хватал ее, не вызывал банковскую охрану и вообще не смотрел на нее, его взгляд был устремлен в темноту внутри ячейки 41811. «Не попалась. Пока».
– Вы разве не заберете личные вещи? – МакДири неуверенно нахмурился, потом выпрямился и повертел в ладонях небольшую синюю коробку. Он помешкал, затем откашлялся, даже движение его кадыка казалось неуверенным.
– Мистер Чейз не оставил никаких указаний по поводу конкретно этой вещи, но он ясно дал понять, что все содержимое ячейки должно поступить в ваше владение…
Джейн повернулась к нему, смягчившись. То, что Малкольм оставил для нее что-то личное, значимое, внезапно оказалось куда важнее, чем все деньги, какие она только могла унести. Джейн подавила желание вырвать коробку у менеджера из рук и потянулась за ней со всей учтивостью, на которую была способна.
– Да, – решительно ответила она. – Это я тоже заберу.
Карие глаза менеджера, из-за линз очков еще более мелкие и водянистые, чем на самом деле, проследили за коробкой, которую забрала из его рук Джейн.
– Именно эта вещица, собственно, и привела к нам мистера Чейза. Он сказал, что у нас отличная репутация среди его друзей, и я надеюсь, он также доволен нашим обслуживанием, – он гордо выпятил худощавую грудь. – Все же он наш клиент уже около пятнадцати лет, так что, смею думать, его требованиям мы отвечаем.
– Разумеется, – автоматически поддакнула ему Джейн. – Он и сам мне это говорил.
МакДири почтительно улыбнулся, но мысли Джейн были заняты совсем другим. Почти пятнадцать лет, и все началось с предмета, который она держит сейчас в руках. Онемевшими пальцами она расстегнула застежку на крышке. Коробка была не для нее. Что бы это ни было, оно появилось в жизни Малкольма почти за полтора десятилетия до их первой встречи. Она почувствовала, как к щекам приливает краска, и подумала, возможно ли еще тактично отказаться принять это.
Именно в этот момент застежка поддалась, и крышка открылась с такой легкостью, что Джейн от неожиданности чуть не выронила коробку. Внутри она оказалась обшита синим бархатом, на котором аккуратно лежал стеклянный единорог. Фигурка была красивой, с тонкими вытянутыми ногами и изысканно изогнутой шеей, с легкими касаниями золота на копытах и роге. Но «красиво» было единственным, что она могла сказать о фигурке: ничто в ней не производило впечатления магического или мало-мальски ценного предмета. Вещица, казалось Джейн, была из тех, что можно купить в любом торговом центре Америки. «Почему именно это?» – думала она, с любопытством касаясь копытца облупленным ногтем. Она надеялась ощутить пульсацию магии, но не почувствовала ничего. Насколько она могла судить, «личная вещь», которую Малкольм хранил здесь все эти годы, была самым обыкновенным куском стекла.
«Это не для меня. Меня совершенно не касается, что это такое», – одернула она себя. Резким движением она захлопнула коробку.
– Спасибо, – сказала она, не зная, что еще добавить. «Я понятия не имела, что в этой коробке, и теперь думаю, мне не стоит ее забирать» , – звучит как-то сомнительно.
– Пожалуйста! Я счастлив помочь мистеру Чейзу и его семье. И я уверен, этот предмет имеет и для вас сентиментальную ценность, поскольку мистер Чейз говорил мне, что это принадлежало его… – мистер МакДири осекся на полуслове и прищурился. – Прошу прощения. Вы ведь сказали, что вы младшая сестра мистера Чейза?
«Я не сказала “младшая”», – мысленно отозвалась Джейн. Не то чтобы это было притянуто за уши. Малкольм был на восемь лет старше ее, а такой льстец, как МакДири, не может не знать, что по умолчанию считать женщин молодыми – залог успеха. Но он как-то по-новому и неприятно сосредоточенно смотрел на нее, и по телу Джейн пробежали мурашки. Неподвижный, мертвый воздух сейфа покалывал кожу, словно в нем вот-вот проскочит электрический заряд.
Джейн взяла себя в руки: охраняемая комната охраняемого здания была не местом для истерики. Срывать прикрытие тоже не дело. Она со всей силы прикусила губу, так что почувствовала соль на языке, заставила себя встретиться глазами с МакДири и улыбнулась ему той самой улыбкой, которой не раз одаривала Линн в тот страшный, опасный месяц, когда Джейн узнала, что ее будущая свекровь – злая колдунья. Эта улыбка была привычна, как старые джинсы.
– Верно. И я непременно передам ему, как досконально  вы мне все здесь объяснили.
По лицу МакДири пробежало сомнение. Джейн знала, что он гадает, не сболтнул ли чего лишнего. Ей было стыдно заставлять его зря переживать, но выбора у нее не было – оставалось обратить это себе на пользу. Она сунула синюю коробочку в плетеную сумку, снова обхватила руками черный кейс и решительно направилась к двери.
– Налево и до третьей двери, правильно?
– Я с удовольствием провожу вас, – вежливо предложил МакДири.
– В этом нет необходимости, – холодно отозвалась она, старательно подражая непринужденно-командному тону Линн Доран. МакДири вытянулся по струнке, его рука дернулась, будто он собирался отдать честь.
«Хорошо, что он привык к такому обращению, – подумала она, цокая каблучками по полу. – И что я переняла этот тон».
Она решительно зашагала к выходу из банка, и даже вид охранников, подпирающих главный вход с обеих сторон, не смог стереть улыбку с ее лица. Какая ирония, что именно Линн научила ее так себя вести.

Глава 3

– Это чуточку больше, чем мы с вами обсуждали, но я просто не могу не предложить вам этот вариант, – улыбнулась агент по недвижимости, толкая входную дверь полными бедрами.
– Ого, – только и вымолвила Джейн, глядя по сторонам.
Сквозь панорамное окно гостиную заливал янтарный свет. Пол был устлан добротным деревянным паркетом, отполированным до равномерного светло-золотого блеска. Комната в целом была приятно асимметричной. Из-за кремово-белого оттенка стен высокие потолки казались еще выше. Вся мебель в комнате была выполнена исключительно из стекла, белых фактурных тканей и бледной, наподобие кости, древесины. Пастельные тона оттеняли неожиданные энергичные мазки лиловых чернил в разрозненных минималистских рисунках на стенах, подчеркнутых аккуратно сложенным на диване ярким пледом.
Слева от Джейн находилась кухня, где переливалась на солнце блестящая техника. Немного тесновата на ее вкус, особенно после просторной кухни зеленого мрамора в доме Доранов, но здесь хватало места для стола на тонких ножках, и для одного человека места было более чем достаточно – особенно для человека, который готовил так мало, как Джейн. От стены направо вел длинный узкий коридор – в спальню, догадалась Джейн. И хоть она знала, что не стоит сразу демонстрировать восторг, но не могла не ответить улыбкой на довольную улыбку риелтора.
Чопорная дама не скрывала своего скепсиса, когда Джейн заявилась к ней в офис, в своем не самом приглядном наряде, расспрашивая о недвижимости на Манхэттене. Но когда Джейн, прямиком из банка, с чемоданом денег – в буквальном смысле – под рукой, назвала сумму, приемлемую за аренду места, которое бы вытеснило из ее головы все напоминания о «Ривингтоне», риелтор к ней заметно потеплела. То ли она пришла к выводу, что Джейн – девочка из состоятельной семьи и в порыве пустячного «бунта» спускает на ветер свой трастовый фонд, то ли приняла ее за малолетнюю звездочку и любительницу выкинуть что-нибудь этакое, но риелтор тотчас предложила ей внушительный список квартир «чуточку» дороже бюджета Джейн.
Джейн, которая питала слабость к просторным, полным воздуха помещениям, и чей заявленный бюджет был намного ниже ее нынешних, практически безграничных, возможностей, ничуть не возражала.
– Пусть вас не пугает, что здесь везде стекло, – предупредила риелтор, – В спальнях, разумеется, обстановка интимнее. К тому же, квартира на верхнем этаже, так что можно выйти и посмотреть, какой здесь открывается вид.
«Спальни во множественном числе?» – усмехнулась про себя Джейн. Она вполне четко указала в заявке, что ее интересуют только квартиры с одной спальней. Но как только Джейн увидела панораму, ей стало все равно. Внизу, за широкой стеклянной стеной, квартал за кварталом выстроились причудливые кирпичные здания с плоскими крышами, которые заканчивались лишь там, где Джейн различила живописный блеск вод Гудзона. Словно за окном была Европа, а совсем не вертикальный городской частокол, который уже так дорого ей обошелся.
– А из этой комнаты выйдет прекрасный кабинет, – продолжала риелтор, указывая на вторую спальню, пока Джейн осматривалась в первой. Гардеробная, застекленная крыша, огромная кровать, смежная со спальней ванная – галочка, галочка, галочка… – Или комната для гостей – все, кого я знаю, переделывают лишнюю комнату, чтобы принимать гостей хоть год напролет, было бы желание. Или вот, девушки иногда предпочитают жить с подругами, неплохая альтернатива, если, например, стоимость аренды окажется больше, чем вы рассчитывали, – с намеком добавила она, тряхнув кудрями, а затем упорхнула дальше по коридору, вероятно, чтобы показать Джейн «на удивление продуманную кухню».
Джейн, чьим главным требованием к кухне было наличие телефона и места, куда можно цеплять меню доставок, за ней не пошла. Вместо этого она сбросила с ног поношенные туфли и осторожно присела на белый диван с обивкой из буклированной ткани. Диван оказался удобным, так что она устроилась, поджав под себя ноги, и принялась наблюдать, как крыши посверкивают там и сям в лучах света, робко просачивающегося из-за низко нависающих облаков.
Риелтор вернулась в гостиную с внимательным и настороженным выражением лица. Вид босоногой Джейн, рассевшейся на диване, явно ее обескуражил, и она помедлила, предоставив Джейн возможность заговорить первой.
– Мне нужно сделать один звонок, – спокойно сообщила Джейн, наслаждаясь тем, как углы комнаты бережно поглощают звук ее голоса. Она всегда хотела проектировать помещения наподобие этого – до того, как безрассудно позволила «настоящей любви» поставить крест на ее многообещающей архитектурной карьере. Даже просто находясь в таком помещении, она уже чувствовала себя уравновешеннее, более самой собой . Ей вспомнилась та Джейн, которая сооружала Эйфелеву башню из спичек. Студентка с горящими глазами, которая переступила порог «Ателье Антуан» в первый день стажировки. Она вдруг поверила, что еще может вернуть свою жизнь, и после трех недель отчаянных попыток исчезнуть она больше не собиралась терять из виду свою настоящую цель, никогда. «И дело не в безопасности. Дело в свободе». Она развернулась лицом к риелтору, которая сразу напряглась.
– Я забыла свой телефон.
– Ничего, можете взять мой, – пробормотала та, вынимая тоненький телефон Prada из простроченной кожаной сумочки. «Chanel», – механически отметила про себя Джейн. С каждой секундой она чувствовала себя все сильнее. Женщина почувствовала эту перемену в ней и поспешно покинула комнату, не сводя глаз с Джейн.
Джейн открыла клавиатуру на телефоне. Свой она не то чтобы забыла, но еще в день аварии поставила его в режим авиаперелета, из опасения, что Дораны смогут отследить сигнал и выйти на нее. Она достала трубку из своей бездонной сумки, пролистала список контактов до буквы «Д» и выбрала нужный ей номер. Она ввела его в телефон риелтора и с нарастающей тревогой вслушивалась в непривычные американские телефонные гудки.
– Диана Ривьера, – ответил знакомый, с хрипотцой, голос, и Джейн чуть не задохнулась от радости.
– Ди, – выдохнула она. – Ты в порядке.
После того, как Ди, викканка и прирожденный пекарь, помогла Джейн расправиться с водителем Доранов Юрием (в переулке Бруклина, а вовсе не на Парк-авеню, как представила все это Линн), она вынуждена была бросить и работу, и квартиру. Слишком велик был риск, что полиция найдет связь между трупом Юрия и адресом, по которому проживает один из кондитеров, делавших Джейн свадебный торт. И вдвойне рискованно, если эту параллель проведет Линн. Джейн пустила в ход свою магию, чтобы переместить тело и сбить полицию со следа, но не было никаких гарантий, что это спасет Ди от возможной мести ведьмы.
– Дже… Это не шутка, это действительно ты? – на том конце провода послышался шорох, и Джейн предположила, что Ди перешла с телефоном в более уединенное место. Ди, скорее всего, находилась в том книжном магазине, хозяйкой которого была женщина по имени Мисти, а там могли быть покупатели. Самая давняя нью-йоркская подруга Ди заправляла магазином оккультной литературы, и Джейн не сомневалась: чтобы залечь на дно, Ди направится именно туда. – Минуточку, – голос Ди зазвучал отчетливее и спокойнее. – Пожалуй, мне нужно какое-то доказательство, что это действительно ты. Я не знаю, на что способны… ну, ты понимаешь… такие, как ты.
Губы Джейн расплылись в улыбке.
– «Такие, как я»? Ты это серьезно? Ладно, спрашивай, о чем-нибудь таком, что могу знать только я. Спроси, как я чуть не спалила твою квартиру во время вашего викканского собрания, или о печенье, которое ты дала Мал… э… моему мужу, чтобы он передал его мне в день свадьбы. Совершенно безумная затея. Печенье было – объеденье, кстати говоря.
– Еще бы, – со смехом ответила Ди, и Джейн слышала улыбку в ее голосе. – Я сейчас в «Book and Bell», квартируюсь здесь у Мисти на диване, планирую снять жилье, как раз у одной из девочек с того собрания, она уезжает в Перу в следующем месяце. Здесь все тихо, но, Джейн, я читаю газеты, ты сама-то в порядке? Ты звонишь с номера…
…с номера на 917, осенило Джейн. Телефонный код Манхэттена.
– Джейн, – прошептала Ди и Джейн услышала неподдельный испуг в ее голосе. – Ты все еще здесь. Но тебя же ищут, пока, очевидно, не нашли, но… Джейн, я не понимаю. Что ты творишь?
– Снимаю квартиру, – бодро откликнулась Джейн. – Хочешь, будем соседками?
На том конце повисла долгая пауза, во время которой Джейн даже не слышала, как Ди дышит.
– Да, – ответила она наконец, но Джейн чувствовала, что должно последовать «но», поэтому поспешила продолжить.
– Вот и славно. Я, вообще-то, не помню точного адреса, но это в трех кварталах от Вашингтон-Сквер-парк. Встретимся в шесть под аркой? Мне нужно время, чтобы разобраться здесь со всеми документами, а тебе, наверное, чтобы собрать свои пожитки… с дивана.
– Вашингтон-Сквер, шесть часов, – послушно повторила Ди, после чего понизила голос до глухого шепота. – Джейн, ты уверена, что тебе это ничем не грозит?
– Хватит с меня жаться в страхе по углам, – твердо заявила Джейн. – У меня неожиданно оказались на руках средства, милостью тех, кто вроде как косвенно стоил нам прежних квартир и работ, и я готова снова вступить в игру. Ой! Пока не забыла: меня теперь зовут Кэролайн Чейз.
Ди хрипло рассмеялась.
– А мне тоже положено кодовое имя? Можно, я буду Анной Чапман? У меня как раз есть время прикупить рыжий парик.
Джейн закатила глаза.
– Ни в коем случае. Но, раз уж ты сама об этом заговорила, я нынче еще и брюнетка.
Из динамика донесся тяжелый вздох.
– И ты не могла выбрать маскировку, которая подошла бы к твоей комплекции?
– Ты говоришь совсем как моя свекровь, – в шутку проворчала Джейн, и Ди рассмеялась.
Джейн повесила трубку и огляделась. Она была твердо уверена, что не сказала ничего такого, что навело бы на мысли о ее прежней жизни или на истории желтой прессы о ней, однако агент по недвижимости могла бы справедливо задаться вопросом, почему это ее новой клиентке вдруг понадобилось сменить имя и внешность. «Нужно выяснить, могу ли я стирать воспоминания», – решила Джейн. Пусть это и не самый этичный в мире способ применения колдовства, но, как ни крути, однажды могло бы прийтись на руку. Например, сейчас. Впрочем, у нее однажды был более-менее успешный опыт вмешательства в чужие мысли. Перед побегом из особняка Доранов она оказалась заперта на чердаке с полоумным братом Малкольма Чарльзом, которого их мать спрятала от людских глаз, чтобы никто не узнал, во что превратило ребенка ее колдовство во время этой последней, рискованной беременности. Это была отчаянная попытка Линн произвести на свет дочь, которая унаследовала бы ее силы, но бедняга Чарльз оказался разочарованием во всех смыслах этого слова. Джейн убедила Чарльза помочь ей, перепутала мысли в его голове, перекрутив их, как кубик Рубика, чтобы внушить ему, что они с ним друзья. Но Джейн не пыталась ничего изменить в его памяти – она лишь использовала то, что там уже было. «Могу ли я придумывать что-то? Удалять? А Линн может? Вот черт».
К счастью, пока вопрос не стоял остро: после непродолжительного поиска она нашла риелтора на балконе спальни. Женщина так сосредоточенно затягивалась сигаретой «Вирджиния Слим», как будто вся ее жизнь зависела от этого. Джейн открыла скользящую дверь, и риелтор подпрыгнула от неожиданности.
– Я беру ее, – решительно объявила Джейн, и та просияла: даже ее волосы, казалось, стали на оттенок светлее. – Я хочу заселиться сегодня же, – продолжала Джейн, приоткрыв черный кейс из банка, чтобы продемонстрировать пачки наличных внутри. – Страховой депозит и ваши комиссионные уже здесь, так что давайте просто подпишем договор аренды.
Риелтор быстро заморгала, потом раздавила сигарету каблуком своего белого сапога, отороченного бахромой.
– Я только принесу папку из кухни, – сдержанно согласилась она и проследовала за Джейн в ее новую квартиру.

Глава 4

– Ты только посмотри на эту духовку! – ликовала Ди на кухне. Ее голос доносился подозрительно приглушенно, и Джейн решила, что ее новая соседка, вероятно, самым буквальным образом сунула голову и в этот кухонный агрегат, как она до этого проделала с холодильником.
– Мне говорили, что она тут есть. Но это как если бы я сказала тебе «Посмотри на этот шкаф», – отозвалась Джейн.
– Ясненько, – ответила Ди, вернувшись в гостиную. Длинные черные волосы она небрежно собрала в узел и уже успела обновить свою новую спальню, где переоделась в теплую лиловую пижаму спустя считанные секунды после того, как переступила порог квартиры. – Да я все равно не успела купить продукты, но учти: заказ еды на дом сходит тебе с рук в первый и последний раз.
Этот самый заказ (пирог со шпинатом, салат табуле, шаурма из баранины, долма, огуречный йогурт и четыре вида риса) был расставлен по кофейному столику полированного дерева. Ди триумфально помахала вилками в воздухе.
– Оборудование на этой кухне лучше, чем у Хетти!
Вилка со шпинатом и фетой замерла на полпути ко рту Джейн. Из-за всей этой истории с Доранами Ди пришлось скоропалительно бросить работу в пекарне Хетти в Сохо. Точно так же, как ей пришлось покинуть и свою обжитую квартиру в Бруклине, после чего она несколько недель ночевала на чужом диване. Джейн почувствовала укол совести. Она была так занята жалостью к себе, что даже не подумала, каково все это время было Ди. Нет, Джейн планировала прислать ей денег и новые документы, как только они с Малкольмом уехали бы. Но она не уехала с Малкольмом, и Ди оказалась вынуждена справляться со всем сама. Ди вполне спокойно отреагировала на крах ее плана, но от этого у Джейн лишь сильнее испортилось настроение. Всего несколько первоклассных кастрюль и сковородок, и Ди снова была в совершенном порядке.
– Мне очень жаль, что так вышло, – искренне сказала Джейн. – Ты так меня выручила, и я думала, если мы с Малкольмом уедем из города, всем будет лучше. А потом все пошло наперекосяк, и теперь… – она помахала вилкой в воздухе, слишком расстроившись, чтобы продолжать.
– Ой, да ешь уже свой пирог, – фыркнула Ди, смешно поморщив носик. – Нельзя произносить монологи, разбрасывая сыр по всей комнате. Но все же, что именно пошло наперекосяк на свадьбе? Сомневаюсь, что «Page Six» рассказали нам всю правду.
Джейн тяжело вздохнула.
– Мы закончили с официальной частью, а потом я прочла мысли Малкольма.
Это было непросто, поскольку в его венах текла колдовская кровь, но Джейн так боялась, что после их побега Линн начнет мстить ее друзьям, что ей удалось пробиться сквозь его врожденный магический барьер… и тогда она увидела воспоминание Малкольма об убийстве ее бабушки. Испытав шок и отвращение от такого чудовищного предательства, она пыталась убежать от него, но это только позволило Линн и ее ненормальным кузинам-близнецам догадаться, что что-то идет не так. Объединив свои силы, они сумели вырубить Джейн, а потом, как она впоследствии догадалась, самим прочитать мысли Малкольма. Он уже давно усвоил урок, что некоторые вещи лучше держать в секрете от матери, но три могущественные ведьмы, которые знали, что искать, были сильнее его защиты. Так Малкольм оказался заперт в подвале, а Джейн – на чердаке, где Чарльз должен был сделать ей ребенка.
– Фу! – взвизгнула Ди. – А я-то думала, что голуби из помадки – это верх извращенности Линн.
Джейн сделала большой глоток шампанского, которое прислала с посыльным риелтор.
– Помадка – это цветочки. Но я выбралась, как видишь, до того как он… Силы вернулись ко мне, я его обезвредила и убежала.
Ди была надежным другом, но Джейн не хотела вдаваться в подробности того, как в отчаянные минуты ее чердачного заточения она обнаружила в себе способность тасовать чужие воспоминания. Даже больше, чем способность читать мысли, умение манипулировать ими заставляло Джейн чувствовать себя не от мира сего, и меньше всего ей хотелось, чтобы Ди начала нервничать рядом с ней. «Я расскажу, конечно, – пообещала себе Джейн, – только не сегодня».
А пока она рассказала Ди реальные обстоятельства «дорожно-транспортного происшествия» на Парк-авеню. Как Линн удерживала их такси на месте, двигаясь к ним по проезжей части в защитном куполе своих чар, и как Джейн выкорчевала дерево с бульвара, вызвав этим столкновение пяти автомобилей, только чтобы Линн отвлеклась от их такси на собственную защиту. Она вскользь упомянула о печальном расставании на Центральном вокзале, когда Малкольм пытался уговорить Джейн поехать с ним в надежде на то, что они все же смогут продолжить отношения даже после всего, что узнала Джейн. Но как бы ни было страшно ей и как бы сильны ни были ее противники, Джейн не собиралась прятаться за чьей-либо спиной… По крайней мере, не за спиной того, кто уже предал ее самым страшным образом.
Когда она дошла в своем рассказе до незнакомки в кофейне, Ди вся подобралась, не сводя с Джейн своих янтарных глаз. Джейн понимала ее беспокойство, но контраст между этой внезапной настороженностью и фланелевой пижамой был слишком велик, чтобы не рассмеяться.
– Я совершенно растерялась, – призналась Джейн. – И даже не решилась прочитать ее мысли, боялась, что она как-то это почувствует. И это дает представление о том, насколько жалко я себя вела эти последние недели.
– Так ты даже не знаешь наверняка, была она случайной посетительницей или нет? – ахнула Ди.
Джейн подлила себе шампанского, надеясь, что это действие отвлечет внимание от румянца, заливающего ее щеки.
– Нет, я… В общем, я просто взорвала кофе-машину и смылась.
Ди подавилась кусочком салата-латука.
– Изящно, – оценила она, откашлявшись. – Ты рождена для подпольного образа жизни.
Джейн показала ей язык и быстро положила в рот кусочек огурца. Что верно, то верно, прирожденной шпионкой ее не назовешь: после трех недель в бегах, а точнее, топтания на месте, ей понадобился бездонный банковский счет, чтобы отползти от края нервного срыва. «Но раз уж у меня есть бездонный банковский счет, что толку заниматься самобичеванием по этому поводу?»
– Кто бы говорил, – парировала она. – Я с первого раза догадалась, где тебя можно найти.
Ди вздохнула и откинулась на спинку дивана, устраиваясь поудобнее.
– Куда мне еще было податься в тот момент, как не в «Book and Bell». А Мисти оказалась так добра, что я готова была сквозь землю провалиться. Она поставила меня работать в смены, когда магазин вообще должен быть закрыт. За шесть часов ни одного посетителя, а она говорит, что я работаю и отрабатываю еду и ночлег. Это было очень мило с ее стороны, но настал момент, когда мне позарез понадобилась такая вот крестная фея. Кстати о феях… – она с любопытством осмотрелась по сторонам и перевела вопросительный взгляд на Джейн.
– Малкольм припрятал деньги для меня, – коротко объяснила она и вспомнила про загадочный предмет, который лежал вместе с деньгами. – А еще вот это, – она вскочила с дивана и прошлепала к шкафу, где держала сумку.
Джейн выудила оттуда синюю коробку и бросила ее Ди. Поймав, та с интересом открыла ее. После непродолжительного молчания, она осторожно потрогала фигурку пальцем и пожала плечами.
– Без понятия, что это такое.
– Малкольм вроде ничего не коллекционировал, – вслух рассуждала Джейн. – А даже если бы и коллекционировал, то не стеклянные же статуэтки. И не единорогов.
– И наверное, их было бы больше одной штуки, – справедливо заметила Ди, и Джейн с серьезным видом кивнула.
– Одна штука – это какая-то паршивая коллекция. Но этот предмет явно много для него значил, и теперь он у меня, и я понятия не имею, что с ним делать. Я даже не знаю, когда мы с Малкольмом снова увидимся, – Джейн нахмурилась, теребя в руках салфетку. – Я так переживала за вас всех, что совсем не беспокоилась о нем. Теперь я хотя бы знаю, что ты в порядке, но все еще беспокоюсь за Харриса и особенно Мейв.
В последний раз Джейн видела Мейв Монтегю, свою первую подругу в этом городе, всю в синяках и с переломанными костями на больничной койке. Мейв сама была колдовской крови (хотя магия передавалась по линии отца, так что она не унаследовала способностей) и вот-вот должна была рассказать Джейн всю правду о семье, с которой та готовилась себя связать, когда Линн околдовала миниатюрную рыжеволосую Мейв, чтобы та вышла прямо под колеса мчащегося на нее автомобиля. Позже тем вечером Малкольм, терзаемый муками совести, сам раскрыл все карты и рассказал правду о своей матери… Но авария, которая едва не закончилась трагедией, и без того все расставила по местам.
– У Мейв все хорошо, – успокоила ее Ди, аккуратно поставив коробку с единорогом на стол. – Сначала было непросто ходить, но ей назначили восстановительную терапию. И, представь себе, ее терапевт – это такой крепкий двадцатишестилетний парень с дипломом композитора, или как там это называется, который любит готовить. «Ходить» она у него стала только так, – Ди игриво подмигнула, и Джейн поморщилась. – Нет, правда, они зайки! – уверяла Ди. – Даже Харрису он нравится, а ты знаешь, как он ее оберегает.
Ди состроила хитрую гримасу, и Джейн заставила себя ответить тем же. Харрис. Его веселые зеленые глаза, стройное, хорошо сложенное тело, прикосновение его руки к ее плечу, ее руке, талии… Между ней и братом Мейв никогда ничего не было, но ее тело все еще помнило каждую точку, где его кожа соприкасалась с ее. «Это просто магия», – напомнила себе Джейн. Магия в крови искрила и усиливала притяжение. Это сделало ее легкой добычей для Малкольма, а позже доводило до полуобморочного состояния каждый раз, когда Харрис оказывался поблизости. К тому же, Джейн была одна и напугана, а он – красив и любил флиртовать.
Обстоятельства были изначально взрывоопасными, и Джейн изо всех сил старалась держаться и не терять головы. В конечном итоге она же и толкнула Ди и Харриса навстречу друг другу. Они были куда более логичной парой, не говоря уже о том, что более безопасной. Но тем не менее, Джейн испытала легкое неприятное чувство при мысли о том, что Ди столько знает о жизни Монтегю.
– Так вы с Харрисом общаетесь? – спросила она неловко, до боли вжав тупой конец вилки себе в ногу.
Ди тщательно пережевывала внушительный кусок баклажана и даже не заметила напряжения в голосе Джейн.
– Ну, он был уверен, что журналисты все придумали, – безмятежно поведала она. – Пытался убедить меня, что вы с Малкольмом где-нибудь в Таиланде, а Линн просто пытается вас оттуда выкурить. Он будет рад, что ты в безопасности, но рассердится, что я была права, – заключила она с усмешкой.
– Не говори ему, – выпалила Джейн к удивлению их обеих. Ее мозг пытался поспеть за языком, но в мозаике было слишком много кусочков, чтобы увидеть картинку целиком. – Он же думает, что я в безопасности, – начала она, и ей самой это казалось правдоподобным. – Иначе он будет беспокоиться, а я действительно в безопасности, так какой же в этом смысл. К тому же теперь, когда я знаю, что им ничего не угрожает, и я сама смогу не волноваться, а мне больше ничего и не надо. Все же, Мейв чуть не умерла, – глаза Джейн защипало, и она поняла, что вот-вот заплачет. Она покрутила вилку и вонзила ее в кусок баранины. – Мне так жаль, что я втянула их в эту историю, и тебя тоже, и мне, наверное, вовсе не стоило звонить тебе сегодня. Но меньшее, что я могу сделать для них сейчас, – уберечь от этого хаоса.
Она сделала вдох, чувствуя неожиданную легкость, и подождала резонных возражений от Ди. Но их не последовало. Та лишь задумчиво закусила губу, и когда наконец заговорила, ее голос звучал еще ниже, чем обычно.
– Пока что я ничего не скажу. То, что произошло с Мейв, стало ударом для Харриса… Я точно знаю, что он хотел бы помочь тебе, Джейн, но в то же время соглашусь, что ты все правильно говоришь, так будет лучше. Пока что, – повторила она, изогнув брови дугой, – если ты надумала снова ввязываться в неприятности, ничего не гарантирую.
Джейн слабо улыбнулась. Она знала, что поступает правильно, но почти надеялась, что Ди отговорит ее.
– Все нормально, – заверила она и Ди, и саму себя. – У меня нет четкого плана, но пока я не придумаю что-то действенное, я собираюсь отсиживаться здесь. Без кризисов, без истерик. Благодаря Малкольму я могу продумывать свой следующий шаг столько, сколько потребуется, – ощутив укол ревности, она намеренно решила принять ее за беспокойство. – Я просто хотела бы знать, где он сам, – подчеркнуто добавила она. И это было правдой, хотя в первую очередь она думала не об этом.
– Он не оставил никаких подсказок? – спросила Ди сочувственно.
Джейн покачала головой.
– Ни единой. Я сказала ему завести почтовый ящик и связаться со мной, но если он это и сделал, то слишком хорошо сымитировал спам, чтобы я догадалась.
С тех пор, как имя Джейн стали связывать с семейством Доранов, она и впрямь получала тонны спама. Разные фирмы до сих пор добивались того, чтобы обслуживать ее свадьбу, которая без сучка без задоринки состоялась уже три недели назад. Ее губы скривились в усмешке.
– Я, наверное, слишком увлеклась всем антуражем «мистера и миссис Смит», надо было договориться как-то конкретнее. Я, правда, просто хочу знать хотя бы…
Джейн беспомощно развела руками. Она столько не знала о нынешнем положении дел Малкольма, что любая мелочь была бы дорога.
«Какой-нибудь пляж. И может быть, пальмы», – твердо напомнила она себе, вновь возвращаясь к образу Малкольма, который она нарисовала себе днем в банке. Он улыбается, его губы согреты тропическим солнцем. Джейн физически ощутила, как часть напряжения покинула ее тело.
Ди нахмурилась, наклонив бокал шампанского, и свет с улицы двенадцатью этажами ниже попал на него, добавляя золотых искр в напиток.
– Ты ведь можешь читать мысли, – заметила она, хотя по голосу казалось, ее собственные мысли были заняты чем-то другим.
– Могу, – согласилась Джейн. – Но, наверное, мне для этого нужно видеть человека… Или нет, я ведь слышала мысли Малкольма, когда он был заперт в подвале. Может, мне нужно, если не видеть его, то быть поблизости, или небольшое расстояние не мешает, если знать человека… – она умолкла и пожала плечами. – Понятия не имею, как это все работает.
– Зато я имею, – отозвалась Ди, все так же задумчиво. – Я не проводила даром все эти жалкие часы в «Book and Bell», читала разное на тему. Нужно только отделять мифическую чепуху от реальных фактов, что очень непросто, когда под рукой нет настоящей колдуньи, с которой можно экспериментировать, – она усмехнулась, и Джейн улыбнулась в ответ, но мыслями Ди была все еще где-то далеко. – Думаю, пора спать, – объявила Ди и встала с дивана, выпрямившись во весь рост в своей пижаме. – Мне еще нужно кое-что почитать, раз уж… – она поводила в воздухе длинным пальцем, обрисовывая Джейн, квартиру, и, кажется, остатки питы.
– Разумеется, – неуверенно согласилась Джейн. – Меня и саму в сон клонит. Долгий был день.
Но Ди уже скрылась в коридоре с высокими потолками, ведущем в ее комнату. Джейн вздохнула. Как бы туго ни обстояли дела в последнее время, сейчас у нее была прекрасная крыша над головой и хороший друг рядом. Улыбка заиграла на ее губах при мысли о том, какой шаг на пути к улучшению своей жизни она сделала всего лишь за один день.

Глава 5

– Подъем! – раздался из-за двери спальни приглушенный голос Ди. – Джейн, уже девять часов!
– Уйди, – пробурчала Джейн и снова зарылась лицом в мягкую белую подушку. Лучи солнечного света, подбирающиеся все ближе и ближе к белому ковру около ее кровати, служили подтверждением словам Ди, но Джейн решила не обращать на них внимания, пока солнце не будет светить ей прямо в глаза. «Если повезет, этого не произойдет еще несколько часов». Из-за странных ночных звуков и собственных кошмаров Джейн ни разу не выспалась за все ночи в «Ривингтоне».
Ди умолкла на мгновение, но Джейн все еще слышала, как та неловко переминается с ноги на ногу за дверью.
– Эм-м-м… Просто Мисти уже на полпути сюда, и большей частью, чтобы повидаться с тобой. Я надеюсь, ничего страшного, просто она вся распереживалась, я же не знала, что ты по утрам не в духе.
Джейн швырнула подушкой в дверь. Та шмякнулась об дерево предательски бесшумно. Теперь ей ничего не оставалось, кроме как отбросить кремовое одеяло, спустить ноги на пол и направиться в ванную. Она была довольно тесной, но, стоя с закрытыми глазами под водопадом душа, она почти могла представить себе, что последнего месяца вовсе не было, что он приснился ей в кошмаре, и она сейчас проводит медовый месяц в Белизе. С Малкольмом . Она вздохнула и не глядя потянулась за полотенцем. С романтикой в их отношениях было покончено, это уж точно. Слишком много тайн, слишком много запоздалых признаний. Никакое количество обаяния, внимания, денег, привлекательности или даже фантастического секса не могло восполнить пропасть, простершуюся между ними. И все равно, не самая плохая компания, чтобы безвылазно застрять в райских джунглях… Убедившись воочию, как кропотливо он продумал их жизнь после бегства от Линн, она больше чем когда-либо беспокоилась о его благополучии. «Ему нужен кто-то, кто заботился бы о нем так же хорошо, как и он обо мне», – подумала она с грустью, кутаясь в махровый халат, который хозяин квартиры явно стащил в свое время из какого-то очень приличного отеля. «И кстати, да. Как только я узнаю, чего хочет Мисти, весь остаток дня я буду ходить по магазинам и приводить себя в порядок».
Она двинулась на аромат кофе и чего-то очень аппетитного на кухню, где придвинула стул и уселась за небольшой продолговатый стол. Гранитные столешницы цвета слоновой кости были заставлены пакетами, доверху набитыми продуктами. Ди выглядела бодрой и деятельной – это раздражало. Она поставила перед Джейн гладкую белую чашку эспрессо и такой же фарфоровый горшочек.
– Я хотела просто приготовить болтунью, – объяснила Ди, не обращая внимания на Джейн, сверлящую ее глазами. – Но я не знаю, едят ли французы яйца в таком виде, или это совсем по-плебейски и по-американски. Так что я сделала яйца-кокот, – Джейн поморщилась от чудовищной попытки подруги изобразить французский акцент. – Еще будут тосты, – в этот момент что-то щелкнуло в углу у Джейн за спиной, и она неуклюже подскочила на стуле. – А вот и они! – радостно объявила Ди и переложила два идеально подрумяненных хлебца на тарелку Джейн.
Джейн извлекла из кокотницы ломтик яйца и, переложив его на уголок хлеба, впилась в него зубами. Хрустящее, сливочное, соленое и насыщенное сошлись в одном безупречном кусочке. Джейн даже выпрямилась на стуле.
– Итак. Значит, Мисти едет?
– Ну… – Ди плюхнулась на свободный стул и автоматически потянулась помешать что-то на плите. Из кастрюли поднялся пар, и в животе у Джейн заурчало. Чтобы в желудке угомонилось, Джейн отправила в рот еще яйца и подождала. – Помнишь, вчера вечером ты говорила, что переживаешь за Малкольма и хочешь знать, в порядке ли он?
Джейн хотела просто запить бутерброд кофе, но в сочетании с кофе завтрак оказался еще вкуснее, чем по отдельности, поэтому вместо ответа Джейн просто кивнула и решила насладиться едой.
– В общем, я вспомнила что-то похожее у Браунинга, вроде заклинания, но не смогла найти именно то, что искала. Но потом что-то в этом роде мне попалось в рукописи из… да все равно у меня нет на руках этой рукописи, но на нее ссылаются в «Истории ритуала», который отсылает обратно к Браунингу, что совершенно бессмысленно. Так что я позвонила Мисти, у которой как раз таки есть эта рукопись, точнее, ее копия в какой-то другой книге, которую Розали Годдар – помнишь ее? – назвала источником для…
Джейн нетерпеливо покрутила в воздухе тостом, как бы говоря: «ближе к делу», и откусила от него очередной кусок.
– Мы думаем, ты можешь найти Малкольма. Увидеть его, или через него, или мы не поняли до конца, но как бы то ни было, это должно немного успокоить тебя, как считаешь?
Джейн снова хотела проглотить, не прожевывая, но передумала. Вместо этого она перегнулась через стол, предусмотрительно держа тост в сторонке, и одной рукой приобняла Ди за плечи. Усевшись обратно, она в довесок выставила большой палец вверх в знак одобрения.
– Отлично. Все, что тебе потребуется, – это вещь, которая принадлежит Малкольму, на ней нужно будет сконцентрировать магию, а Мисти принесет все остальное.
Джейн выставила вперед левую руку и выразительно пошевелила пальцами. Она все еще не надела обручальное кольцо, но в безопасности квартиры поддалась искушению и вернула на безымянный палец помолвочное кольцо с бриллиантом изумрудной огранки в пять карат. Это все же было шикарное кольцо, и она так и не успела вдоволь нарадоваться ему за недолгое и шальное время их помолвки.
Но Ди покачала головой.
– Кольцо твое, а не Малкольма. В этом вся загвоздка, вещь должна действительно принадлежать человеку, которого ты ищешь, в настоящем времени. Что-то значимое, что-то, что он мог бы назвать своей собственностью. – Джейн поникла, но Ди поспешила рассеять ее беспокойство. – Я понимаю, это паршиво, но подумай об этом с другой стороны. Иначе колдунья смогла бы найти тебя при помощи, ну не знаю, салфетки, которой ты воспользовалась и оставила на столе. Или дизайнерских шмоток, которыми под завязку набит твой шкаф в доме на Парк-авеню, откуда ты в такой спешке убегала, – напомнила ей Ди, и Джейн не могла не согласиться. Она хотела найти Малкольма, но лучше уж оставаться в неведении, чем знать, что в распоряжении Линн есть целый арсенал способов разыскать ее.
Джейн покрутилась на стуле и с сомнением взглянула в сторону коридора, ведущего в ее спальню. Она почти ничего не взяла с собой из особняка, а из «Ривингтона» и того меньше. Только она повернулась, собираясь объяснить это Ди, как в поле ее зрения попало синее пятно на кофейном столике в гостиной. Она торопливо проглотила последний кусок тоста, в надежде, что хотя бы в одном из горшочков, которые стояли на столе у раковины, еще остались восхитительные яйца-кокот. Но Джейн была слишком взволнована, чтобы спрашивать об этом прямо сейчас.
– Единорог, – выпалила она, как только смогла говорить. – Фигурка единорога, которую я показывала тебе вчера. «Личная вещь»! Это точно не было предназначено мне, и Малкольм никому не отдавал его, и он держал его в сейфе, это должно быть и личным, и значимым, верно?
Ди в раздумье поджала губы и через пару секунд провозгласила:
– Должно подойти. И намного лучше вариантов, которые хотела предложить я. Это здорово!
Она бросила беглый взгляд на электронные часы на духовке.
– Мисти вот-вот придет, но нам еще нужно время все тут подготовить. А тебе – немного помедитировать. Я думаю, тебе это пойдет на пользу: чем больше силы ты аккумулируешь, тем больше увидишь. Пошарь в моем шкафу и надень что-нибудь, что давно не надевала, и встретимся в гостиной через полчасика, договорились?
Джейн кивнула и послушно поднялась со стула. Теперь она прекрасно могла рассмотреть под крышками горшочков маняще-глянцевый аккуратный желток в окружении мягкого крема, нежно присыпанный черным перцем, придающим блюду изысканный контраст. Джейн протянула руку, сняла крышку на одном горшочке и, пожав плечами, с невинным видом объяснила Ди:
– Колдовство – это тяжелый труд. Мне нужны калории, – она зажала ложку между ладонью и кокотницей, немного помедлила и забрала вторую порцию. – И много протеина, – бросила она через плечо, торопливо удаляясь в сторону спальни.
Когда она добралась до шкафа Ди, с первой порцией было покончено. В беспорядочном наборе преимущественно черной одежды Джейн обнаружила вязаное зеленое платье, которое выглядело подходящим для сегодняшнего дня. Ди была высокого роста, и на ней юбка должна быть достаточно короткой, но Джейн платье доходило почти до колен. С улыбкой наворачивая последнее яйцо, Джейн вернулась в свою комнату, распласталась на кровати и постаралась мысленно нащупать то рассеянное покалывание, с которого начнется процесс стягивания всей ее магии в одну точку.
Было непросто не отвлекаться на события прошедших двух дней, но она сосредоточилась на дыхании, как учила ее Ди, и в конце концов смогла успокоить блуждающие мысли. Добившись их неподвижности, оставалось только найти за ними едва уловимый электрический поток магии, гудящий в ее венах. Теперь он был мирным и тихим, совсем не то, что бушующая гроза, когда ей овладевали эмоции. Такие способности можно научиться обуздывать и управлять ими, чтобы применять для решения необходимых задач, вместо того, чтобы яростно выплескивать их. Она трижды глубоко вдохнула и выдохнула, пока воздух не начал обжигать легкие, и принялась концентрировать магию в кончиках пальцев, выманивая ее, проталкивая и разворачивая те потоки, которые норовили пуститься вспять.
Тридцать минут спустя в каждой руке Джейн находилось по внушительному невидимому энергетическому клубку. Она не знала, будет ли этого достаточно, и подумывала, не разозлиться ли на что-нибудь на всякий случай дополнительно, но в нынешнем спокойном, уравновешенном состоянии она понимала, что будет глупо так рисковать. Пусть она не была самой сильной ведьмой в мире – пусть она даже не была на пределе собственных возможностей – но она была готова работать над заклинанием, и это дорогого стоило. Она спустила ноги с кровати, наслаждаясь сперва бархатистой текстурой ковра под ступнями, потом полированным деревом на полу под ним. Ее чувства обострились: каждое прикосновение имело значение, каждая поверхность была сложной и завораживающей.
В гостиной она увидела Ди и Мисти. Мисти было за тридцать, и по ее чрезмерно высветленным белокурым локонам и немного чересчур загоревшей коже можно было подумать, что она всю жизнь провела на морском побережье. На самом же деле, как рассказала ей Ди, Мисти Трэверс (урожденная Лоис Трапински) была родом из Нижнего Ист-Сайда, всего в нескольких кварталах от того места, где сейчас расположилась ее лавочка оккультной литературы. С собой она принесла, похоже, добрую половину тайного ассортимента магазина: кристаллы всех размеров и цветов были расставлены вокруг двух женщин; чуть в стороне пучок шалфея едким дымом тлел в медной чаше; сама же Мисти скрупулезно разливала прозрачную вязкую жидкость по крошечным сосудам.
Обе одновременно подняли головы и посмотрели на Джейн, и та могла видеть, как шевелятся их губы, но гул магии в ушах полностью поглощал их голоса. Джейн помахала вместо ответа, и они все поняли. Тогда она присоединилась к ним в кругу из кристаллов, поместила стеклянного единорога посередине и подоткнула платье под ноги. Мисти вручила ей и Ди по сосуду прозрачной субстанции, один оставив себе. Она показала, что его нужно будет выпить, и вопросительно посмотрела на них, чтобы убедиться, что ее поняли.
Когда Мисти и Ди опустошили свои сосуды, она сделала то же самое. Жидкость была совершенно безвкусной, но как только она стала растекаться по горлу, Джейн почувствовала, как ее разум все сильнее отстраняется от тела. Ей казалось, что она вот-вот совсем воспарит, и она не глядя потянулась взять за руки сидящих рядом женщин. Она нашла их сразу же – наверное, они и сами потянулись к ней. Она почувствовала теплую мозолистую руку Ди и тонкую мягкую руку Мисти в своих ладонях. Краем глаза она видела, как Мисти беспокойно что-то зачитывает, и пропустила магию, которую держала в своих ладонях, через них обеих, дав начало двум кругам, в двух направлениях, которые начинались и заканчивались в самом ее сердце.
Кристаллы начали светиться, и шум в ушах Джейн стал таким громким, что она чуть было не обхватила голову руками. Но единорог тоже начал светиться, и она не стала отпускать ладоней своих соратниц. Она продолжала пускать магию по кругу, пока после вспышки дикой боли все вокруг нее не исчезло. Она ничего не видела, не слышала, она больше не ощущала собственного тела. Все, что она чувствовала, – это тошнотворная боль, которая жгла каждую клетку ее тела. И как она ни пыталась сопротивляться, без физической оболочки она никак не могла пошевелиться. Когда, наконец, к ее огромному облегчению боль прекратилась, она не сразу задалась вопросом, почему. Но ее зрение само собой постепенно вернулось в фокус, и она поняла, что прибыла по месту назначения.
Вместо просторной, умиротворяющей новой квартиры Джейн обнаружила себя в крошечной квартирке с одним мутным окном. Джейн попыталась оглядеться по сторонам, но ее голова как будто застряла в одном положении, ее взгляд был приклеен к допотопному выпуклому экрану небольшого телевизора, по которому шел какой-то сериал. Она попыталась магически отыскать мысли Малкольма, но она была так же бессильна, как и неподвижна. «Просто меня на самом деле здесь нет, – успокоила она себя. – Я просто вижу Малкольма. Правда, его-то я и не вижу. Что он делает в этой дыре?»
Точка обзора сместилась и пришла в движение, и вот она уже перемещалась по маленькой комнате на пугающей скорости. «Я вижу через  Малкольма, – догадалась она, припоминая попытки Ди объяснить механизм заклинания. – Вижу то, что видит он».
Периферийным зрением она осмотрела комнату, пытаясь найти хоть какую-то подсказку о его местоположении. Захудалая квартирка с голыми стенами и малопривлекательным винегретом мебели. Краешком глаза Джейн увидела кровать и предположила, что находится в студии, к тому же совсем небольшой. Вокруг была беспорядочно разбросана одежда: что-то черно-белое, небрежно брошенное на кровать, наполовину сползло на пол, пара легких лоферов около столика, что-то красное и блестящее переброшено через спинку стула.
Ее мозг запротестовал. Я что-то упускаю . Но сложно было что-то рассмотреть, когда тело Малкольма металось по всей комнате, волоча ее за собой. Когда она была уверена, что сейчас-то непременно врежется в тусклую, покрытую побелкой стену, ее резко развернуло в сторону дверного проема, который она даже не заметила.
Малкольм был в маленькой ванной, набирал в ладони рыжеватую воду, чтобы умыться. Его руки выглядели почти так же, как она помнила, с тем же золотистым оттенком кожи, только тоньше и глаже. Узел сформировался в фантомном животе Джейн. Что-то было не так на картине.
Джейн почувствовала, как голова поднимается, и она уставилась в забрызганное водой зеркало. Первым делом она увидела горящие темные глаза Малкольма. Затем его квадратную челюсть и темно-русые волнистые волосы. Но на этом сходство и заканчивалось, потому что лицо в зеркале вне всяких сомнений принадлежало женщине.
Джейн вытолкнула себя обратно из головы, в которой она находилась, на бестелесных корточках снуя в поисках своего тела. Ее руки пришли первыми, почти светясь ото всей нерастраченной магии. Она вырвала ладони из рук ошарашенных подруг и рывком потянулась к единорогу. Сперва она даже не знала, почему держит его, и не имела понятия, что делать дальше, но магия в ее крови насыщалась страхом и нашептывала ей свои секреты. Она закрыла глаза и открыла свое сознание, направляя его в изгибы и разрезы стекла в ее руках.
Вот тогда она увидела. Детские пальчики, разрывающие оберточную бумагу, являя на свет синюю коробку. Девочка с темно-золотыми волосами, танцующая по богато обставленному залу с единорогом в руках. Каштановые волосы матери, почти скрывшейся в глубине коридора, пока няня держит девочку за руку. Залитая солнцем комната с видом на океан. И Малкольм, всего лет двенадцати, но уже высокий, смотрит на старших мальчиков, которые играют в футбол на пляже. «Он просил, чтобы она осталась с ним, но Аннетт хотелось поиграть в песке».
Картинки закружились вихрем, затем растворились, окончательно перестроившись. Вдали прозвучал взрыв, и кто-то закричал, может быть, даже она сама. Джейн снова увидела лицо в зеркальном отражении, и вот – она уже окончательно в своей гостиной с Ди и Мисти. Они выскочили за пределы кристального круга и стряхивали крошки стекла с одежды. Джейн почувствовала покалывание на лице и теперь уже пустых руках. Она не сразу догадалась, что энергия, направленная на маленького единорога, должно быть, и разбила его.
– Аннетт, – хрипло прошептала она, и Ди повернула к ней голову. Она подошла ближе, помогая Джейн отряхнуться от стекла и вытереть кровь. Джейн подняла руки, останавливая ее. – Младшая сестра Малкольма. Я видела ее. Аннетт Доран жива.

Глава 6

Джейн потягивала гуаво-банановый смузи, глядя, как пара подражательниц Тейлор Момсен пробирается через Вашингтон-Сквер-парк на рискованно высоких шпильках. «Тоже мне, полезно , – подумала она весело, попивая сладкий напиток. – То, что они накрошили туда витаминов, не отменяет того факта, что здесь калорий, как в ужине из трех блюд». Ди ушла на обед, а Джейн спалила фарфалле в не увенчавшейся успехом попытке доказать, что она якобы не совсем забыла, как готовить. Больше она не будет и пытаться. Ди была слишком хороша в кулинарном деле, чтобы Джейн мучилась с пропорциями, шинковкой, мытьем, и все ради того, чтобы остаться с неприглядной почерневшей кашей посреди перепачканной кухни.
Кроме того, в такую погоду было одно удовольствие подышать воздухом, а Джейн с самого промаха с заклинанием накануне утром сидела взаперти и уже начала сходить с ума в четырех стенах. Она мерила шагами квартиру, бормотала что-то себе под нос, пробовала записать свои мысли, но в итоге только рисовала завитушки, вензеля, театральные маски, которым в итоге становилось тесно на полях, и они занимали целые страницы. В конце концов, терпение Ди лопнуло.
– Я иду на улицу, – сообщила она. – С тобой или без тебя.
«Небось, с Харрисом, судя по тому, как ты поглядываешь на телефон каждые две минуты», – отметила Джейн, но тут же напомнила себе, что это только дополнительная причина остаться дома. Ди обещала держать рот на замке о ее нынешнем положении дел, если только Джейн не выкинет что-нибудь безрассудное, а Джейн все еще находилась в глубоком шоке от того, что она узнала из их эксперимента с заклинанием и не могла строить планов. Но оказывается, активный шопинг, сэндвич с тунцом и интенсивный сеанс наблюдения за прохожими в завершение дня оказались отличным способом собраться с мыслями.
Как Аннетт Доран может быть жива?  Насколько ей было известно, Аннетт утонула в возрасте шести лет, когда они с семьей отдыхали в Хэмптонсе. Линн и остальные взрослые баловали себя коктейлями на веранде, а Малкольм остался присматривать за младшей сестрой. Но подросток отвлекся, и Аннетт… попросту исчезла. Джейн вдруг осенило. «Я никогда не интересовалась, было ли найдено тело». Это было бы бестактно с ее стороны. Малкольм рассказывал, что его сестру смыло волнами, но не обмолвился и словом о том, что произошло потом.
Несмотря на теплый весенний денек, Джейн зябко повела плечами. Небо было голубым и почти чистым, только кое-где медленно дрейфовали набухшие облака. Даже при ярком солнечном свете она не могла выбросить из головы тьму и холод, которые окружают тебя под водой. Джейн сама однажды чуть не утонула, правда, не в синем океане, а в мутном пруду. Тогда ее спасла бабушка, хотя сейчас Джейн догадывалась, что магия сыграла не последнюю роль в этом спасении. Наличие опекуна-колдуньи существенно повышает шансы на выживание. По крайней мере, для нее. А для Аннетт?
Если она выжила, как Линн могла не знать об этом?  Может, ее смерть была инсценирована, и все это лишь часть запутанного замысла Линн? Нет, не может быть. Вся жизнь Малкольма с тех пор как ему было двенадцать, была омрачена гибелью сестры, и именно Линн постаралась сделать так, чтобы эта тень сопровождала его неотступно. Когда он возмущался ее жестокими требованиями и противился особо злонамеренным затеям, она не медлила напомнить, что он перед ней в долгу и должен делать все, что потребуется, чтобы возместить потерю ее бесценной девочки, которая умерла по его вине.
А девочка была  бесценной: поскольку мужчины в их роду были лишь носителями наследственного магического гена, потеря единственной дочери означала и гибель выдающегося колдовского наследия Линн Доран. Их родословная восходила к самой Амбике, первейшей колдунье, которая на смертном одре завещала свою магию семи дочерям. Одна из семи, Хасина, дала начало многовековой цепи матерей, передававших свои чары дочерям; сестры собрали магию под одной крышей и создали одно из самых громких и влиятельных семейств в истории, как по магическим меркам, так и по общественным. И теперь все могло оборваться на Линн, которая так гордилась своим положением и происхождением. Линн, у которой каждый день перед глазами изображение фамильного дерева, вырезанного на мраморной стене их приемной гостиной.
Джейн задумчиво помешала коктейль соломинкой. Интересно, успели ли вырезать на том дереве ее имя. Как ни крути, замуж за Малкольма она вышла. И Линн приложила все усилия, чтобы их союз был во всех отношениях закреплен и легализован, потому что это их дочь рано или поздно должна была соединить в себе гены Малкольма и магию Джейн, возродив Дом Хасины. Это были самые что ни на есть отчаянные меры, и Джейн не думала, что Линн пошла бы на воплощение столь сложного и отчаянного плана, если бы считала, что есть хоть малейший шанс, что ее собственная дочь может быть жива и здорова.
Худосочная женщина в поношенных бриджах украдкой бросила половину кренделя голубю и зашагала к выходу из парка. За несколько секунд к птице присоединились десятки его собратьев, они хлопали крыльями и толкали друг друга своими жирными серыми тушками, старательно подбираясь поближе к еде.
Как Линн могла не знать?  Допустим, Джейн наткнулась на Аннетт по чистой случайности. Но стеклянный единорог, которого Малкольм сохранил как память, не мог быть единственной памятной вещью, оставшейся после Аннетт. Если тело не было найдено, Линн наверняка использовала все ниточки, как простые, так и магические, чтобы узнать наверняка, что случилось с ее дочерью. Даже если она не знала заклинания Ди – что вряд ли, если учесть, как долго Линн практиковала колдовство и у скольких поколений ведьм она училась своему мастерству, – но даже если так, она все равно должна была найти способ удостовериться, что Аннетт действительно мертва, прежде чем потерять надежду.
Джейн мучительно соображала, допивая свой смузи. Что бы ни предприняла Линн в поиске Аннетт, очевидно, ничего не сработало, потому что Аннетт была жива, а Линн не знала об этом. Если что-то помешало Линн найти дочь, это не помешало Джейн. «Я могла бы действительно найти  ее», – со всей ясностью вдруг осознала Джейн.
Она не знала, где находилась унылая однокомнатная квартира, и это было препятствием. Но она была уверена, что сериал, который она видела ее глазами, транслировал «Би-Би-Си». Это, впрочем, не очень-то сужало круг поиска, но все же: повтори Джейн заклинание, она могла бы увидеть что-то, что точнее подскажет ей место обитания единственной наследницы магической линии семейства Доранов. «Если бы я нашла ее, Линн бы сделала для меня все что угодно. Больше того: у нее бы больше не было никаких причин преследовать нас с Малкольмом». Это идеальное решение: Линн не только отпустит Джейн на все четыре стороны, но и сделает это по собственной воле и с благодарностью.
«Только единорог разбился». Эта мысль остудила ее пыл. Все предметы, принадлежащие Доранам, у нее иссякли, и теперь у нее не было ничего для поиска Аннетт или Малкольма. Однако сам факт существования Аннетт вселял надежду. Если способ найти ее в принципе существовал, может, Ди удалось бы раздобыть другое заклинание, или Джейн смогла бы найти что-то, принадлежавшее Аннетт. Тогда Джейн больше не нужно будет сражаться с Линн. Она просто сдаст Линн ее дочь с рук на руки и уйдет восвояси. От одной этой мысли кружилась голова.
Двое упитанных мальчишек во весь опор понеслись на голубей, которые взмыли вверх тяжелой суетливой стаей. Размышляя, не перейти ли на другую скамейку, подальше от фонтана, Джейн внимательно следила за происходящим. Крайние скамейки на парковых аллеях были куда спокойнее и не менее хороши для наблюдения за прохожими, а покидать парк совсем ей пока не хотелось, даже несмотря на голубей. Пока что она решила ограничиться строгим взглядом в адрес улюлюкающих мальчишек. Что было без толку, так как за темными линзами ее любимых очков глаз видно не было, так что никто даже не заметил уступок, на которые она пошла. Мальчишки сорвались с места и, обежав вокруг фонтана, бросились в сторону широкой белой арки, до боли напоминавшей Джейн о доме. Голуби, раззадоренные остатками кренделя, с естественной для них нью-йоркской дерзостью уже садились на прежнее место.
Джейн следила за ними краем глаза, надеясь, что разрозненные мысли соберутся наконец в целое. «Совсем как стая голубей», – отметила она с улыбкой. За внешней беспорядочностью в любой момент может проступить логика.
Один голубь отбился от стаи, прыгая и поклевывая крошки, пока совершенно не отделился от их кольца. «Он сейчас уязвим», – пришло в голову Джейн. Возможно, она слишком увлеклась аналогиями с голубями. «Как я. Я уязвима, я отрезана от тех, кто меня любит, – от большинства из них, тех, кто еще жив, во всяком случае. Но как я могу подвергать их опасности просто ради того, чтобы самой почувствовать себя защищенной?» Она удрученно покачала головой.
Какая-то девушка топнула красным кожаным сапожком, отгоняя одинокого голубя назад под защиту стаи. Джейн перевела взгляд выше, с сапога на сумку, обшитую верблюжьей шерстью, на брюки для верховой езды, облегающие икры и бедра птичьей обидчицы так ладно, что Джейн могла разглядеть каждый их изгиб. Ее взгляд двинулся дальше, к красной кожаной куртке в тон сапогам и затем к острому подбородку, агрессивно высоким скулам, упруго обтянутым загорелой кожей.
«Мне знакомо это лицо», – щелкнуло в голове у Джейн, когда ее взгляд добрался до крупных солнечных очков на лице незнакомки. Ей даже не нужно было видеть короткую стрижку брюнетки, чтобы понять, что перед ней та самая незнакомка, спугнувшая ее тогда с насиженного места в кофейне.
Да, оба места, где они встречались, были связаны поездами линий A, C и E, так что нельзя было категорически исключать, что один и тот же человек мог случайно оказаться и там, и там. Но она нутром чувствовала, что это было не простое совпадение. Эта женщина была в кофейне, чтобы наблюдать за Джейн, и она наблюдала за Джейн из-за огромных зеркальных стекол очков прямо сейчас.
– Кто вы такая? – прошептала она, едва шевеля губами, сосредоточившись на незнакомке, сидящей несколькими скамейками поодаль. Она направила чувствительные ниточки магии в ее сторону. – Поклонница? Журналистка? Единомышленница? Что вам обо мне известно?
Но ее мысли наткнулись на сплошную глухую стену, и Джейн поморщилась. Она поискала еще несколько секунд, надеясь нащупать какую-нибудь лазейку, но уже понимала, что это бесполезно. Таинственная незнакомка была колдуньей.
Джейн поднялась со скамейки и направилась в сторону одной из парковых аллей, чувствуя на себе взгляд женщины. Повинуясь внезапному порыву, Джейн повернулась, бросила стакан из-под напитка в урну позади стаи голубей и промахнулась. Приземлившись прямо в самую гущу стаи, стакан распугал птиц, которые взмыли в небо и бросились врассыпную, взметнув за собой столб пыли и мелких перьев, усыпавших землю.
Джейн торопливо зашагала по тротуару прочь от своей скамейки, рассчитывая, что суматошное мельтешение серых крыльев и клювов скроют ее из виду. Она ни разу не обернулась, даже когда добралась до самого выхода из парка – в безопасности и полном одиночестве.

Глава 7

– Какой-то он зеленый, – неуверенно протянула Джейн, ткнув фалафель вилкой.
– Это значит, что он свежий, – Ди закатила глаза. – Попробуй с помидором и вот этим соусом – только не переборщи, он острый. Расшибусь, но научу тебя разбираться в еде других стран, кроме Франции.
Джейн показала ей язык и попробовала немного фалафеля. Как и обещала Ди, свежо, остро и хорошо с помидором. Она любила поворчать на подругу, но так как из кухонь народов мира доступны ей в Париже были только безвкусные напичканные консервантами имитации, Джейн была более чем рада расширить свои горизонты. Место сначала не произвело на нее впечатления: яркий свет, местами потемневший от копоти потолок, длинная торопливая очередь покупателей еды на вынос, огибающая их тесный деревянный столик. На деле же место оказалось, как и обещала Ди, прекрасным.
Она не могла не сравнивать это с теми помпезными обедами с обслугой, которые ей пришлось выдержать в доме Доранов за ее недолгое пребывание на Парк-авеню. Еда, конечно, была хороша, если вам по вкусу изысканность, но Джейн куда больше по душе были такие вот дешевые забегаловки, в которых пульсировала жизнь и индивидуальность, куда более честные, чем любые светские приемы у Доранов.
Это напоминало ей о студенческих днях и о секретных местечках, куда она наведывалась с Элоди, ее лучше французской подругой. Хоть она и верила в то, что Малкольм Доран был любовью всей ее жизни, в каком-то смысле так легко, спокойно и непринужденно она себя не ощущала с самой их встречи.
«Но с этими отношениями еще не вполне покончено», – покорно напомнила она себе и мысленно взяла себя в руки, готовясь закусить удила. Она уже рассказала Ди о столкновении с незнакомкой днем в парке, но пока обошла молчанием свое решение взяться за поиски Аннетт. Ди только начнет волноваться, и не без оснований: это была рискованная затея. Но Ди как никто другой могла помочь ей в этом деле, а если Джейн что и усвоила за последние три недели, так это то, что она не могла себе позволить отказываться от помощи.
Прожевав чечевицу, Джейн буднично начала:
– Тут такое дело… В общем, я хочу повторить… то самое, – она в последний момент запнулась на слове «заклинание», осторожно оглянувшись на снующих вокруг посетителей: тощий изумительно красивый юноша с подведенными глазами и две девушки в коротких воздушных платьях. – Как вчера, – уточнила она, когда Ди не ответила сразу. – Я по-прежнему хочу найти его , конечно, но сейчас я в первую очередь снова хочу найти ее . Сестру.
Ди замотала головой, но Джейн отмахнулась от ее протеста и перегнулась через стол поближе к ней.
– Она – мой билет отсюда, – зашептала она. – Я больше не буду интересна свекрови, если она вернется. Да она пир в мою честь закатит! Мне только-то нужно найти его сестру, и я в безопасности. Мы все в безопасности.
– Понимаю, – так же тихо ответила Ди. – Но есть некоторые серьезные препятствия, – она заговорила резче, постепенно повышая голос. – Во-первых, единорога больше нет. Ни единого кусочка нормального размера, который можно было бы просто взять голыми руками, и у тебя нет ничего взамен. И потом, даже если ты разыщешь Ан… сестру, как, по-твоему, пройдут эти переговоры? Твоя психически неуравновешенная свекровь при одном твоем виде перейдет в нападение.
– Вот из-за такого геморроя я и не выхожу замуж, нет, правда, что бы там ни говорила моя мать, – донесся обрывок фразы из-за соседнего столика от крашеной рыжей девушки в черных полусапожках. Джейн сдержала усмешку, но на всякий случай приложила палец к губам, напоминая Ди говорить тише.
– Я знаю, что есть загвоздки, – после этих слов Джейн Ди хмыкнула. – Хорошо: огромные, на первый взгляд неразрешимые сложности. Но не значит же это, что нужно просто закрыть глаза и упустить такую шикарную возможность, которая сама так и просится в руки. Дураку понятно, что воплотить это семейное воссоединение в жизнь – задача не из легких. Но если есть хоть малейший шанс, мы должны попробовать.
Ди задумчиво запустила руку в густые темные волосы. Как ни крути, приходилось признать, что в словах Джейн был смысл.
– Тогда нам нужно начать с самого начала и решать проблемы по мере их возникновения. А это значит, прежде всего, мы должны найти замену единорогу.
– Я уже думала об этом, – разгоряченно ответила ей Джейн. Целый день она только об этом и думала. – Согласись, потеря ребенка ни для кого не проходит бесследно, даже для самого дьявола во плоти, верно? То есть… да, у моей свекрови нет сердца, но наверняка она все же хоть немного сентиментальна. Она живет в том самом доме, что и тогда, когда Ан… то есть, ее дочь, умерла. У девочки была там своя комната, где хранились все ее вещи, игрушки, одежда. И в таком громадном доме вряд ли родственникам понадобилось бы переоборудовать детскую, так может, ее комната – все еще ее комната?
Ди неторопливо жевала, глядя в пространство.
– Это возможно, – осторожно начала она. – У меня сохранился код доступа для служебного входа с тех пор, как я работала на твоей свадьбе. Я сомневаюсь, что они додумались сменить его. Никто не обращает внимания на прислугу.
Она хитро подмигнула Джейн, но та заметила, что Ди стиснула зубы, несмотря на шутливый тон. Ее подруга была отнюдь не так уверена в своем плане, как хотела казаться.
– Категорически исключено, – отказалась Джейн. Она ценила готовность Ди помочь, но этот вариант она и сама уже обдумала и отвергла как безрассудно опасный. – Как только свекровь или ее кузины окажутся поблизости, они в ту же секунду будут знать все, что у тебя на уме.
Джейн многозначительно постучала пальцем по виску. Ди бы никогда не выболтала секреты Джейн по доброй воле, но это мало значило в семействе, где кто угодно мог прочесть твои мысли.
– И вспомни, с кем я была, когда мы впервые встретились, – напомнила Джейн.
На протяжении всей встречи Линн забрасывала начальницу Ди указаниями и упорно игнорировала и невесту, и младшего кондитера, но стоило Ди поинтересоваться у Джейн о кольце ее бабушки, как все внимание Линн оказалось приковано к ним.
– Она наверняка узнает тебя при встрече, у нее память – как одна большая картотека.
Ди поникла. Джейн положила ладони на стол. Она продумала все возможности и понимала, что следующее ее предложение не будет принято с радостью.
– Пойду я. Я ориентируюсь в доме, они не «услышат» меня, и если что, у меня в запасе есть пара трюков.
Ди откинулась на спинку стула.
– Да ты шутишь, – вырвалось у нее. Она посмотрела по сторонам и придвинулась обратно к столу, больше всего желая оказаться сейчас в более уединенном месте, где можно было бы беспрепятственно перейти на крик. – Ты хочешь сказать, что решение твоих неприятностей – это сунуть голову в пасть льва?
– Спасти я пытаюсь свою голову. И рисковать должна только своей, – упрямо возразила Джейн. – А если это сработает…
– Нет уж, – перебила ее Ди и полезла в свою джинсовую сумочку в заклепках за телефоном. – Я звоню Харрису. Если он не сможет вбить в твою голову здравый смысл, может, он хотя бы поможет мне запереть тебя в комнате, или, я не знаю… О! – глаза Ди загорелись. – Он сам может пойти! Джейн, он точно согласится пойти и осмотреть дом вместо тебя, если мы попросим. Он бывал там раньше, он из их круга…
Ди уже набирала его номер, когда Джейн бросила свирепый взгляд на телефон, и тот выскользнул из огрубевших от частой готовки рук Ди и с немым укором приземлился на стол между ними. Тонкая струйка дыма поднималась от аккумулятора.
– Джейн, ты что, взорвала мой телефон? – прошептала Ди.
Джейн не нашлась, что сказать. Ди прикрыла рот рукой, и ее плечи мелко затряслись. Улыбка тронула уголки губ Джейн, и уже через считанные секунды подруги хохотали так громко, что вся очередь обернулась на них.
– Я не нарочно, – призналась Джейн, наконец, угомонившись. – Я хотела просто передвинуть его. Нужно больше упражняться.
Ди закивала с наигранной серьезностью.
– Только постарайся не перемещать так людей, пока не наберешься опыта, договорились? – она ткнула нерабочий телефон пальцем, бледные островки в лунках ее бесцветных ногтей контрастировали со смуглой кожей. – Это было очень доходчивое «нет» на мое предложение позвонить Харрису.
– Я же тоже не собиралась мчаться туда сломя голову, – попыталась оправдаться Джейн. – Рано еще так волноваться. И да, наверное, он действительно знает дом в какой-то степени, и его будет труднее «прочитать», чем тебя, но ненамного. Недостаточно.
Сознание Харриса было закрыто от посторонних надежнее, чем у многих, из-за магии в его собственной крови, но даже у Малкольма и Чарльза барьеры были сильнее, а Джейн в разное время читала мысли их обоих. Наверное, уж Линн и ее кузинам не понадобится много времени, чтобы раскусить Харриса, попадись он им на глаза, а Джейн не хотела даже думать о том, что с ним сделают тогда. Она рассеянно поводила солонкой по деревянной поверхности стола, подбирая слова.
– Понятно, что план действий нужно проработать. Но Харрис – не решение проблемы, так что не нужно его втягивать.
Ди отрывисто кивнула и убрала солонку подальше от Джейн. Немного помедлив, она отодвинула и перечницу, и тоскливо дымящийся телефон. Джейн, не зная, чем занять руки, неловко сложила их на коленях.
– Итак, нам нужен кто-то, кого Ли… кого в доме никто не узнает. Нужен или тот, кто не знает, зачем он там находится, или кто-то с защищенным разумом. Желательно человек, который уже бывал в доме, чтобы не тратить впустую драгоценное время. Или тот, кого в доме ожидают увидеть, чтобы не пришлось чуть что торопиться уйти.
– Девушки, вам еще долго?
Джейн подскочила и сжала в руках пластиковую вилку в качестве оружия. За ее спиной стояла и нетерпеливо топала туфелькой нимфетка в зеленом виниловом плаще со старательно взъерошенными волосами, держа в руках наполненную до краев бумажную тарелку. Ди было рассердилась, но они действительно поужинали уже довольно давно, а забегаловка была набита битком.
– Уже уходим, – уверила ее Джейн, и девушка повернулась помахать компании своих не менее модных друзей. Выбросив тарелки и салфетки, Джейн и Ди вышли в ночную прохладу. На безопасном расстоянии от народа, толпящегося у дверей заведения, Джейн закурила и вернулась к незаконченному разговору.
– Мы не знаем никого, кто соответствовал бы всем этим требованиям, но это еще не повод отказываться от всей затеи.
Ди кивнула.
– Технически, из всех, кто приходит на ум, твоя таинственная незнакомка подходит наилучшим образом. Но попросить о помощи ее, наверное, не лучшая идея.
– Да уж.
Джейн представила себе эту картину. На такое могла бы пойти Линн, подумалось ей, а может даже и сама Джейн, будь она на ее месте, то есть, несколько десятилетий удерживая статус одной из самых могущественных женщин в мире. Но сейчас это казалось ей самоубийством.
– Джейн, – неуверенно окликнула Ди, и Джейн повернулась к подруге. – Я изучала кое-что, пока работала в магазине. Сама. Не колдовство, – поспешила добавить она в ответ на удивленно изогнутую бровь Джейн, – а теорию. Я пыталась научиться тому, что, с твоих слов, мог делать Малкольм, прятать мысли от матери. Запирать секреты глубоко в сознании, где она не могла бы их прочесть. Я подумала, это может пригодиться когда-нибудь. И все три недели практиковалась. Мне кажется, у меня начинает получаться.
– Малкольм тоже практиковался, – напомнила Джейн. – Лет тридцать. И все равно, в тот месяц, когда ему нужно было скрыть от Линн что-то очень важное, он предпочел держаться от нее подальше.
Ди опустила глаза, и Джейн стало неловко, что она так небрежно отмахнулась от ее предложения.
– Если хочешь, я могу поупражняться вместе с тобой, – продолжила она уже мягче. – Будет очень здорово, если ты научишься. Ты молодец, что додумалась. Мне самой следовало бы предложить тебе это. Но твоих навыков будет недостаточно, чтобы постоянно удерживать трех гарпий вне твоих мыслей, а тебе предстояло бы именно это, если бы тебя вдруг поймали. Не говоря уже о том, что я не могу позволить тебе так рисковать из-за меня, и точка.
– Я знала, что ты так скажешь, но предложить стоило, – вздохнула Ди. – В идеале, нам нужно то, что у тебя в голове, в чужом обличье. Кого-нибудь из прислуги, например, или какой-нибудь шишки из их круга, которую Дораны могли бы сами  пригласить к себе домой.
– Можно, я буду королевских кровей? – весело спросила Джейн, ловко отскочив с пути сорокалетнего мужчины с ирокезом. Было совершенно темно, и Джейн чувствовала влажный весенний запах. Она вдохнула полной грудью ночной воздух. – Я всегда любила представлять, что я на самом деле потерянная принцесса, как Анастасия, а воспитывает меня моя бабушка, королева в изгнании. Правда, иногда она становилась обезумевшей служанкой, которая похитила меня, но только когда она слишком наседала на меня со своей опекой, в чем я, конечно, сейчас понимаю ее намного лучше, чем в детстве.
Ди остановилась как вкопанная, и на секунду Джейн даже показалось, что та споткнулась и упала. Но Ди просто неподвижно стояла на тротуаре, глядя своими карими глазами куда-то вдаль. Неоновая подсветка вывески близлежащего бара окрашивала ее черные волосы калейдоскопом красного, синего и золотого.
– Нам нужна просто ты, – сказала Ди, снова поравнявшись с Джейн. – Только так, чтобы ты не выглядела, как ты. Любой ребенок знает: уж что-что, а это ведьмы могут.
– Волшебная маскировка, – ахнула Джейн. На другой стороне дороги фигурка на светофоре погасла и вместо нее загорелась оранжевая ладонь, и Джейн послушно остановилась, пропуская поток автомобилей и такси. – Но это должно быть полное преображение, я должна выглядеть совершенно другим человеком. И поддержание облика не должно отнимать слишком много сил, иначе я перегорю. И хорошо бы это не оставляло никаких следов, которые могла бы учуять Линн. Как думаешь, я могу сама выбрать внешность?
– Черт возьми, Джейн! – рассмеялась Ди. – Послушай, это лучшее предложение. С утра я позвоню Мисти, и мы вместе займемся исследованием, но пока не зацикливайся на деталях. Ты еще не поняла, что у магии есть собственный разум?
Джейн показала ей язык и чуть не оказалась сбита велосипедистом, который оставил после себя смутный запах зеленого лука и кунжутного масла.
– Карма, – бросила она. – Ладно, тогда я займусь медитацией и предоставлю вам, девочки, быть мозгом операции. Просто дайте мне знать, когда что-нибудь откопаете. Потому что если у нас получится закрыть все вопросы до выходных, я с удовольствием посмотрела бы, что это за Кони-Айленд такой, о котором все говорят.
Ди закатила глаза.
– Уже давно никто даже не вспоминает о Кони-Айленде. Но я приму к сведению. Джейн, остановись. Мы пришли, – она указала на незаметную стеклянную дверь в металлической раме, мимо которой чуть было не пронеслась Джейн.
– Почти, – пробормотала Джейн и проследовала за подругой к крыльцу.

Глава 8

– Вот и он.
Джейн нетерпеливо нагнулась над кофейным столиком, чтобы посмотреть на бесценный амулет, который подарит ей новый облик. Мисти даже не была уверена, что такие вообще сохранились, но на протяжении двух дней она без устали шла по следу, натыкаясь на одни только слухи, пока не нашла человека, который за десять тысяч долларов из кармана Джейн согласился снабдить их настоящим амулетом.
– Шар Форврангдан, – гордо объявила Мисти, водрузив предмет на стол, и развернула покрывающую его ткань. Перед ними была сфера из гладкого прозрачного стекла. Шар казался тяжелым и цельным, и только несколько пузырьков воздуха были пойманы и заточены в самом его центре.
– Как красиво, – с придыханием сказала Ди, наклонив голову, чтобы получше рассмотреть.
– Очень красиво, – согласилась Джейн. – И совсем не похоже на пресс-папье по завышенной цене.
Ди встревожилась, но Мисти только рассмеялась. Ее смех напоминал шорох волн по прибрежной гальке.
– Он настоящий, – твердо заверила она Джейн. – Пресс-папье так не делают, – она достала из сумки с принадлежностями серо-белое перо, похожее на голубиное. Осторожно, чтобы не прикоснуться к шару, она положила перо поверх него.
Сперва ничего не происходило, но через некоторое время Джейн показалось, что перо стало темнеть. Еще несколько секунд, и не осталось никаких сомнений: перо стало черным и лоснящимся, как вороново. Оно вытянулось и заблестело еще больше, стало зазубриваться по всей длине, и Джейн внезапно поняла, что смотрит на пластиковый гребешок. Гребешок затем начал светлеть, стал ярко-фиолетовым, потом прозрачным. Спустя мгновение он превратился в дешевую красную ручку, потом ненадолго в саламандру, хамелеона, свечку, белую кожаную закладку для книг. А потом, Джейн с нарастающим ужасом смотрела, как края закладки стали сворачиваться и облезать, как будто охваченные невидимым пламенем, которое с необыкновенной скоростью разъедало материал. На кратчайшие секунды перо снова стало голубиным пером, и исчезло, не оставив и следа на идеально ровной поверхности шара.
Джейн сглотнула и кивнула.
– Допустим. Это не пресс-папье. Но я… м-м-м… Не хотела бы, чтобы шар делал это со мной.
– И не сделает, – быстро отозвалась Ди, хотя и сама заметно побледнела.
– Не сделает, – более убедительно подтвердила Мисти. – Заклинание будет его контролировать. Направлять его силу и определять границы. Вот поэтому по прочтении заклинания уничтожается сам шар, а не объект заклинания – то есть, ты, – уточнила она, глядя на Джейн. – И поэтому у него столько правил. Потому что нельзя укротить что-то столь мощное без большого количества правил. Был один колдовской род в Швеции – настоящие ведьмы, вроде тебя и Доранов. Они использовали эти амулеты как оружие: инструменты, которыми они могли пользоваться, но которые уничтожали всякого, кто прикасался к ним без должного ритуала. Но, очевидно, этого было недостаточно, потому что, по легенде, их стерли с лица земли многие века тому назад. Мы не знаем, сколько таких шаров осталось невредимыми после их исчезновения, но сейчас о них крайне редко что-то слышно. Этот нам достался только потому, что моя давняя подруга лет пятнадцать назад, хлебнув лишнего, стала хвастаться, как однажды видела такой. Но я понятия не имею, как можно достать еще один такой шар. Так что прежде, чем мы приступим, я хочу убедиться, что ты целиком отдаешь себе отчет во всех правилах.
Джейн хотела ответить, но слова застряли у нее в горле.
– Давайте пробежимся еще раз, – тихо предложила Ди, и Джейн благодарно согласилась.
– Заклятье длится ровно двадцать восемь дней, – деловито начала Мисти. – Полный цикл луны. Нет способа узнать заранее, как ты будешь выглядеть, когда оно вступит в силу, так что мы не можем провести никаких подготовительных работ по твоему новому образу до произнесения заклинания. А значит, как только все будет сделано, ты должна будешь взяться за дело без промедления, потому что едва твои двадцать восемь дней истекут, этот образ, эта личность исчезнет безвозвратно. Но есть и хорошие новости. Энергия для заклятья все время исходит непосредственно от шара, а не от тебя, так что вся твоя магия, случись что, будет в твоем распоряжении.
– Это хорошо, – кивнула Джейн.
Накануне она опробовала чары, о которых говорила Ди. После нескольких попыток ей удалось снова стать блондинкой, но она была выжата как лимон, да и волосы меняли оттенок на прежний, стоило ей только подумать хоть о чем-нибудь постороннем. Любопытный фокус, но совсем не долговечный.
– Это очень хорошо, – подбодрила ее Ди. – Месяц не такой уж и долгий срок для всего, что тебе предстоит сделать с новым лицом. Как только ты поговоришь с Линн, в любом обличье, она поймет, что ты колдунья, так что не стоит притворяться. Она будет ожидать от тебя колдовства, и чем большей силой ты будешь располагать, тем больше вызовешь у нее интереса.
Джейн снова кивнула, надеясь, что в этот раз вышло более заинтересованно. Но она все никак не могла отделаться от мысли, которая летучей мышью металась по уголкам ее сознания: «у магии есть собственный разум…» 
Заклинание могло сработать по плану, но могло и привести к непредвиденным и нежелательным последствиям. «Я могу застрять в новом теле. Заклинание может закончиться посреди моего разговора с Линн. Я могу на месяц превратиться в лягушку. Мои мысли могут перемениться вместе с внешностью. Это все может оказаться зря, если не хуже, – ее передернуло, и она поплотнее закуталась в черное худи, позаимствованное из гардероба Ди. – Но это лучшее, что у меня есть».
– К концу месяца маскировка может начать «линять», – продолжала Мисти, словно эхом повторяя мысли Джейн, встревожив ее еще больше. – Но чем сильнее мы сделаем заклинание в самом начале, тем меньше шансов, что это произойдет. Так что если тебе нужно дополнительное время на подготовку…
– Я готовилась весь день, – перебила ее Джейн.
Она лежала в постели, пробуя на ощупь потоки магии в венах, вслушиваясь в их шепот, и чувствовала кожей, как солнечные лучи скользят по простыням. Она ощущала каждый уголок квартиры. Она знала о подносах с едой, которые Ди оставляла ей под дверью, но игнорировала их. Слышала каждую беспокойную мысль Мисти с того момента, как кудрявая блондинка переступила порог ее дома. Она даже слышала некоторые мысли Ди, хотя старалась их избегать – к ее приятному удивлению, занятия Ди по блокировке телепатии не прошли даром. На поверхности оказывались только пустяковые мысли, и хоть Джейн была уверена, что смогла бы докопаться до чего-то поважнее, если бы хотела, облегчением было уже то, что не нужно было уворачиваться от потока мыслей, нарушающих ее равновесие.
Сейчас за панорамными окнами ее гостиной в буйстве красных и золотых красок догорал закат. Массивная тяжесть темно-синего испещренного звездами неба прижимала солнце к горизонту, и Джейн была уверена, что дальше готовиться некуда.
– Процесс займет некоторое время, – мягко начала Ди. – Мы готовы начать, как только ты скажешь, но вечер обещает быть долгим, и мы не сможем прерваться. Ты бы хоть поела… – она нерешительно замолчала.
Джейн свесила ноги с мягкого дивана и поставила ступни на прохладный гладкий краешек светлого паркета.
– Давайте начнем, – настойчиво попросила она, переместившись к окнам, где сотни свечей образовывали какой-то непонятный символ на полу. При движении вид из окон слегка сместился, и Джейн почувствовала легкость в голове, словно ее слегка укачало. И что только делает какой-то древний шведский символ на одиннадцатом этаже здания на Манхэттене? Шведский ли он вообще? Амбика и ее дочери жили и умерли задолго до изобретения карт.
Мисти очутилась подле нее, держа в руках бережно обмотанный материей шар. «Чаронепроницаемая, – догадалась Джейн. – Эта ткань спасла мой столик от участи перышка, что бы с ним ни произошло».
С другой стороны подошла Ди. Звездное мерцание освещало ее глаза и лицо темным серебром.
– Все начинается с крови, – тихо сказала она Джейн, и серебро сверкнуло в ее руках.
Она протянула руку Джейн, и та узнала обоюдоострый нож, который Ди называла «атаме». Когда Джейн только училась управлять своими силами, они использовала этот нож, чтобы помочь Джейн фокусировать ее мысли в одной точке, но никогда не использовали лезвие по его прямому назначению. Зато Линн использовала . Джейн вдруг явственно увидела лицо свекрови, словно она снова была с ней на палубе, глядя, как та прячет что-то в сумочку, а ее кровь капает на землю в полутьме. Линн использовала свои силы для таких вещей, которые Джейн тогда и вообразить не могла, но начинала понимать сейчас. То, что им предстояло провернуть, было серьезным колдовством, и Джейн слышала, как медленно-медленно вращается вокруг своей оси земля в десяти этажах под ее босыми ногами.
Ну конечно, все начинается с крови.
Она протянула ладонь Ди, та занесла над ней нож и начала шептать. Звездный свет блеснул в отражении, когда она опустила лезвие, и колдовство началось.

Глава 9

Джейн проснулась в своей постели. Она лежала, уставившись в белый потолок, до того обессиленная, что перевести взгляд на небо за окном казалось невыполнимой задачей. Все тело болело, в легких саднило, как после бега. Или крика? «Может, было и то, и другое? – она задумалась. – Было заклинание… Было же?»
Ритуал растянулся на несколько часов, а может, это был сон. Мышцы и суставы изо всех сил запротестовали, когда она повернулась к окну. Все те же звезды, что и раньше, только небо за ними было на этот раз непроглядно черным. Она осторожно соскользнула с постели, слегка пошатываясь на босых ногах. Кончиками пальцев она дотянулась до нежной, точно припудренной, стены и двинулась вдоль нее, с каждым шагом уговаривая свое тело оставаться в вертикальном положении. Когда она добралась до темной ванной, то решила, что крепко стоит на ногах, и рискнула оторвать руку от стены, чтобы щелкнуть выключателем. Неловким движением она нажала на обе клавиши, и светильник над головой загорелся одновременно с мягким светом ламп, обрамляющих зеркало над раковиной.
Вот черт. Она инстинктивно отпрянула, защищая ладонью чувствительные глаза, пока они не привыкнут к яркому свету. «Эти ненормальные превратили меня в вампира, не иначе». Она отвела ладонь от глаз. Ей больше не хотелось зажмуриться от света, но смотреть в зеркало она все еще боялась и потому мешкала.
– Не стоять же всю ночь тут в дверях, – сказала она себе и тут же содрогнулась. Голос не был значительно выше или ниже ее собственного, просто он был совершенно другим: те же ноты, извлеченные из другого инструмента. Уже с любопытством, нежели со страхом, она заставила себя войти в ванную и замерла как вкопанная перед залитым светом зеркалом.
«Она такая высокая, – пронеслось у нее в голове. – То есть, я». Ее новое тело было выше родного сантиметров на двадцать – длинные ноги, торс – но вес, казалось, существенно не изменился. Ее новый модельный рост шел в комплекте с острыми плечами, маленькой грудью, плоским животом, узкими бедрами и выступающими ключицами. Лицо было неожиданно юным. Широкие скулы, округлые щеки, пухлые губы и сверкающие черные глаза, подходящие к ее прямым черным волосам длиной до плеч. Но больше всего ее поразила кожа. Джейн, всю жизнь прожившая в такой безнадежно немодной коже персикового оттенка, которая проявляет малейший румянец и обгорает при одной только мысли о солнце, в изумлении провела по скуле орехового цвета ореховым же пальцем.
«Интересно, откуда я родом, – подумала она. Цвет кожи в сочетании с миндалевидным разрезом глаз недвусмысленно указывал на то, что она мулатка. – Я сама могу решить, откуда я хочу быть. И как меня зовут».
Перед ней было бесконечное множество вариантов, и широта выбора моментально ошеломила ее. У Джейн перехватило дыхание. «Мне понадобится помощь», – решила она. Она не знала, сколько времени была без сознания, но Ди наверняка захочет увидеть воочию результат их таинственной ворожбы. Она, скорее всего, еще и не ложилась, и Джейн оторвалась от зеркала, отправившись демонстрировать Ди плоды их труда.
Она едва ступила в коридор, как услышала ароматы горячего сахара и масла, скрепленных мукой, и заставила свои пока неуверенные ноги поторопиться. «Она не спит, она печет, – поторапливала она ноги. – Давайте же!»
Она вошла в гостиную в тот самый момент, когда Ди вышла из кухни с ароматным печеньем в руке. Ди остановилась и уставилась на нее. На ней был тот же кружевной черный топ и черные же мешковатые брюки карго, которые она надела для проведения ритуала, но они выглядели помятыми и измученными… совсем как лицо Ди.
– Это я, – сказала Джейн совершенно бессмысленно. – Заклинание работает.
Небо голубое, а Линн – колдунья.
– О боже, я думала, ты… – Ди запнулась, очевидно, переваривая новость. – Получилось ?
Джейн опустила взгляд на свои руки: да, все тот же матовый коричневый цвет, светлые островки в лунках ее ногтей теперь контрастировали с кожей еще больше, чем у Ди.
– А разве нет?
Ди отмахнулась печеньем.
– Ну конечно, получилось… Просто мы все проверяли и проверяли, потом Мисти пора было идти, а я продолжала проверять, а ты все это время так и оставалась собой. И ты все никак не просыпалась, а сейчас уже… О боже, ты голодная, наверное?
– С фундуком? – поинтересовалась Джейн, кивнув подбородком в сторону печенья.
Ди посмотрела на него, как будто удивляясь, откуда оно вообще взялось, и снова встрепенулась.
– С вишней и белым шоколадом, – ответила она с вернувшейся к ней уверенностью. – Но сначала – самса и… ну, там много всего, я всегда готовлю, когда нервничаю. А ты, боже мой, Джейн, ты два дня крошки во рту не держала!
Она скрылась в кухне, оставив замершую Джейн стоять посреди комнаты. Она прочистила горло – казалось, это заняло дольше, чем в ее обычном теле.
– Я не… сколько ? – спросила она в пустоту дверного проема, где только что стояла Ди.
Подруга высунула голову с копной черных волос в комнату, при этом умудряясь не отвлекаться от плиты.
– Я помню, что до заклинания ты так и не притронулась к еде, которую я приготовила, и сегодня ты проспала весь день. Знаешь, мы уже начали паниковать.
– Нет, не знаю, – прошептала Джейн, а затем спросила уже громче: – Весь день?
Голос ее дрожал, но, с учетом обстоятельств, немного паники было вполне уместно.
Ди снова возникла в дверях, на сей раз с тарелкой в руках. Джейн почувствовала запах масла и тонкую, мягкую нотку нута, и ее упругий живот гулко заурчал. Ди собралась что-то сказать, но ее прервала низкая трель дверного звонка. Она перевела взгляд на дверь и обратно на Джейн.
– Черт, – пролепетала она. – Джейн, я правда думала, нам нужна…
Весь день?  Джейн на автопилоте подошла к входной двери, пытаясь переварить свалившиеся на нее новости. Ди за ее спиной отчаянно извинялась за что-то, но Джейн не могла найти в себе сил прислушаться: кто-то пришел к ним домой посреди ночи, точно не установлено, какой. С невесть откуда взявшейся дерзостью (она, в конце концов, только что удачно провела грандиозное по своей силе заклинание) она распахнула входную дверь, даже не удосужившись посмотреть предварительно в глазок.
«А он не такой уж и высокий», – было ее первой мыслью. Но все остальное ничуть не изменилось: короткие вьющиеся медно-рыжие волосы, горящие зеленые глаза, подкаченные мышцы, благодаря которым кожаная куртка сидела на нем лучше, чем на ком бы то ни было.
– Харрис, – выдохнула она и шагнула – практически рухнула – в его объятия.
Он стоял, не шелохнувшись, и Джейн сначала решила, что он просто не ожидал ее увидеть.
Только простояв, вцепившись в него, безо всякой реакции с его стороны, секунд десять, она сообразила, что он и понятия не имел, кто его обнимает. Но кое-что, по-видимому, не изменилось и после заклинания: крошечные потоки электричества, струящиеся под ее кожей всякий раз, когда он был рядом, чувствовались так же отчетливо, как и всегда. Джейн постепенно отстранилась и начала импровизировать.
– Прощу прощения. Я из… Бразилии. Мы там обнимаемся, – она отступила назад и бросила умоляющий взгляд на Ди. Было ясно, что ее подруга засомневалась в необходимости держать место пребывания Джейн в секрете, раз вообще позвала Харриса, но новое лицо давало им шанс оставить все как есть. – Прошу, проходите.
Ди отчаянно махала Джейн руками, но остановилась, как только Харрис заметил ее. Он подошел обнять ее, и она обняла его в ответ. Джейн закусила губу: их объятие смотрелось куда искреннее, чем ее односторонняя выходка.
– …в такое время, – говорила между тем Ди.
«В какое такое время?» – не поняла Джейн. Она отступила в сторонку, чтобы посмотреть на часы в кухне. Сначала она подумала, что они сломаны, когда увидела время – 12.14, но потом вспомнила, что в Америке принято пользоваться 12-часовым циклом вместо 24-часового. Значит, полночь субботы… Технически, уже воскресенье. Она проспала всю субботу. Понятное дело, после того, как Джейн сутки провела без сознания в этой магической коме, Ди позвонила Харрису. За это она вряд ли могла ее винить. К тому же Харрис – внук колдуньи, выросший на рассказах и преданиях своей бабушки – был вполне разумным выбором, когда нужна была помощь.
– Мне кажется, я не имел удовольствия быть представленным твоей… подруге, – сказал Харрис.
Джейн молниеносно перевела взгляд на него. Как будто магнитом он притягивал ее взгляд, словно сам воздух вокруг него был ярче, чем во всей остальной комнате.
– Моей соседке, – поправила Ди, и Джейн протянула ему руку для более формального приветствия, нежели предыдущее. – Это, э-э-э… Элла. Моя соседка Элла.
– Слышала о вас много хорошего, – автоматически сообщила Джейн, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы объяснить, почему при встрече она назвала его по имени. И полезла обниматься.
– Очень приятно, – ответил Харрис и перевернул протянутую ему ладонь, целуя ей руку.
Джейн почувствовала, как ее незнакомые губы растягиваются в незнакомой улыбке. Она пошарила в голове в поисках непринужденного ответа, но как раз в эту минуту Ди вклинилась между ними с тарелкой теплой самсы.
– Оказалось, ложная тревога, как видишь, – сказала она Харрису как бы между делом, и Джейн могла только подивиться ее спокойствию. – Наш сосед снизу заявился домой навеселе и пытался вломиться в нашу квартиру. Разбудил нас, а мы как раз смотрели «Паранормальное явление», так что немножко сдрейфили. Я решила не ложиться и повозиться на кухне, а потом, наверное, он вернулся снова, потому что от двери доносились всякие странные звуки и шорохи, и я не на шутку перепугалась.
Хоть Джейн и знала, что Ди сочинила эту историю от первого и до последнего слова, на ее руках все равно проступили мурашки. «А она сообразительная», – удивилась Джейн.
– Нужно было вам вызвать полицию, – заботливо сказал Харрис Ди, успокаивающе поглаживая ее руки. Джейн обняла себя за плечи. – С другой стороны, я всегда рад выступить перед вами героем, – добавил он с широкой открытой улыбкой, которая всегда неизменно вызывала у нее желание улыбнуться в ответ.
Его ярко-зеленые глаза встретились с ее глазами, и на мгновение он с интересом прищурился. Джейн вздохнула и отвела взгляд со всей непринужденностью, на которую была способна в этот момент, чувствуя знакомый прилив жара к щекам. «Как он близко», – пришла ей в голову шальная мысль. Ее так и подмывало взять и признаться ему в том, кто она.
– Мы знаем, – согласилась Ди, отодвигая тарелку в сторону, чтобы прильнуть поближе к Харрису. – Спасибо, что приехал.
– Ну а теперь, раз уж мы все в безопасности, я пойду обратно спать, – выдавила из себя Джейн.
«Нормальные люди должны жить нормальной жизнью. Я хочу, чтобы это относилось и к ним. И я, когда разберусь с Линн, тоже смогу жить нормально. Хотя бы относительно», – подумалось Джейн без особой уверенности, и она в раздражении повела плечами, чувствуя тупую боль в уставших мышцах.
– Да и мне пора, – призналась виновато Ди. – Кейт звонила сегодня – это женщина, которая организовала кампанию по обслуживанию мероприятий, и слышала, что я хорошо пеку, – она бросила взгляд на кухонный стол, заставленный едой. – Будем считать, я сегодня готовилась к собеседованию.
– Это же прекрасно! – искренне одобрила Джейн. – Если нужна будет помощь хоть в чем-то, дай знать.
«Например, одолжить тебе одежду, для которой мы теперь обе высоковаты, или прикинуться случайной прохожей, которая без ума от твоих пирожных, или пообжиматься с твоим бойфрендом. Что угодно». Она безрадостно улыбнулась однонаправленному движению своих мыслей. Ей полегчает, когда Харрис со своей докучливой колдовской кровью удалится на безопасное расстояние, и вот тогда-то она сможет всем сердцем порадоваться за Ди, жизнь которой наконец начала налаживаться после урагана по имени Джейн. Сейчас приходилось ограничиться малым: закрыть глаза на свои базовые инстинкты и вести себя, как и положено хорошей подруге.
– Тогда я вас оставлю, отдыхайте, – галантно предложил Харрис, направившись к выходу и заглядывая по пути в кухню. – Разве что, я мог бы прихватить что-нибудь на дорожку, чтобы скоротать долгую и скучную поездку в метро…
– Я заверну тебе печенья, – предложила Ди, и Джейн подавила в себе желание пнуть ее по ноге.
Последовал непродолжительный всплеск кухонной активности, после чего, добродушно помахав рукой на прощание, Харрис покинул квартиру. Когда дверь за ним закрылась, напряжение стало отпускать Джейн. Ди повернулась и вопросительно посмотрела на Джейн.
– Элла? – скептически спросила Джейн. – Как «Заколдованная Элла»?
– Как «ella», «она» по-испански, – смущенно уточнила Ди. – Он застал меня врасплох. Но если когда-нибудь сядешь писать мемуары, используй вариант с «заколдованной», договорились?
– Не вопрос, – пообещала Джейн и стремительно направилась в кухню. Самое время подкрепиться.

Глава 10

Массивные двери из резного дерева дома номер 665 распахнулись, и Джейн пришла в полную боевую готовность. Она наблюдала за особняком из «Старбакса» через дорогу, расположившись чуть в глубине, ближе к 68-й улице, часов с девяти утра, но пока не заметила ничего мало-мальски интересного. Двое младших МакКэрроллов, внуков Коры, кузины Линн, ушли куда-то с няней вскоре после того, как Джейн начала наблюдение. Блейк Хелдинг, сын сестры Коры Белинды, на заплетающихся ногах вернулся домой в половине одиннадцатого утра в одежде, в которой, судя по всему, ушел еще вечером. Но с тех пор и почти до самого полудня не происходило ничего, кроме беготни прислуги туда-сюда через служебный вход. Джейн начинала ощущать спад энтузиазма и переизбыток кофеина. Она наклонилась поближе к окну, не забыв поправить на носу верные темные очки. Это было излишней мерой, так как она обзавелась совершенно новым лицом и телом с тех пор как последний раз находилась в доме Доранов, но привычка была сильнее нее. «Я же хочу стать частью их круга, и если во мне узнают девчонку, которая ведет наблюдение за домом, на пользу мне это не пойдет», – рассудила она.
Женщина, вышедшая из мрачной каменной арки, была такой худой, что, казалось, вот-вот переломится пополам. Ее было нетрудно узнать по темным очкам, почти как у Джейн, и неестественно мелированным волосам: Лора. Жена Блейка Хелдинга, наверняка раздраженная таким поздним (или, вернее, ранним) возвращением мужа домой, зашагала прочь от особняка, и Джейн едва не опрокинула стул, торопясь покинуть кофейню и последовать за ней. Она шла по другой стороне дороги и держалась чуть позади от своей некогда почти приятельницы, следя за тем, чтобы не отстать на одном из переходов из-за светофоров. Она решила, что Лора направлялась недалеко – иначе она бы воспользовалась одним из семейных автомобилей. И каких-то четыре квартала спустя – три коротких, один длинный – Джейн убедилась в своей правоте.
«Воскресный полдень – время для бранча», – догадалась Джейн, когда увидела, как Лора входит в «212». В раздумье она закусила губу. Какой смысл останавливаться сейчас? В ее распоряжении всего двадцать восемь дней, и один уже наполовину истек: у нее не было времени для излишних предосторожностей.
Она ступила на проезжую часть, сначала чуть не подвернув лодыжку в своих остроносых туфлях с ремешками, потом – едва не попав под колеса курьерского грузовика. Остаток 65-й улицы она преодолела уже аккуратнее.
Она убедилась, что в ее распоряжении в кармане винтажного ридикюля с цепочками от Chanel есть пара хрустящих пятидесятидолларовых купюр, и прошла мимо очереди томящихся в ожидании посетителей, не замечая их. Она уже отыскала взглядом Лору и трех ее подружек, таких же «статусных жен», и теперь все ее внимание было обращено только на них.
– Бранч на одного, – бросила она администратору скучающим высокомерным тоном, позаимствованным у Доранов.
– У вас заказано? – спросил он важно, и его тонкие светлые усы нелепо зашевелились.
Джейн проворно извлекла купюры из сумочки и положила на деревянную поверхность стойки, не выпуская их из тонких смуглых пальцев.
– Столик в конце зала подойдет, – добавила она спокойно, разжав пальцы. Купюры спланировали на его книгу для резерваций с тихим шелестом, приземлившись аккурат у его бледных сухих ладоней. Он помедлил долю секунды, и купюры исчезли, хотя Джейн даже не заметила, чтобы он пошевелился.
– Прошу, сюда, – заискивающим тоном произнес он и провел ее к покрытому белой скатертью столику, который она выбрала. Ей послышался раздраженный шепот в очереди за ее спиной, и Джейн напомнила себе, что нужно гордо ступать, а не воровато красться.
Она опустилась на мягкий кожаный диванчик, администратор придвинул столик чуть поближе и поспешил вернуться на свой пост. Она проследила взглядом, как его правая рука потянулась к левому манжету, и затем нырнула во внутренний карман, и улыбнулась: Малкольм бы ей сейчас гордился. Пронзительный смех прервал ее задумчивость. Смеялась одна из приятельниц Лоры Хелдинг, женщина с гладкими, выпрямленными в салоне волосами, в которой Джейн с трудом узнала жену какого-то спортсмена. Ее обнаженное бронзовое плечо было совсем близко к Джейн, едва не касаясь ее. Сама же Лора сидела напротив, по диагонали от Джейн, но все равно так близко, что стоило ей протянуть руку, и она бы дотронулась до родственницы Малкольма.
«Рукой подать, – подумала она напряженно. – И что дальше?»
Ответ пришел в виде официантки, которая подошла к их столику и поставила перед компанией коктейли: три «беллини» и «кровавую Мэри». Джейн осенило. Дальше оставалось ждать, когда Лора захмелеет. После пары-тройки коктейлей худощавая Лора всегда становилась еще словоохотливее, чем обычно.
Решив так, Джейн поставила сумочку на стол, взяла в руки меню и сделала заказ, как и подобало посетительнице кафе. В какой-то момент ей показалось, что пока она уплетает воздушный омлет «Нисуаз» (который на придирчивый французский взгляд Джейн был едва ли омлетом, и уж подавно не «Нисуаз», хотя менее вкусным он от этого не становился), Лора то и дело поглядывает на декор ее ридикюля. В конце концов, отправляясь на это задание, Джейн продумала разные мелочи. Ей было кое-что известно о Лоре: она любила частные коллекции, любила что угодно, если оно было эксклюзивным, и по-доброму подтрунивала над своим мужем.
Джейн сделала глоток воды, потом глоток шардоне, и потянулась к сумочке, откуда достала свой новенький телефон Vertu Constellation. Он обошелся недешево – до инфаркта и полуобморочного состояния недешево – но за изнурительные и напряженные дни поиска нужного заклинания и добычи Форврангдана Ди убедила ее, что ей понадобятся и соответствующие аксессуары. В тот момент Джейн нехотя списала это на шопинг-терапию, но сейчас польза ее приобретения открылась совсем с новой стороны: это был как раз тот предмет, которым должна обладать Элла, светская львица, вхожая в дом Доранов. И поскольку она не смогла бы носить свое обручальное кольцо у них на виду, она позволила себе с чистой совестью тратить деньги на иные привлекающие внимание предметы. «К тому же, до чего он хорош», – мысленно восхищалась она, любовно поглаживая керамические клавиши телефона.
Разумеется, Лора заметила. Исподтишка, краешком густо подведенного глаза она посмотрела в ее сторону, и, как показалось Джейн, на ее лице отразилось одобрение. Мол, так держать. Но взгляды еще не были приглашением к знакомству, и Джейн, стиснув Эллины ровные зубки, набрала номер Ди.
– Я еду на собеседование, – бодро отозвалась та. – У тебя все в порядке?
– Ты опаздываешь, – процедила Джейн, изо всех сил стараясь не понижать голоса, как она сделала бы в обычной ситуации. Настоящих львиц не заботит, кто может их услышать. Она попыталась воспроизвести тот легкий приятный акцент, с которым говорила ее парижская подруга Элоди, – этакую смесь британского английского, гаитянского французского и школьного шведского. На Джейн нахлынули воспоминания о днях, которые подруги проводили в роскошном лондонском доме семьи Элоди, но она вцепилась в края молочно-белой скатерти и подавила приступ ностальгии.
– Нет, оно в… – начала Ди с непониманием, но осеклась, как только сообразила, что к чему. – О господи. Кто из них сейчас там?
– Мне нет дела до твоих никчемных оправданий, – наседала Джейн, чуть повысив голос. – Я по голосу слышу, что ты еще не проспался.
– Да уж, – подхватила Ди, – твоя кома действительно лишила меня сна до глубокой ночи. С такой ненормальной соседкой всякий запьет.
Джейн успела пожалеть, что позвонила Ди, а не на их домашний автоответчик, который вряд ли стал бы сбивать ее своими остротами. Но было поздно поворачивать назад, и она стойко продолжила.
– Ты думал, я не спрошу у Альфреда, когда он привез тебя домой? Думаешь, он хранит твои секреты, когда это я выписываю ему чеки, кретин? А впрочем, все это не стоит моего времени. Мне плевать.
– Какая же ты злюка , – обиженно протянула Ди. – А еще я не поняла, я твой непутевый любовник или ребенок в трудном возрасте?
– Просто собери свои вещи и выметайся, – сказала Джейн. – Забудь о бранче, забудь о нас – забудь все. Просто исчезни к тому моменту, когда я вернусь из салона, и не смей напрягать прислугу своим барахлом.
– Стерва, – весело ответила Ди. – А я-то думала, что готовлю достаточно для нас обеих .
Презрительно фыркнув, Джейн бросила трубку и подозвала одну из вездесущих официанток в синей форме.
– Шампанского, – четко велела она.
К ее плохо скрываемому удовольствию, Лора в ту же секунду проворно щелкнула пальцами с французским маникюром, привлекая внимание официантки, пока та не ушла выполнять заказ Джейн.
– Принесите бутылку, – сказала она и повернулась к Джейн. – Разумеется, за мой счет. Кажется, с вас на сегодня уже довольно нахлебников.
Она улыбнулась Джейн, и та на секунду испытала укол совести за то, что использует, может быть, самого приличного взрослого члена клана Доранов. Но, напомнила она себе в очередной раз, как только она вернет в семью Аннетт, жизнь их всех изменится к лучшему, включая жизнь самой Лоры. Обман, да, но не предательство. Линн еще скажет «спасибо»  Лоре за то, что ввела «Эллу» в их жизнь. «А потом Элла навсегда исчезнет, не оставив после себя никаких зацепок, и Малкольму ничто не будет угрожать, а я смогу зажить нормальной жизнью». Улыбнуться в ответ почти не составило труда, и с этими мыслями, она подняла очень своевременно принесенный ей бокал шампанского.
– За избавление от мертвого груза, – произнесла она с улыбкой.
Женщины чокнулись бокалами, держа их высоко над столом, и выпили.
– Не знаю, в чем проблема этих мужиков, – трагически вздохнула Джейн. – Стоит им устроиться поудобнее, они в ту же секунду превращаются в маленьких детей. Они что, не понимают, насколько это отталкивает?
– Видели бы вы моего, – согласилась одна из подружек Лоры, закатывая глаза с накладными ресницами. – Можно подумать, весь мир крутится вокруг его покера.
– А моего вы видели, на той неделе, на благотворительном вечере, – вмешалась другая. – И он еще считает, что это я должна «привести себя в порядок». Я вам так скажу: я-то в порядок себя приведу, только не для него, а для миленького мальчика, который доставляет цветы нашему флористу, вот кто действительно следит за собой.
– Блейк явился домой после вчерашнего мальчишника Оливера сегодня, – тихо призналась Лора и осушила свой бокал. – А нам еще приходится улыбаться и сюсюкать с этой гарпией.
Джейн быстро подлила ей в бокал еще шампанского и придвинулась поближе.
– Ой, прости, – спохватилась Лора, сообразив, что Джейн не в курсе событий. – Кузина моей свекрови – такая дикость, все живут вместе, как в каком-нибудь захолустном городишке в Айове, откуда никто никогда не уезжает… Так вот, она ведет переговоры с какими-то левыми европейцами насчет какого-то слияния. Нет, я все понимаю, семейный бизнес оплачивает мои Manolo Blahnik. Я всеми руками за то, чтобы все прошло гладко. Но неужели в самом деле нужно, чтобы мы всей толпой ходили на каждое новое мероприятие и делали вид, что мы самые-самые безупречные люди на всем белом свете. Ни единого вечера без приемов, с самого их приезда на прошлой неделе. А завтра я еще должна тащиться с этой мадам в «Bendel». Это будет без преувеличения самый унылый шопинг в моей жизни.
Лора покрутила прядь волос, по которой было нипочем не угадать ее натуральный цвет, и залпом выпила полбокала. Джейн же боялась даже пригубить свое шампанское, чтобы не дай бог не сболтнуть лишнего в своем воодушевлении. Линн занята своими делами, и Дораны ежедневно устраивают приемы! Лучшего времени, чтобы получить приглашение в особняк, и придумать было нельзя!
– Отнесись к этому как к благотворительности, – предложила Джейн, поглядывая на кольцо, которым, как ей было известно, очень гордилась Лора. Она напрягла память, вспоминая все, что знала об этом украшении. – Кто угодно будет счастлив возможности пройтись по магазинам с кем-то, кто знает, где достать настоящий Lalique. Я слышала, несколько украшений были проданы с аукциона Элейн Оспри несколько лет назад, но думала, это лишь слухи.
Лора просияла и рассмеялась, продолжая потягивать шампанское. «Приглашение у меня в кармане», – тихо торжествовала Джейн и прикусила губы, чтобы не расплыться в улыбке.
– Попробуй походить по магазинам с этим чудовищем, и посмотрим, как тебе удастся сохранить оптимизм, – пошутила Лора. – Но я не буду так жестока с тобой. Вот что, – она потянулась через стол, схватила Vertu Джейн и принялась усердно набирать что-то пальцами с французским маникюром. – Мы с тобой еще придумаем, чем нам заняться. Поблагодаришь позже.
«Я бы и сейчас поблагодарила, но так и быть, подожду». Джейн молча ликовала, позволяя наконец улыбке украсить ее новое лицо.

Глава 11

Джейн отпила немного «манхэттена» из бокала и поставила его на стеклянный столик. Она заселилась в отель «Лоуэлл» всего в десяти кварталах от особняка Доранов не больше часа назад и уже решила, что пришло время по-настоящему вживаться в новую роль. Спустя два дня из двадцати восьми у Эллы в конце концов появилась фамилия: Медейрос. К сожалению, она вдобавок была предположительно из Бразилии, говорила с англо-франко-шведским акцентом, и в порыве вдохновения присвоила себе титул баронессы, что, надо думать, еще больше путало карты в вопросе ее происхождения. Так что Джейн решила провести некоторое время в баре холла отеля и ответить себе на вопрос, кто же такая Элла Медейрос. Сложности настигли ее уже на пороге бара: Джейн в любой ситуации предпочитала шардоне, но что бы заказала Элла?
После неприлично продолжительных сомнений перед бесстрастно-терпеливым барменом, она вспомнила горько-сладкий насыщенный напиток, которым угостила ее Мейв в день той злополучной коктейльной вечеринки в Музее современного искусства. Он был крепче, чем Джейн предпочитала, но она хорошо помнила, как глоток из чужого бокала успокоил ее расшатавшиеся нервы. Джейн решила, что Элле такое, вероятно, пришлось бы по вкусу. Еще Элла любила яркие цвета (в полутонах и даже нейтральных оттенках из гардероба Джейн она выглядела тускло и безжизненно), высокие каблуки, несмотря на свой рост, предпочитала кошкам собак и находила привлекательными расстегнутые верхние пуговицы рубашки высокого, темноволосого красавца в углу бара. Джейн никогда не интересовали загадочные опасные мужчины, зато они определенно были во вкусе Эллы.
«У меня все получится», – решила Джейн, чувствуя, как тепло от виски расходится от желудка по всему телу. Ди, вдохновленная удачно прошедшим собеседованием накануне, убедила Джейн пойти ва-банк и утаить все, что только можно, о своей реальной личности. В конце концов, нельзя было рисковать тем, что Дораны узнают, где она живет на самом деле. С другой стороны, если она собралась вращаться в их кругу, быть бездомной ей тоже не пристало. Ей нужно было место, которое можно предъявить Лоре. Адрес на визитках, которые по уверению типографии будут доставлены ей не позднее четырех часов.
Послышался стук ботинок по полу из бледного мрамора, и Джейн обернулась посмотреть, не доставили ли ей раньше времени напечатанный заказ. Но это был всего лишь беллман, который старался не прогнуться под тяжестью добрых трех десятков сумок с логотипами разных магазинов. Большинство из «Barney’s», так удобно расположенного по соседству, но Джейн также заметила пакеты из «Fresh», «Teuscher» и «Jo Malone».
«Пожалуй, Элла предпочитает Annick Goutal, но в остальном – хороший выбор», – решила Джейн, когда юноша прошел мимо нее. С каждым новым глотком делать выбор становилось все проще, и она выпила еще в честь нового открытия о ее временной личности.
– Вы, вероятно, как-то иначе представляете себе «сад», – раздался ледяной голос, и Джейн снова повернулась в кожаном кресле, чтобы посмотреть на говорящего. Пытаясь понять, откуда доносится голос, она скользнула взглядом по блестящему мраморному полу, по полированному каркасу вращающихся дверей, пока наконец не посмотрела на стойку ресепшена из вишневого дерева. – Я приму так любезно предоставленный вами номер более высокого уровня обслуживания только в том случае, если смогу его предварительно осмотреть, – продолжила женщина перед стойкой, причем по ее тону было явно слышно, что никакого «любезности» в предлагаемых улучшенных условиях она не видела.
Джейн обратила внимание на короткие темные волосы недовольной гостьи, на ее сильные загорелые ноги, и решила, что гора покупок, с которыми беллман скрылся в дверях служебного лифта, принадлежала ей.
Портье с заискивающим видом вручил рассерженной женщине новую ключ-карту, бормоча что-то подозрительно похожее на многословные извинения. Джейн покачала головой и выудила вишенку из бокала. Была ли Элла из тех, кто закатывает скандалы, чтобы получить что-то бесплатно? Это стало бы значительным отличием между ней и Джейн. Впрочем, они и так были совершенно разными людьми. Она надкусила ягоду и почувствовала, как мягкое тепло ликера разлилось у нее во рту.
Женщина отвернулась от стойки на убийственных шпильках, слишком высоких для дневного времени, направилась к лифтам в дальнем конце зала, и Джейн ахнула, так что половина вишни застряла в горле. Таинственная незнакомка. Даже без очков было совершенно понятно: женщина, которая преследовала Джейн по всему Манхэттену, теперь была в ее новом отеле. Джейн попыталась сделать вдох, но дыхание перекрывала вишня, она прокашлялась и стала оглядываться в поисках ближайшего черного выхода.
«Да как же она это делает? – возмутилась она мысленно. – Может, Линн спрятала какое-то следящее устройство мне под кожу?» Теория была правдоподобной ровно настолько, чтобы это было не смешно, особенно теперь, когда неизвестная колдунья надвигалась на нее с пугающей быстротой. «Ну и пусть. Если ей удалось разыскать меня здесь, то мне нужно просто сразиться с ней и покончить с этим раз и навсегда». Джейн немного повернулась в кресле и принялась концентрировать магию. В отличие от прошлой недели, когда они готовились к заклинанию, времени в запасе не было, зато сейчас на ее стороне было огромное преимущество – ярость, и к тому моменту, когда незнакомка поравнялась с ней, под веками Джейн пульсировало впечатляющее количество силы. «Стоит сначала поговорить с ней, – опомнилась Джейн. – Да и драться насмерть на публике как-то неудобно».
Пока она сомневалась, таинственная женщина пронеслась мимо нее и скрылась в открытом лифте, оставив после себя шлейф «L’Air du Temps».
Как так?.. 
В полном недоумении Джейн оглянулась по сторонам. Незнакомка, казалось, даже не заметила ее… «Потому что это и не я», – поняла она наконец. Ее преследовательница не шла за ней по пятам до самого Верхнего Ист-Сайда. Это Джейн перебралась в Верхний Ист-Сайд и наткнулась на свою преследовательницу. В отеле, где она остановилась. По чистой случайности.
Джейн поспешно допила свой коктейль и попросила повторить. Слежка за Лорой на бранче сочетала массу подготовительной работы с огромным количеством удачи, но это было просто невероятным совпадением, в голове никак не укладывалось. Она в буквальном смысле оказалась прямо под носом у своей таинственной незнакомки, а та и знать не знала об этом. Немного находчивости, и Джейн сможет узнать, кто и с какой целью послал ее, и уже дальше продумать следующие действия.
Новая порция коктейля была готова, и Джейн жадно потянулась к напитку. Ее губы коснулись краев бокала прежде, чем она заметила, что получила его из рук того самого высокого темноволосого красавца из кресла в углу. «Элла – везучая девушка», – решила Джейн и женственно улыбнулась незнакомцу. С этого расстояния она ощущала сильный, мужской запах кожи его летной куртки, и Джейн сделала глубокий вдох, позволяя феромонам пропитать ее мозг.
– Когда я увидел вас здесь, я сказал себе: «или у этой красавицы сегодня очень неудачный день, или очень удачный», – мягко начал брюнет. Его низкий голос убаюкивал, а манящий акцент хотелось слушать и слушать. – И я решил подойти и спросить у вас, что же такого особенного с вами сегодня произошло.
Джейн кивнула на стул напротив, и красавец скользнул на предложенное место со сдержанной грацией пантеры.
– Всего понемногу, – призналась Джейн честно, проводя пальцем по кромке бокала.
– Изменения, надеюсь, к лучшему, – сказал он со взглядом, красноречиво передающим его напускную скромность, и Джейн улыбнулась. Что-то в нем напоминало о мужчинах, с которыми она флиртовала в былые дни во Франции, еще до того, как встретила Малкольма. Джейн гадала, что у него за акцент.
Каждый его жест и движение говорили о Старом Свете, и Джейн подхватила спокойную самоуверенную манеру Элоди вместе с уже заимствованным ее же акцентом.
– Полагаю, это зависит от компании, – ответила она, легонько откинувшись в кресле, и сделала глоток «манхэттена». На этот раз он уже не обжег внутренности, из чего Джейн поняла, что опьянела несколько сильнее, чем ей казалось в ее адреналиновом тумане.
«Хорошо, что сражаться все-таки не пришлось, – подумала она. – Хотя флирт с этим мужчиной грозит обернуться занятием не менее опасным».
Незнакомец назвался Андре, и после недолгой нерешительности признался, что приехал из Румынии.
Андре был в Нью-Йорке по делам, но отказался делиться подробностями. Джейн заподозрила, что он намеренно пытается растравить ее любопытство, но не стала заглатывать наживку и вместо этого завела разговор о жизни в Верхнем Ист-Сайде – такой, какую могла бы вести по ее мнению Элла. После времени, проведенного под одной крышей с аристократическими родственниками Малкольма, ей было нетрудно перенять поведение бомонда и сочинить правдоподобные истории, и Джейн даже смогла уделить часть внимания оценке своего собеседника. Сжатая челюсть выдавала его досаду на то, что ее не сводит с ума его скрытность, но она была впечатлена тем, как неподвижно и нейтрально было остальное его тело. Он напоминал ей кота, выжидающего и наблюдающего, и ей льстило быть объектом его беспредельного внимания. Пусть большей частью оно и было вызвано ее новым телом и лицом, но она тешила себя тем, что ее характер, ум и то, как она преподносила себя, были все еще ее собственными. И Андре, что бы ни привлекло его в ней в первую очередь, явно получал удовольствие от всего вышеперечисленного. «Да и раньше я была не так чтобы совсем простушка», – призналась она себе. Линн Доран могла найти сотни хитрых способов назвать ее толстой, но фигуристая блондинка Джейн никогда не была обделена мужским вниманием. «Странно только получать его под чужой внешностью. То, как я выглядела, по крайней мере, всегда принадлежало только мне».
– Баронесса Медейрос, – произнес Джейн на ухо робкий голос, и она вздрогнула. К счастью, она уже выпила достаточно, чтобы напиток не расплескался за края бокала.
Она осторожно поставила его на стол между ней и Андре, и хотя тот по-прежнему сидел, не шелохнувшись, она была уверена, что его взгляд скользнул к вырезу ее блузки из шелка, когда она нагнулась. «А я как раз без своего декольте», – огорчилась она, хотя Андре, судя по его лицу, одобрил маленькую, более изящную грудь Эллы. Тихонько улыбаясь самой себе, она повернулась к нервному консьержу, который переминался с ноги на ногу у ее плеча и не знал, куда деть руки.
– Да?
– Доставка для вас, – выдавил он из себя и протянул ей одну-единственную кремово-белую карточку, сжимая ее в заметно дрожащей руке.
«Это не мои визитки».
Едва взяв бумагу в руки, она распознала в ней фамильный бланк Доранов. Живя в особняке, она получала десятки таких записок: телефонные звонки, напоминания о встречах, приглашения и сообщения от самой Линн. Руки Джейн тоже задрожали, когда она взяла карточку, но почерк внутри записки был прямым, петлистым и ничуть не похожим на почерк Линн. Она перевела дух и заставила себя прочесть текст.

Дорогая Элла, 
Я заходила в “Чензо Папиро” за приглашениями на день рождения моей дочери и заметила, как он гравирует абсолютно изумительные карточки. Я узнала твое имя и рада первой поприветствовать тебя в нашем районе! Предлагаю сегодня вместе поужинать. Мой номер в твоем телефоне! 
Лора Хелдинг 

Джейн поборола искушение повертеть карточку и исследовать ее вдоль и поперек – нет, никаких шифров, никаких скрытых посланий. Просто она стала на один шаг ближе к своей цели. «Интересно, не в особняке ли будет этот ужин», – подумала она, но тут же осеклась. На данный момент удача и так улыбалась ей слишком широко, а впереди были еще двадцать шесть с половиной дней под маскировкой.
– «Баронесса Медейрос»? – проворковал Андре, и Джейн покраснела.
«Но на моей новой коже этого не заметно», – строго напомнила она себе, и убрала записку от Лоры к себе в сумку. Она неловко повозилась с застежкой, не припоминая, чтобы та раньше была такой непослушной, и поняла, что степень ее опьянения уже перешла стадию легкого хмеля. Она закрыла сумку и обратила свое внимание на Андре.
– Для друзей просто Элла, – легко сказала она, вовремя вспомнив, что настоящая знатная дама не станет умалять собственного достоинства. – И кстати о друзьях, – продолжала она. – Боюсь, мне сегодня предстоит нанести один визит, и мне уже пора идти.
«Принять холодный душ, выпить чашки три горячего кофе и выбрать безупречный наряд для ужина», – закончила она про себя. Но если Андре предпочитал держать язык за зубами насчет своих дел, то и она могла промолчать.
На его лице с оливковой кожей отобразилось что-то очень похожее на искреннее разочарование, и Джейн испытала сильное настойчивое желание остаться. Но у нее сейчас были дела поважнее романов – или интрижек – так что она нехотя встала и поправила кружева на юбке.
– Надеюсь, мы еще увидимся до моего отъезда, – сказал Андре, внимательно наблюдая за каждым ее движением. – Будет преступным упущением забыть обо всех  удовольствиях в угоду бизнесу.
Джейн улыбнулась. В его словах был смысл. В любом случае она не могла проводить каждую секунду в слежке за Доранами.
– Не могу с вами не согласиться.
Дав ему честный ответ, Джейн повернулась и грациозно направилась к лифтам. Она слегка покачивала бедрами, зная, что он смотрит, и привлекая внимание к своим длинным ногам. Когда двери лифта закрылись за ней, она усмехнулась. Быть Эллой становилось все увлекательнее.

Глава 12

– И тогда он делает вид, будто вообще не слышал, чтобы я ему говорила про оперу – не про то, что она в эту пятницу, а в принципе. Но если так, почему же, он думал, мы не идем на этот невыносимо унылый прием Нейтана и этой его куклы, в таком случае? Но он просто так устроен: его планы важнее всего, а если у него нет планов, значит, их нет ни у кого. Нет, нет. Если мы не идем к его драгоценному Нейтану, значит пятница, конечно, свободна, и значит, можно нажраться со своими дружками-мажорами и перебудить весь дом, когда вернется. И чуть не разворотить старинный сервант, который принадлежит семье уже чертову тучу лет.
– Так вот как он сломал ногу? – с надеждой спросила Джейн. Не то чтобы жалобы Лоры на ее мужа были безосновательны. Просто их было ну очень много, и Джейн начинала понимать, что за недолгое время ее пребывания в статусе будущей двоюродной невестки она успела увидеть только вершину айсберга. Они едва приступили к основному блюду, а Джейн уже чувствовала, что ее глаза начинают стекленеть. Она пришла на ужин с простой установкой: подружиться с Лорой, – но не сразу поняла, что все, что от нее потребуется, это кивать и время от времени издавать сочувственные возгласы.
«Ну, и вкусно поужинать», – призналась она себе, накручивая на вилку полоски лингвини в чернилах кальмара. Ресторан, который выбрала Лора, отличали пятизвездочная кухня, двадцать семь марок водки и самый востребованный на Манхэттене товар – пространство. Высокие сводчатые потолки подчеркивали всю экстравагантность помещения, уставленного столиками с желтыми скатертями, которые стояли на таком расстоянии друг от друга, что беседа действительно была приватной. До нее доносилось монотонное гудение разговоров вокруг, но нельзя было разобрать ничего поверх пулеметной очереди ругани в адрес Блейка от ее собеседницы.
– По его словам, да, – совсем не элегантно фыркнула Лора и сделала внушительный глоток каберне.
Джейн, которая даже не представляла, что крылось за скепсисом ее новой приятельницы (он не ломал ногу? Или ломал, но при других обстоятельствах?), подавила желание последовать ее примеру. Она, в конце концов, начала довольно рано, с «манхэттенов», и сейчас ей нужно было сохранять ясность ума.
– Мужчины, – вздохнула она неопределенно и покачала головой, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы подтвердить, что она слушала. Женщина в голубом платье с глубоким вырезом ярдах в ста от них показалась смутно знакомой, и Джейн стала развлекать себя тем, что воображала ее запоминающееся лицо в обрамлении газетных заголовков. Ведущая телеигры? Участница реалити-шоу? Девушка из прогноза погоды?
Неожиданно Лора обиженно поджала покрытые блеском губы.
– Знаю, – согласилась она с грустью, – я просто понятия не имею, что мне с этим делать.
А ведь она действительно не понимала, подумала вдруг Джейн. Даже на примере Эллы (вымышленном, но вселяющем уверенность) ей ни за что не придет в голову попросту оставить Блейка Хелдинга. Джейн всегда полагала, что ее держат деньги, или связи, или даже страх перед Белиндой Хелдинг. Но сейчас Лора открывалась перед ней с новой стороны: она жила драмой. Она могла бы построить отношения более благополучные, чем ее нынешний брак, но счастье не смогло бы компенсировать потерю ее права жаловаться и выжимать сострадание из друзей. А поскольку Блейк, насколько могла судить Джейн, относился к жене примерно так же, эти двое были созданы друг для друга.
Словно реагируя на какой-то одной ей слышный сигнал, Лора в один момент выпрямилась и снова просияла.
– Расскажи-ка ты мне о своей личной жизни, – потребовала она.
Официант в галстуке-бабочке бесшумно положил свежую булочку и пару серебряных щипцов на тарелку рядом с Джейн. Она разорвала хлеб пополам, выпуская облачко пара и муки.
«Что ж, я замужем за беглецом, но мы не виделись со дня нашей свадьбы, потому что я узнала, что он убийца, а еще я вроде как запала на одного парня, чью сестру чуть не убили из-за меня, так что я его избегаю, но он все равно встречается с моей соседкой по квартире, и еще этот сегодняшний красавчик из бара, который явно со мной флиртовал. Не то, не то, не то, – то».
– Я как раз сегодня встретила кое-кого интересного, – неловко начала Джейн, но продолжить не успела.
Лора набросилась на нее с расспросами.
– Да ладно! Уже? А ты, я смотрю, времени зря не теряешь! Рассказывай все по порядку. Как он выглядит? Стой, вы познакомились в Верхнем Ист-Сайде? Вдруг я его знаю. Ну то есть, я правильно понимаю, он же… нашего круга, так? О, только не говори, что ты решила отвлечься и связаться с кем-то совсем неподходящим, это до невозможности банально. Хотя не скрою, тот романчик, который у меня почти случился с очаровашкой чистильщиком бассейнов в Сент-Барте, был таким жарким, что воспоминания о нем до сих пор согревают меня долгими ночами. Так что это тоже имеет право на существование, пока ты не начинаешь творить глупости, например, выходишь за него замуж, или уходишь из семьи, или спонсируешь его карьеру в «шоу-бизнесе»…
Она вздохнула, мыслями где-то далеко, и глаза ее стали влажными.
«А эту историю я бы как раз послушала», – Джейн нагнулась к ней поближе, но, увы, только напомнила этим Лоре, что Джейн так и не ответила на ее вопросы.
– Ну, так какой он?
– Не похож на моего бывшего, – осторожно ответила Джейн, стряхивая воображаемые крошки с желтой скатерти. Это хотя бы было правдой. – Мы встретились в моем отеле. Так что да, это в твоем – в нашем – районе, но он не местный.
Лора цокнула языком, обнажив отбеленные лазером зубы.
– Не местный – это плохо. Если только он не из какого-то шикарного места, и вы могли бы проводить время по очереди то тут, то там. Всегда хотела побывать в Дубаи, а ты?
– Мы только сегодня познакомились, – напомнила ей Джейн. – Так что планировать жилищные условия несколько преждевременно. К тому же, он из Румынии. От акцента я в восторге, но все остальное? Нет, спасибо, знаешь ли.
– Из Румынии? – Лора выпрямилась на стуле, бокал замер на полпути к ее губам. – Около тридцати, густые черные волосы, походка – отпад, носит слишком много кожи для американца, но ему идет?
– Я думала, он моложе, – только и нашлась, что сказать, Джейн, потому что в остальном описание звучало на удивление точно. – Сказал, что его зовут Андре.
– Это он! – воскликнула Лора, привлекая удивленные взгляды из-за соседних столиков, но совершенно не обращая на них внимания. – Андре Далкеску. Я познакомилась с ним на прошлой неделе, и потом моя свекровь практически заставила меня взять его сестру с собой по магазинам, вчера после завтрака. И знаешь что, то шампанское, что мы выпили – оно меня спасло. Эта Катрин почти не говорит полными предложениями, никогда не улыбается. Нет, я не против феминизма, ради бога. Но можно и перегнуть палку с таким поведением в духе «я женщина, услышьте мой крик», ты согласна? Она ходит и топает, как будто тут Третья мировая, а я и не удивлюсь, если она таскает с собой оружие в своем безразмерном мешке. Хотя она, наверное, предпочла бы мачете. Их же не разрешают носить с собой в Нью-Йорке, да? Хочешь креветку?
Джейн захлопала глазами, пытаясь продраться через безнадежно запутанный клубок слов. От креветки она отказалась сразу: покачала головой и похлопала себя по животу, показывая, что сыта. За завтраком накануне Лора действительно упоминала что-то о предстоящем походе в «Bendel», но Джейн была не слишком внимательна, чтобы вспомнить сейчас контекст. «Откуда мне знать, когда она скажет что-то важное?» Вдруг однажды вопросом жизни и смерти окажется информация о том, разрешено ли в Нью-Йорке носить мачете, или, например, что Лора никогда не бывала в Дубаи. Но удержать в памяти каждую мелочь из непрерывного потока сознания Лоры не представлялось возможным, а значит, большую часть времени Джейн придется просто пытаться поспеть за ней.
– Так ты знаешь Андре?
«Кажется, где-то там она это упомянула».
– О, он большая находка, – подтвердила Лора, глубокомысленно кивая. – Может, не в смысле долгих отношений, вряд ли ты захочешь надолго застрять с его боевой сестрицей, но ему, похоже, достался весь  шарм в этой семье. Весь приветственный вечер в их честь я только и наблюдала, как он один завоевывает всех присутствующих. Тетушка Линн, конечно, весь вечер кипела от негодования, что мы тут свистали всех наверх – они даже Форда МакКэрролла вызвали прямо со Шри-Ланки! – а Далкеску прислали только двоих. Двоих! А потом она решила, что это не столько оскорбление, сколько показатель их… В общем, что они не могут себе позволить прислать больше народу. А нам только на руку, если они, я не знаю, несостоятельны. В общем, потом она успокоилась и повеселела. Что я делала с самого начала, потому что пока все суетились, пытаясь уследить за каждой крошечной мелочью, я сосредоточилась на заднице Андре в этих шикарных кожаных штанах.
«Это я понимаю», – с чувством подумала Джейн, но потом в памяти всплыла одна деталь.
– Приветственный вечер? То есть, он на другом конце того слияния, о котором ты вчера упоминала, как и девушка, с которой вы ходили по магазинам?
Джейн с такой силой сжала вилку, что металл впился в кожу, но Лора слишком увлеченно трещала, чтобы что-то заметить.
– Да, это новый большой проект Линн. Она как будто не может жить без чего-то глобального на руках. Перед этим была свадьба Малкольма, месяца на два, потом – ну, про это фиаско ты наверняка слышала. А в газетах она до сих пор предстает вся в волнениях, но и двух недель с того момента не прошло, как она вся уже была погружена в эту безумную межконтинентальную затею со слиянием. Она все еще скармливает журналистам цитаты там и сям, но, между нами говоря, она уже обо всем забыла. Нет, ну можно ли вообще винить ее сына, за то, что он дал деру? Я-то сама против наркотиков, но если расти так, как он рос, у кого бы не было проблем? Белинда, конечно, тоже поломала Блейку психику только так, но его двоюродному брату, бедняге, досталось куда крепче.
Джейн чуть ли не задыхалась, когда Лора закончила.
«Почему Линн не ищет Малкольма? Она знает что-то о том, где он? А Лора, она правда верит в эту чушь с наркотиками? Кто, черт побери, все эти люди, и как так вышло, что мне нужно снова с ними связаться?»
– Малкольм… э… Доран? – спросила она небрежно, хотя ей казалось, что след от вилки останется навсегда. – Кажется, в прошлом месяце я что-то читала про какую-то трагедию с его участием. Я, правда, думала, это все уже разрешилось.
– Даже близко нет, – возразила Лора и заговорщически перегнулась через столик. – Линн отстегивает половине Южной Америке за информацию, но он все еще не найден, жена его тоже. И все после того, как она закатила такую свадьбу! На мою свадьбу родители протрезвели, и то спасибо, а Белинда вообще не помогала. А Линн, тем временем, доставляла икру самолетами с Каспийского моря, орхидеи – с Кубы, а девчонку-то знала всего ничего, может, месяц. Мы с Блейком встречались несколько лет, и…
Джейн закусила губу, пока Лора удалялась все дальше и дальше от темы, которая интересовала Джейн больше всего. Южная Америка? Линн считает, что он где-то там… или знает это? Прижали его, или он все еще на шаг впереди тех, кто его ищет? Джейн не представляла, и единственным способом что-то узнать было бы обещанное письмо от Малкольма. Она автоматически проверила телефон. В почте по-прежнему были лишь новости от Ди с отчетом о потрясном первом дне на идеальной новой работе, три рекламы дешевых канадских таблеток, девять запросов от совершенно посторонних людей на добавление Эллы Медейрос в друзья на «фейсбуке» и еще одно предложение скидки от последнего в мире свадебного салона, который еще не прослышал о провале ее свадьбы.
Ей хотелось встряхнуть Лору так, чтобы ее медные мелированные пряди зазвенели, и потребовать рассказать ей все о Южной Америке. Но, твердо напомнила она себе, у нее был план. И слишком мало времени под обликом Эллы, чтобы все испортить сейчас. Ей нужно попасть в дом Линн. И Лора, какой бы дружелюбной она ни была, всего лишь ступенька к входной двери. Андре, как выясняется, мог оказаться еще полезнее, так что было только разумно прорабатывать оба направления… И не вмешивать в этот план Малкольма.
Джейн положила вилку на желтую скатерть, попутно разглаживая складку на непослушной ткани. Откуда-то слева доносился переливчатый звон хрусталя. Она сделала глубокий вдох и подняла глаза на Лору.
– Я признаю, что мы едва знакомы, но мне сейчас отчаянно нужно развеяться, и Андре здесь как нельзя кстати. Ты, случайно, не знаешь, что ему нужно в женщине? Чем он увлекается? Какие у него отношения с сестрой? Нужно ли мне налаживать контакт с ней?
«И самое главное, стоит ли в пригласительных на следующий прием по случаю слияния пометка “плюс один”?»

Глава 13

Джейн вернулась в «Лоуэлл» ближе к полуночи, ее голова гудела от вина и особенно от болтовни Лоры. «Кое в чем полезной», – напомнила она себе. Джейн едва не столкнулась со швейцаром в белом пиджаке. Он не изменился в лице, но, проходя мимо, она заметила, что он встал позади стеклянной двери, а не рядом. «Профессиональная привычка», – решила она, осторожно ступая в своих туфлях с лентами по скользкому мраморному полу.
Она неторопясь подошла к лифту, но спать, на самом деле, еще не хотелось. Несмотря на поздний час, ей многое предстояло обдумать, а перспектива делать это в пустом гостиничном номере ее совсем не прельщала. Краешком глаза она уловила движение в баре холла и повернулась. Бар был освещен слабее, чем днем, свет в основном исходил от свечей, расставленных на столиках. Андре, этот аппетитный подарок судьбы, сидел в кресле, потягивая последние капли напитка, по виду напоминающего коньяк. Он выбрал место на краю затемненной зоны у выхода в холл, и у Джейн не было ни малейших сомнений, что он сидел здесь в надежде встретиться с ней снова.
Эта уверенность вместе с вином окутала ее приятным теплом, и она решительно развернулась и направилась в его сторону. Разница в освещении между их частями холла вызвала в ней ощущение, будто она идет по сцене в свете прожекторов, а он смотрит на нее из зрительного зала. Его черные глаза одобрительно следили за каждым ее движением, и достигнув кресла напротив него, она почувствовала, что вот-вот вспыхнет ярким пламенем.
– Вам стоит быть осторожнее, – сказала она, усаживаясь в кресло с синими подушками. – Я могу решить, что вы никогда отсюда не уходите.
Лора немногое могла рассказать об Андре, но информации все равно было больше, чем раньше. Увы, все ее сведения сводились к тому, что он «Проблема с большой буквы», но Джейн старалась не забывать, что, находясь под прикрытием, она не ищет великой любви.
Он улыбнулся и жестом подозвал бармена.
– Здешняя публика нравится мне больше, чем в любом другом заведении Нью-Йорка, – сказал Андре, учтиво кивнув головой. Бармен поставил перед ними два бокала коньяка и бесшумно вернулся в полумрак за деревянной барной стойкой.
Здравый смысл подсказывал Джейн, что стоит отказаться от золотистой жидкости в бокале перед ней. Но Андре поднял бокал для тоста и выжидающе смотрел на нее. Разве не должна она втираться к нему в доверие? И потом, в эту минуту ей уже не очень хотелось думать о чем-то. Кроме того, она уже несколько месяцев не пила хорошего коньяка, а сладковатый, грубый аромат, поднимавшийся из бокала, недвусмысленно предвещал удовольствие. Она подняла бокал, чокнулась им с Андре, и мягкий гулкий звон эхом прокатился по пустому бару. Она сделала глоток. Вкус был сладким, дымчатым и крепким, как теплая карамель, и Джейн почувствовала, как напиток растекается по языку и горлу. В этом вкусе таилось ощущение дома.
– Всегда приятно встретить мужчину, который умеет наслаждаться одиночеством, – съязвила она, когда коньячное жжение прошло.
Вместе с Лорой они пришли к тому умозаключению, что Андре принадлежал к типу мужчин, которым сам процесс обольщения нравится больше, чем женщина, которую они обольщают. Ей казалось, что флирт с ним будет преимущественно противостоянием силе его внимания настолько долго, чтобы заинтриговать его, и если Франция ее чему и научила, так это тому, как важно уметь заинтриговать. В этом искусстве она начала упражняться поздно из-за постоянной опеки ее насквозь американской бабушки, но Элоди и другие парижские подруги были только рады преподать ей уроки в этом мастерстве, пока Джейн не достигла их уровня.
Андре улыбнулся и откинулся в кресле, не скрывая своей заинтересованности. «Как будто мне нужно угадывать его мысли, – сообразила вдруг Джейн. – Зря я, что ли, могу их просто прочитать?» Каждый раз, прибегая к этой способности, она чувствовала себя неуютно, особенно если приходилось заглядывать в голову тем, кого она знала и кому симпатизировала. Но какую бы симпатию ни вызывал сейчас Андре, это был лишь бизнес, скрывавшийся под видом развлечения. «Пусть скрывается он очень убедительно, – подумала Джейн, потягивая коньяк и попутно о чем-то болтая. – Нельзя забывать, что я тут вовсе не за этим».
Она сделала глубокий вдох и начала притягивать нити ее магии. Она чувствовала их инородный гул в своих венах, но с трудом могла их нащупать и еле-еле – удержать. Сейчас уже поздно, сдалась она, старательно игнорируя еще одну возможную причину своего бессилия, колыхающуюся на дне ее хрустального бокала. Она потянулась за нитями снова и снова потерпела поражение – мысли ускользали, как вода сквозь пальцы. Но попытка не пытка, и она сфокусировала разрозненные обрывки энергии на сознании Андре, открыла свое и прислушалась.
Ничего .
Она почувствовала, что его мозг отторгает ее почти физически, или точнее, просто не пускает внутрь, удерживая чем-то снаружи. Она попробовала снова, но лишь наткнулась на сплошную стену без единого просвета. Джейн разочарованно прекратила попытки и старалась продолжать улыбаться, флиртовать и изображать недотрогу. В один момент сам Андре оказался неуловимой добычей.
«Уже поздно. Я выпила лишнего. Но должна же я была хоть что-то увидеть, хотя бы что-то на переднем плане его сознания, то, о чем он думает в данный момент. Если только он сам не владеет магией, что по правилам наследования невозможно, или же он… магической крови».
Джейн чуть было не рассмеялась в голос, когда на нее снизошло озарение. «Магия влечет магию», – говорил ей Малкольм. Всепоглощающее, немыслимое химическое притяжение между двумя людьми с магией в крови выталкивает все остальные мысли на задний план. Это кажется настоящим чувством, словно вы две половинки, нашедшие друг друга, люди, созданные друг для друга. Чувство это настолько инстинктивное и первобытное, что ей никогда не приходило в голову, что оно может быть вызвано и умножено сверхъестественными силами. Она испытывала это и с Малкольмом, и с Харрисом, а брат Малкольма Чарльз, очевидно, испытал это с ней. Ну конечно, человек, привлекший ее так, как Андре, не мог оказаться никем иным, как сыном ведьмы. «Есть ли в этом чертовом городе хоть кто-то с обычными родителями?»
И все же это еще не было поводом бежать от него куда глаза глядят, решила она. Ее голова приятно кружилась от выпивки. Пускай Далкеску волшебного рода и племени. Это явно был крупный кусочек мозаики, которую ей рано или поздно придется собрать воедино. Желательно в трезвом состоянии. Но сам Андре, между тем, был просто мужчиной, что бы ни текло в его крови. Он мог быть из колдовской семьи, но закон есть закон: сам он колдовать не мог. Ее заплетающиеся мысли пришли к решению: «Я могу просто наслаждаться моментом, а потом уже беспокоиться о стратегии, об осложнениях и всей этой дребедени». Джейн вовремя спохватилась и гортанно засмеялась в ответ на недвусмысленный намек в словах Андре.
Она встала, стараясь не обращать внимания на легкое вращение комнаты.
– Публика здесь действительно хороша, – заявила она смело. – Но мне начинает надоедать обстановка. Есть предложения на этот счет?
Андре тоже поднялся и грациозно обошел стол, становясь подле нее, чтобы предложить свою руку.
– Обстановка моего номера вас не разочарует, – пробормотал он, и его дыхание коснулось ее шеи, вызвав мурашки.
Она позволила ему провести себя к еще ожидающему лифту, где он обнял ее за талию. Его пальцы провели по краю ее изумрудного шелкового открытого топа, найдя и исследуя место, где он встречался с юбкой. Его мужественные горячие пальцы скользнули по гладкой коже ее талии, и она закрыла глаза. Лифт остановился, и она шагнула вперед, не открывая глаз, рука Андре лежала на ее спине, легонько направляя ее.
Его номер был немного похож на ее, только несколько меньше и с другой планировкой. Гостиная была слева от прихожей, а не справа. Чуть дальше она увидела дымчато-серый мрамор кухни и край пухового одеяла на его огромной постели за открытой дверью в дальнем конце апартаментов. Она выглядела призывно, и Джейн не сомневалась, что его кровать будет такой же удобной, как и ее. Но она наслаждалась происходящим, и ей хотелось растянуть эти минуты. Ее туфли мягко простучали по шоколадно-коричневому деревянному полу, пока Джейн не ступила на толстый светлый ковер гостиной. В полумраке низкие кресла и темный кофейный столик заставили ее чуть замедлиться, чтобы не споткнуться. Приподнявшиеся тонкие волоски сзади ее шеи дали ей знать, что Андре пересекает комнату так же медленно, как и она, в паре шагов позади. Она подошла к высоким окнам, выходящим на ровно засаженную деревьями 63-ю улицу. Отблески огней вдоль Мэдисон-авеню виднелись в углу стекол. Андре схватил ее за запястье, резко развернул к себе, и вид за окном мгновенно перестал ее интересовать. Она была слишком увлечена изучением его густых ресниц и тени щетины на его оливковой коже, довольного изгиба бровей, линии губ, которые придвигались все ближе и ближе к ее губам.
Первый раз он поцеловал ее нежно, потом снова, с большей настойчивостью, и она почувствовала, как магия в ее крови воспламенилась, когда он прислонил ее спиной к стеклу с такой силой, что она на секунду испугалась, не треснет ли оно. Его язык коснулся ее губ, руки снова нащупали край топа. На этот раз он схватился за ткань и сорвал ее с Джейн, прервав поцелуй ровно на столько, сколько потребовалось, чтобы стащить зеленый шелк через голову и отбросить в сторону. К счастью, от остальной одежды им удалось избавиться, не отрывая губ друг от друга. На один долгий момент Джейн оказалась заперта между холодным стеклом за ее спиной и обжигающим телом Андре, прижатым к ней спереди, лед и пламя одновременно касались каждого сантиметра ее обнаженной кожи. Не ее, вспомнила она, Эллы. «Кому какое дело?»
Но у Андре, видимо, осталось больше чувства приличия. Он развернул ее от окна, зацепив ногой ее ногу, так что она потеряла равновесие и оказалась полностью в его руках. Затем он посадил ее на серо-коричневый диван и накрыл ее тело своим. Он вошел в нее тотчас же, без сомнений и предупреждений, но оказалось, ее тело было полностью готово принять его, и она страстно изогнула спину, отрываясь от дивана. И он продолжил сильными движениями вколачивать ее в грубую ткань подушек, осыпая поцелуями шею и грудь. Ее руки скользили по его спине, а потом она испытала острый спазм исключительного удовольствия, и ее ногти вонзились в его плечи, а она сама изогнулась снова. Он быстро перехватил ее руки, сначала одно запястье, потом второе, и несильно прижал их над ее головой.
В темной комнате она видела его еще более темные глаза, тень улыбки на лице. Повинуясь инстинкту, она вжала ступню в диван и резко перевернула их соединенные тела, повалив их на пол. Он коротко простонал, когда его спина ударилась о мягкий ковер, но улыбка не сходила с его лица, и она выпрямилась, чтобы оседлать его. Ее тело сияло в лунном свете, ее освобожденные руки вцепились в экстазе в волосы. После нескольких мощных рывков он кончил, смена ритма вызвала шоковые волны в ее собственном теле, и она снова нагнулась к нему, беспомощно целуя его, пока они не прошли.
После нескольких долгих минут она скатилась с него, разъединяя их тела. Он остался на месте, переводя дыхание, но его рука перехватила ее запястье, на этот раз в куда более твердой хватке.
– Не уходи далеко, – произнес он настойчиво и отпустил ее.

Глава 14

Джейн не снимала солнечных очков, пока не добралась до своей квартиры в Гринвич-Виллидж. Солнце, заливающее комнату сквозь огромную стеклянную стену, резануло глаза, и она пожалела, что вообще сняла их. Но что поделаешь – она заслужила каждый грамм боли своего сегодняшнего похмелья, так что оставалось только терпеть.
– Дже… Элла! – радостно приветствовала ее Ди, выглянув из кухни.
Джейн поморщилась от громкого звука, но вкусные запахи, доносящиеся оттуда, посеяли в ней надежду хорошо позавтракать.
– Ты не поверишь, что со мной вчера случилось, – сказала она, тщательно следя за интонациями. – Но первым делом скажи, у тебя есть кофе? Я допила свой, – сказала она и в доказательство повертела в руках пустой стакан из-под большого американо, которого хватило ровно на два перекрестка. – В следующий раз только на метро. С другой стороны, в этих туфлях – и на эскалатор? Ты видела эти каблуки? Они…
Наконец заметив, что Ди отчаянно подает ей одной рукой непонятные сигналы, она остановила свой сумбурный монолог.
– Здравствуй, Элла, – неловко выдавила Ди во внезапно повисшей тишине. Она старалась придать своему грудному голосу непринужденное звучание, при этом всячески подчеркивая подставное имя Джейн.
– Привет, – начала Джейн заново. – Ну так… кофе?
– Мы как раз пьем. Есть еще тосты, настоятельно их тебе рекомендую.
Мы?  Джейн нахмурилась немного, потом сильнее, но от сокращения мимических мышц голова заболела с новой силой.
– Привет, Харрис, – вздохнула она, войдя в кухню и увидев его за столом.
Ну конечно.
Он бодро помахал ей кусочком бекона, не отрываясь от поглощения французского тоста. На нем были джинсы и белая футболка с V-образным вырезом, истончившаяся в нескольких местах от частой стирки. Его обычно блестящие зеленые глаза были еще отекшими и сонными. «Он здесь ночевал», – догадалась Джейн. Харрис смотрелся естественной составляющей квартиры и чувствовал себя совершенно как дома. «Недолго же ему потребовалось, чтобы обосноваться здесь», – подумала она ядовито и тут же скривилась от собственной злобы.
Ди сунула ей в руки чашку черного кофе, и Джейн осушила ее почти наполовину одним обжигающим глотком.
– Долгая ночь? – спросил дружелюбно Харрис, проглотив наконец тост.
– Не у меня одной, как я погляжу, – парировала она.
Под легкой россыпью веснушек Харрис покраснел. «Прекрати», – приказала себе Джейн, но в глубине души радовалась его смущению.
– Харрис пригласил меня отпраздновать первый рабочий день, – вклинилась между ними Ди без тени смущения, и на сей раз она особенно подчеркнуто произнесла имя Харриса. – Элла, ты никогда не бывала в «Маса Баре»? Там невероятно здорово! А потом мы, конечно, решили заполировать все текилой.
– Жаль, я пропустила такое веселье, – отозвалась Джейн более-менее искренне. Пусть ей по-прежнему было немного больно смотреть на Харриса с Ди, она знала, что должна была поддержать подругу. Или, по крайней мере, хотеть  поддержать ее. – Пришлось допоздна задержаться по делам.
– Да уж вижу, – кивнула Ди, обводя пристальным взглядом янтарных глаз каждую складочку на одежде Джейн. Джейн, которая всего час назад подобрала свои вещи с пола в номере еще спящего Андре, болезненно отдавала себе отчет в том, что выглядит уж слишком в буквальном смысле «помято», и только хмуро посмотрела на подругу.
Взгляд Ди остановился на обширном синяке, который начал проступать на смуглой коже обнаженного левого запястья Джейн. Перед ее глазами вспыхнуло яркое воспоминание о сокрушительном падении на кофейный столик, которое и привело к появлению этого синяка во время их третьего раунда. Джейн перевела взгляд на тарелку и угрюмо уставилась на еду.
Взгляд Харриса заметался между соседками, словно над ними сгущались грозовые тучи. Пока Джейн и Ди хмурились в противоположных углах кухни, он набил рот беконом напоследок, прожевал и проглотил его с рекордной скоростью.
– Пойду-ка я, – внезапно объявил он, встал со стула, одним плавным движением убрал тарелку в посудомоечную машину. – Я только возьму свою… кхм.
Он снова покраснел и посмотрел на Ди, старательно избегая взгляда Джейн.
– За диваном, – сказала Ди как можно тише, учитывая, что Джейн сидела рядом.
Харрис быстро поцеловал ее в щеку и вышел в гостиную, где подобрал с пола светло-зеленую рубашку. Застегивался он уже на пути к дверям. Несмотря на опущенную голову, от Джейн не укрылось, что он все еще краснел. Задержавшись на секунду в дверях, он из вежливости протараторил:
– До встречи, Элла, приятно-было-повидаться, – и громко захлопнул за собой дверь.
– Итак, – начала Ди, вертя в загорелых мозолистых руках черную резиновую лопаточку.
– Итак, – повторила Джейн, болтая остатки кофе на дне белой кружки и отчаянно желая добавки.
Внезапно Ди, еще не расчесанная, обратилась в сгусток энергии, снуя по кухне на своих длинных ногах, и через несколько секунд перед Джейн оказалась тарелка, доверху заваленная французскими тостами и беконом.
– Итак, моя новая работа – просто фантастика, – решила начать первой Ди. – В сто раз лучше пекарни, потому что заказы идут самые разные, и я полностью отвечаю за десерты. Больше разнообразия и  больше ответственности! А Кейт – я говорила тебе про Кейт, да? С этими стартаперами никогда не знаешь. Половина из них просто заскучавшие домоседки, которые понятия о кулинарии не имеют. Но у этой женщины я могу чему-то научиться. Она показывала мне кое-что из своих прошлых меню, я не могла поверить своим глазам. И потом, когда мы весь день готовились к этому грандиозному дню рождения в среду, я наблюдала за ее работой, и это потрясающе! У именинницы вроде как есть дом на Бали, поэтому они заказали тропическую тему, делаю корзиночки с ананасным кремом, как в 2002-ом, и Кейт такая говорит: «А теперь я замариную молочного поросенка». На Манхэттене! Честное слово, так и сказала.
Ди говорила – и говорила, и говорила, – но все внимание Джейн сконцентрировалось на завтраке. Нет, она была счастлива, что Ди счастлива. И повариха Кейт была классной теткой. И, напомнила она себе, Ди пришлось оставить свою работу, квартиру и всю прежнюю жизнь как раз из-за Джейн. Ди пришла ей на помощь, когда Джейн отчаянно в этом нуждалась, и дорого за это поплатилась. «Но так ли обязательно выслушивать во всех подробностях, как ее начальница собственноручно лепит лапшу, в такую рань?»
Отвлекшись на секунду от завтрака, Джейн закусила губу. Ее кольнуло осознание, что она снова завидует. Никто не спорит, что Ди немало потеряла, придя на помощь Джейн, но и сама Джейн потеряла не меньше. И в отличие от Ди, Джейн еще предстояло много тяжелой и опасной работы, прежде чем она могла надеяться на возвращение хоть к какому-то подобию нормальной жизни. «У нее, тем временем, симпатичный бойфренд и прекрасная начальница, а я пью день напролет и сплю с совершенно неподходящим парнем, которого пытаюсь использовать для подступов к крепости моей смертельной неприятельницы». Вины Ди в этом не было, но легче от этого не становилось.
– Не хочешь приложить лед?
Джейн поняла, что Ди закончила распространяться о своей дивной новой жизни, и подняла взгляд. «Рука, – сообразила Джейн. – Хорошо, что она не видит мое бедро. После того, как мы разбили вазу…»
– Я в порядке, – ответила она, с радостью переводя тему. – Я встретила одного мужчину.
Ди пропустила мимо ушей ее отказ, обернула пакет мороженого горошка в полотенце и приложила к руке Джейн. Жжение льда сменилось глухой болью.
– Врага? – сочувственно угадала Ди.
– Средство для достижения цели, – мрачно поправила Джейн и рассказала Ди все, что ей было известно о Доранах и Далкеску. Она обрисовала ей свой план манипуляции обеими семьями через Андре, при этом чертя вилкой узоры в кленовом сиропе, чтобы не смотреть Ди в глаза. Да, она значительно продвинулась, но вместо уверенности испытывала только неловкость.
Ди выглядела встревоженной, но воздержалась от комментариев по поводу спонтанного пересмотра Джейн взглядов на случайный секс.
– Что ж, у тебя есть план, – подытожила она нейтрально, хотя ее неодобрение читалось в плотно сжатой линии рта. – Даже два, дружба с Лорой тоже может сработать, – Джейн скривилась в ответ. – Ну ладно, но пока ты… общаешься… с этим Андре, нужно выжать из этого максимум. Он же наверняка достоин упоминания в новостях, в некотором смысле.
Джейн нахмурилась.
– Я никогда о нем не слышала.
– Ты и о Доранах никогда не слышала, – справедливо заметила Ди. – Это не значит, что журналисты не слышали. А если Линн ведет дела с Андре и его сестрой, значит, у них есть что-то, что ей нужно, но она не может просто применить силу, взять и отобрать. Значит, они должны быть ей так или иначе ровней, а это значит, есть вероятность, что желтая пресса будет заинтересована в их активности: куда они ходят, с кем… встречаются.
Джейн покоробило от эвфемизма, но в целом она не могла не согласиться.
– Ты думаешь, колонки сплетен заинтересуются мной, если решат, что между нами что-то есть?
Она почувствовала покалывание в руке, верный симптом обморожения, и отложила пакет горошка на край стола. Толстый серый воробей примостился на подоконнике за раковиной, поклевал немного кирпич и снова улетел.
– Я думаю, они тобой так и так заинтересуются, баронесса. Но раньше о тебе никто не слышал, потому что раньше ты не существовала. И если бы ты устроила бал в свою честь или что-то для привлечения внимания, возникли бы вопросы. О тебе, о твоем прошлом, а мы не могли бы на них ответить. Но если ты просто рядом с кем-то, кто сам по себе готовый материал для бульварной газеты, ты попадешь в новости, даже не представляя особого интереса сама по себе. И это может дальше раззадорить любопытство Доранов познакомиться с тобой, с чем Андре наверняка с радостью подсобит.
Джейн сложила ладони на столе, изучая ногти на смуглых пальцах.
– Может, тебе поискать место где-нибудь в Африке, где нужен тактик для совершения государственного переворота?
Ди тихонько засмеялась, и Джейн почувствовала, как возникшее между ними напряжение улетучивается.
– Слоеное тесто у африканцев так себе, – беспечно отозвалась она, а потом села ровнее. – Правда, Кейт мне показала один трюк: берешь пульверизатор с обычной водой, и… вот где революция, серьезно тебе говорю. В общем, я могла бы позвонить на пару горячих линий, представиться сотрудником отеля, например. Я знаю, слухи какого плана они любят печатать. Думаю, я обеспечу вашим… отношениям освещение в прессе.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Джейн, но напряженность вернулась. Она бы и хотела дать себе расслабиться, но в потоке их привычного непринужденного разговора чувствовалось какое-то короткое замыкание. «Я никак не могу выкинуть из головы ее нового парня, а она боится, что я слишком увлекусь своим, – резюмировала она мысленно. – У нас это пройдет».
– Тебе лучше быть готовой к приглашению от Доранов в любой момент. Этот момент не предугадаешь, – деловито продолжила Ди. – И мы не знаем, сколько времени у тебя будет, чтобы найти комнату Аннетт и ее вещи. И я подумала, что в поисках тебе понадобится магия, это тоже нужно подготовить. Я не знаю таких заклинаний, но после работы я могу спросить у Мисти…
– Не стоит, – оборвала ее Джейн. – У меня полно свободного времени. Я сама попозже схожу к ней в «Book and Bell». Ей наверняка не терпится посмотреть на творение ее рук, – неуклюже пошутила она, указав на свое лицо и тело.
Ди улыбнулась с секундной задержкой и чересчур широко. Джейн успокоила себя, что у них будет полно времени наладить их дружбу после. Пока что в выполнении своей миссии она шагала семимильными шагами, но впереди предстоял еще неблизкий и непростой путь: попасть в особняк, найти вещь Аннетт, найти Аннетт, вернуть Аннетт домой. «И тогда я, наконец, смогу жить так же счастливо, как она в последние дни, вместо того, чтобы брюзжать по этому поводу».
Пока лучшее, что она могла сделать, это удалиться от Ди на безопасное расстояние. А если за это время та проведет свое исследование, тем лучше.
Джейн встала из-за стола и поставила свою перепачканную сиропом тарелку в машину рядом с тарелкой Харриса. Она пересекла гостиную, старательно не глядя на светлый дощатый пол, туда, где недавно лежала рубашка Харриса, и с облегчением нырнула в полумрак коридора. Все ее тело испытывало боль самых разных видов. Исследование подождет. Сейчас в списке ее приоритетов на первом месте значились горячая ванна и дневной сон.

Глава 15

Кривые половицы скрипнули под красным ковром книжной лавки «Book and Bell», когда Джейн переступила порог. Колокольчик над дверью зазвенел, и Мисти, женщина с копной пышных белых волос, повернулась на звук. Викканка не проявила никаких признаков узнавания, ведь Джейн, выражаясь буквально, была сама не своя, и то и дело напоминала себе об этом. Она хотела было представиться, когда заметила какую-то студентку в узких джинсах и с короткой панковской стрижкой, – она листала книжку «Чайные листья и куриные кости: путеводитель современной девушки по секретам мироздания». Судя по виду, девушка вряд ли следила за газетными сенсациями, но Джейн не рискнула вслух называть свое настоящее имя при других ньюйоркцах.
Вместо этого она подошла к стойке с журналами и заметила, как рука Мисти потянулась под прилавок. Женщина не теряла спокойствия, пристально глядя на Джейн. Либо у Мисти там была тревожная кнопка, либо что-то более угрожающее и сверхъестественное, что она использовала при визите посетителей, которые заглядывали в ее магазин с таким же загадочным видом, как, должно быть, выглядела для нее сейчас «Элла».
– Мисти, – выпалила она, и хозяйка магазина подозрительно нахмурилась. – Я новая соседка Ди, – поспешила продолжить она. – Меня зовут Элла. Мы должны были встретиться на этих выходных, но вы ушли прежде, чем я вернулась домой.
Для пущей убедительности она положила на стойку левую руку, и Мисти опустила взгляд на ее пальцы, точнее, на простое серебряное кольцо, которое хранило в себе магию Селин, пока Джейн не приняла ее в наследство. Это был абсолютно гладкий обруч металла со скошенными краями, но однажды она была готова поклясться, что видела на его поверхности древние письмена. Линн и Малкольм оба опознали кольцо с первого взгляда, даже Ди заметила что-то странное в нем еще до того, как убедилась, что ведьмы существуют на самом деле. Джейн была уверена, что с этим кольцом ее признают среди людей, имеющих отношение к магии, хотя и не могла толком объяснить почему.
Мисти коротко кивнула, и Джейн немного расслабилась, когда та положила обе руки на стойку.
– Я всегда рада, когда друзья Ди приходят в мой магазин, правда, мне отчего-то кажется, что вы ищете что-то конкретное.
Она бросила взгляд на студентку, но та не подняла головы и вообще ничем не выдавала своей заинтересованности в разговоре. Но разве не так вел бы себя подслушивающий человек?
К счастью, она уже успела придумать способ справиться с этой проблемой.
– Мне кажется, то, зачем я здесь, вы держите в задней комнате, – ответила она спокойно, и Мисти удовлетворенно улыбнулась.
– Там сейчас такой беспорядок, – ответила Мисти и направилась к шторе, отделяющей главный зал, шелестя цыганскими юбками. – Я вам покажу, где искать.
Джейн последовала за ней, вспоминая свои предыдущие визиты в тесное потайное помещение. Пол покрывал тот же красный ковер, что и в основном помещении, но вместо красивых витрин с хрустальными шарами, свечами и украшениями из серебра, каждый сантиметр на стенах в дальней комнате был заставлен книгами. В одном углу стоял небольшой треугольный столик и несколько шатких деревянных стульев, которые напоминали Джейн школьную мебель. Впервые она пришла сюда с Ди и Харрисом, здесь она научилась целенаправленно использовать свою магию. Тогда это было ей в новинку, этакий крутой секрет, тогда ей и в голову не пришло, какая опасность таится в этих умениях. Она вздохнула, вспоминая о том времени, и Мисти повернулась к ней лицом.
– Вот же дьявол, Джейн, – полушепотом произнесла Мисти. – Ди сказала, что все получилось, но это же замечательно! – она подошла поближе, рассматривая лицо Джейн. Ее внимательность казалась почти назойливой, но Джейн молчала, потому что любопытство Мисти можно было понять – у нее было полное на то право, ведь она оказала неоценимую помощь, у нее было право на что угодно. – Я была уверена, что будет что-нибудь узнаваемое, – удивлялась она. – Хотя бы морщинки вокруг глаз, но я, даже зная, что это ты, ничего не вижу.
– Как и все остальные, – подтвердила Джейн. – Ты нашла идеальное заклинание.
Ненакрашенные губы Мисти расплылись в улыбке.
– Что-то мне подсказывает, что наградой за мою неоценимую помощь будет поиск очередной иголки в стоге сена.
Джейн покраснела.
– Мы с Ди обсуждали следующие шаги. И она предположила, что ты сможешь помочь мне продумать его дальше, посоветовать заклинание, – ответила она.
– Это я могу, – согласно кивнула Мисти, наливая чай из железного чайника в бумажный стаканчик. Развернув картонные ручки, она протянула чай Джейн. – Но ты здесь не поэтому.
Джейн тяжело опустилась на стул. Он показался ей ниже, чем раньше, хотя на самом деле это она стала значительно выше. Она поерзала, пытаясь устроиться поудобнее и не разлить при этом чай.
– Все немного выходит из-под контроля в последнее время, – призналась она. – И хотя я столького добилась всего за пару дней, мне кажется, будто события увлекают меня за собой. А потом я возвращаюсь домой – и понимаю, что ничего не меняется и я все так же далека от нормальной, спокойной, счастливой жизни. И в довесок ко всем этим радостям, у меня похмелье. Вот, – виновато закончила она, прихлебывая чай.
– Похоже, простыми «поправляйся» тебе не поможешь, – сухо согласилась Мисти. – Я бы брызнула тебе чего-нибудь в чай, но твоя аура не расположена опохмеляться. Что тебе нужно, солнышко, так это чем-нибудь занять голову.
– Я просто пришла за заклинанием, – нерешительно повторила Джейн.
Не обращая внимания на ее слабый протест, Мисти высунулась из-за черной шторы в главное помещение магазина. Удостоверившись, что никто не собирается ничего стянуть и не нуждается в помощи, она всецело сосредоточилась на Джейн.
– Значит, нам обеим будет чем занять голову. Я поищу тебе заклинание, а ты почитаешь вот это, – она сняла с верхней полки перевязанную шнурком стопку рукописей.
Едва она положила стопку на стол, Джейн узнала, кому принадлежал этот убористый ровный почерк.
– Дневники Розали Годдар, – прошептала она.
Страницы давно пожелтели, потрескались и выглядели именно так, как ей всегда представлялись старинные ценные колдовские манускрипты. Розали Годдар написала целую книгу про реальное колдовство, пока ее родня, не на шутку перепугавшись, не сдала ее в дом для умалишенных. Она жила и умерла в семнадцатом веке, но, как рассказывали Джейн, истины в этой книге больше, чем в любой другой из доступных на эту тему. Кое-что в записях было бессмысленно, многое попросту ошибочно, но многие утверждения Годдар находили себе подтверждение, и Джейн инстинктивно доверяла давно почившему автору.
– Иногда она указывает источники, – рассказала Мисти. – Но здесь полно интересных данных, которые не выходили в печатном виде. Они совершенно бессистемны, но вдруг ты найдешь что-то, что тебе поможет. Просто читать, просматривать эти отрывки и фрагменты поможет тебе снова сосредоточиться, что, по правде сказать, тебе и нужно сделать.
«С этим не поспоришь». Джейн придвинула к себе дневники и перевернула текстом вверх.
– Спасибо, – успела поблагодарить она, когда Мисти юркнула за штору присматривать за магазином, оставив Джейн наедине с дневниками. Погрузившись в чтение, она почувствовала, как сознанием овладевает привычная неподвижность, как при медитации, на которую Ди иногда ее уговаривала.

Что, если магия – не орудие дьявола и не фокусы шарлатанов, а лишь талант, дарованный людям, как музыкальный слух или способности к рисованию или стрельбе? Все мы знаем, что ведьмы мечены, чтобы явить их зло миру, но я верю, что зло обычно скрыто гораздо глубже. Говорят, что ведьма скорее использует свою злую силу, чем пойдет на смерть, но тогда как мне известно о многих казнях, я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь спасся от казни, прибегнув к колдовству и явив его миру воочию. Отсюда я могу лишь заключить, что мы теснимся друг к другу, как дети в темноте, убеждаем друг друга, что распознаем странность, когда увидим ее. Да, в мире есть магия. Но почему те, кому не дано ей пользоваться, считают себя вправе показывать пальцем на тех, кому дано? Не разумнее ли те из нас, кто руководствуется высшим порядком, живя среди нас, у всех на глазах, и все же скрываясь? 
Мать не одобряет моего нового увлечения. Но, думаю, отец втайне радуется моему старанию в учении. Вслух он никогда не признается, тем более, что это противоречит ее словам, но сегодня вечером я нашла у себя в столе новую пачку бумаги, которой, я точно знаю, не было там утром. Либо он помогает мне по силам, либо, как знать, какая-нибудь ведьма прознала о моих изысканиях и тайно поддерживает меня. Я надеюсь, пока я была достаточно осторожна в своих расспросах, но время покажет. 

– Да уж, покажет, – фыркнула Джейн чуть слышно, разложив бумаги веером. Даты на листах охватывали шесть лет, а Годдар с самого начала страдала многословием. Но Джейн фыркала без злого чувства: тема обнаружения магии была, бесспорно, важна для нее, и что-то в слоге Годдар привлекало. Что было особенно кстати сейчас, когда нужно запастись терпением, потому что в первых томах дневника магия практически не упоминалась.
Розали Годдар была все так же заинтересована магией, но она также была молодой женщиной, и голова ее была занята не только колдовством.
Приготовления к свадебному торжеству идут полным ходом. Я знаю, что мой возраст уже подошел, и знаю, что Джон Годдар хороший и весьма благородный человек, но я все никак не могу поверить, что все это наяву, даже когда мать целыми днями без умолку твердит о приданом. Сестры завидуют мне: особенно Лиззи, она грезит о замужестве и по ночам, и даже днем, наяву. Но это единственная жизнь, которую я знаю: я, прилежная ученица, милый юноша с моей улицы, который никогда не мог поспеть за нами, когда мы бегали наперегонки и играли. Он даже ростом еще ниже меня, хотя Лиззи убеждена, что он еще перегонит собственного отца. Она, впрочем, также думает, что она сама – потерянная принцесса из дальнего королевства… 

Джейн перелистнула несколько страниц и перешла к следующему тому. Розали все еще говорила о своей жизни, но жизнь становилась интереснее, и Джейн жадно зачиталась.

“Петру” – совсем не скандинавское имя. Он говорит, что его настоящий отец отнюдь не мистер Торссен, а кто-то с родины его матери. Она прибыла из страны к востоку от той, откуда родом были мы, когда жили в Старом Свете. Села на корабль вместе с Петру, приехала сюда и здесь вышла замуж. Она не любит говорить об этом и заставляет нас звать его Питером. Эрика Картер говорит, это потому что она цыганского рода и не хочет, чтобы ее народ знал, что она вышла замуж за респектабельного человека. 
Петру любит мистера Торссена как отца, но мне кажется, иногда он грустит от того, что мать не хочет рассказывать об их прежней жизни. Он был еще слишком мал, чтобы что-то запомнить, а если его мать так настаивает, чтобы ее прежняя жизнь была забыта, он может так никогда и не узнать даже крошечных подробностей. Иногда он так печален, и смотрит так отчужденно, что мне хочется обнять его лицо руками, и приходится напоминать себе, что мне уже найдена куда более подходящая пара, чем мальчик, росший без отца, из неведомой страны. 
Стоит ли говорить, что Джон всем сердцем не любит Петру, но особенно его озадачивает мой интерес к Сабине Торссен. Она такая милая и такая загадочная, иногда мне даже кажется, что от ее недоверия ко мне, мне становится еще любопытнее узнать о ее жизни по ту сторону океана. Петру как-то намекнул, что ее народ владел собственной магией, и Эрика уверяет, что все цыгане просто переполнены ей. Не знаю, как насчет этого, но если закрыть глаза и представить человека, который способен управлять сверхъестественными силами, на ум приходит лицо миссис Торссен. Петру рассказывает, что она молится на непонятном ему языке, на языке, которому она его не учила. Все вольны молиться на любом языке, на каком им вздумается, говорит отец Рексфорд, но Петру говорит, что иногда ему кажется, что она бормочет что-то совсем другое. 
Джон шутя называет ее «той еще ведьмой», но он не думает об этом так, как я. Может быть, я действительно так легковерна, как он говорит. Может, я использую эти фантазии, которыми я увлечена, чтобы объяснить свое увлечение Торссенами. 

– Осторожно, спойлер: в конце она все равно выйдет за этого унылого Джона, – пробормотала себе под нос Джейн немного разочарованно.
Петру и его мать были прорисованы намного интереснее, и с трудом верится, что такие, как они, позволили бы своим близким сдать Розали в сумасшедший дом впоследствии, когда ее книга подпортит репутации семьи. Джейн вспомнила, как через некоторое время после начала ее работы в «Ателье Антуан», Элоди обнаружила, в какой строгости росла и воспитывалась Джейн, и три долгих месяца посвятила тому, что вводила ее в курс современной поп-культуры, в которой она должна была расти с детства. То же самое чувство, как когда они смотрели «Титаник» в ее уютной квартирке с видом на собор Парижской Богоматери, испытывала она сейчас: может, на этот раз все закончится иначе? Может, Розали будет жить долго и счастливо, может, корабль не потерпит крушение. Но все было не так.
Она пропустила еще пару томов и открыла очередной дневник на случайной странице. Тут же в глаза ей бросилось знакомое имя. Амбика . В мире мог быть не один человек с таким именем, но Джейн была совершенно уверена, что Розали писала о той, чье имя было вырезано в мраморе на стене дома Доранов – мать всех колдуний во всем свете. По легенде, у нее было семь дочерей, которым она перед смертью и передала свою магию. Одна из семи сестер стала прародительницей Джейн, другая – Мейв и Харриса, третьей в потомки досталась Линн и ее компания. Джейн закрыла глаза и вспомнила изображение фамильного дерева в гостиной Линн, но в этом не было необходимости: первым под именем Амбики вне всякого сомнения было имя «Хасина».
Джейн пробежала глазами страницу, пытаясь уцепиться хоть за что-то в дебрях мелкого почерка. Розали сейчас была замужем за Джоном, как и должно было случиться. Петру погиб. Он вырос и стал обозленным, безрассудным, и его состояние все ухудшалось, пока однажды он не бежал из колонии, окутанный облаком подозрений, связанных с загадочной гибелью тамошнего зверолова.
Наедине со своим дневником, Розали задавалась вопросом, не связано ли его взрослое агрессивное поведение с ее неохотным отказом завести с ним роман. Чувство вины привязало ее плотно и крепко к Сабине Торссен.
Мать Петру, хотя никогда и не призналась в том, что она ведьма, рассказывала Розали мифы и истории, чтобы отвлечься от потери единственного сына, которые были подозрительно похожи на рассказы о зарождении колдовства в мире. Большей частью Джейн знала об этом из книги самой Розали и других источников, но многие нюансы со временем ей сообщали Малкольм, Харрис, бабушкино письмо, каменная стена Линн, чтобы убедить Джейн, что в лице Сабины Розали наткнулась на свою первую главную зацепку.
Сабина рассказала Розали все об Амбике. Единственная дочь могущественного военачальника, которая подверглась суровым испытаниям от подчиненных отца, когда тот погиб. Но боги прикоснулись к ней, сказала Сабина (и Розали ужаснулась множественному числу), и шаманы все согласились, когда Амбика явилась перед ними, светясь своими чарами, что она должна стать их королевой. Нижестоящим военачальникам понабилось нечто более убедительное, но и они быстро пали ниц, когда Амбика вызвала наводнения и землетрясения, чтобы разметать их армии.
Старость в те годы приходила быстрее, и хоть Амбика была матерью семи сыновей и семи дочерей, она так и не смогла выбрать, кого сделать наследным правителем. Потому она разделила свои земли между сыновьями, и силы между дочерьми, закрыла глаза и скончалась. Дочери ее, рассказывала Сабина Розали, отличались друг от друга, как семь дней недели. Джейн задумалась, была ли она потомком той, кто использовала всю свою силу, чтобы править погодой на своей крошечной ферме, или той, кто постоянно очаровывала мужчин, заставляя их разорять земли, которые потом переходили ее братьям. Одна была известна под именем «Мстительная Амунет». Прилагательные сопровождали и некоторые другие имена, но недоумение вызывало прозвище прародительницы Линн. Она жила не дольше, чем ожидалось от человека в доисторические времена, но, несмотря на это, по словам Сабины Торссен, она стала известна как «Неумирающая Хасина».
– Но она же умерла, – Джейн непонимающе уставилась на пожелтевшую страницу. – Ты же сама об этом и пишешь. Как они могли звать ее так после того, как похоронили тело? Или это фигура речи, или у Линн есть какое-то святилище памяти Хасины где-то в шкафу?
Но написанные Розали слова не могли сложиться в ответ на ее вопрос. Чувствуя себя немного глупо, но куда собраннее, чем утром, она поднялась из-за треугольного стола, вернула дневники обратно на полку и направилась к выходу, чтобы поблагодарить Мисти и с новыми силами взяться за дело.

Глава 16

Две ночи спустя Джейн поближе прижалась к сильному плечу Андре и смотрела, как город мелькает за окном машины размытым неоновым пятном. Голова слегка кружилась от терпкого аромата его парфюма. «Продолжай смотреть на вывески», – лениво подсказал мозг, и она заставила себя периодически поглядывать в окно. Они явно ехали не к Доранам, осознала она с легким разочарованием. Их особняк был всего в нескольких кварталах от отеля. Дорога была достаточно долгой, чтобы Джейн могла ощутить весь эффект от близости Андре. Она выпрямилась и попыталась отвлечься от магического притяжения и подумать о своем плане.
Утром в номер Джейн принесли записку, в которой Андре практически умолял ее дать ему надежду на ее общество и согласиться составить ему компанию на одном ужасно утомительном деловом приеме. Джейн согласилась не раздумывая, хотя, конечно, выждала положенные полтора часа, прежде чем дать ответ. Изображать недотрогу целых два дня, все это время испытывая непреодолимое физическое влечение, было непросто, но оно того стоило. Теперь оставалось только подогревать интерес.
На несколько кварталов стратегия вылетела у Джейн из головы, когда его рука оказалась у нее на колене и настойчиво поползла вверх, к краю ее серебристого мини-платья. В одну секунду оно стало казаться ей и слишком коротким, и слишком длинным.
– Ты что, ослеп, придурок? – сердито заорал таксист водителю автобуса на соседней полосе, и Джейн с Андре отпрянули друг от друга. Водитель автобуса ответил ему неприличным жестом. Завязалась перепалка, посыпались завуалированные угрозы и предложение махнуть наперегонки – все это было настолько абсурдно, что Андре достаточно растерял концентрацию, чтобы Джейн успела, наоборот, собраться с мыслями.
Она вышла из такси в Ист-Виллидж с ощущением, словно выплыла на берег, перед этим едва не захлебнувшись. Она полной грудью вдохнула влажный городской воздух, когда такси уехало прочь.
– Нам сюда, – пробормотал Андре, слегка касаясь губам ее волос, и Джейн испугалась, что ее снова окутает его звериный дух.
Они двинулись дальше по улице, и она незаметно отвернулась от него. Она не сомневалась, что ей понадобится трезвость мысли. Андре направил ее к непримечательной двери, которая распахнулась при одном лишь их приближении. Амбал-охранник учтиво кивнул, и когда они прошли, закрыл за ними дверь с негромким, но четким щелчком. Джейн прошла вперед к лифту со стеклянными стенами, призывно распахнувшему перед ними двери, и Андре вошел следом, слегка поглаживая большим пальцем полоску кожи у нее на спине.
Быстро и плавно лифт взмыл вверх, и Джейн не смогла сдержать вздоха, когда он остановился. Они были на крыше. Лишь навес из стекла и металла защищал их от возможного дождя. В стальные опоры были вкручены цилиндрические инфракрасные лампы, напомнившие Джейн о светильниках в парижских кафе. Апрельский воздух все еще нес прохладу и сырость, но под этим навесом, казалось, была знойная летняя ночь. Плющ вился по решеткам и оплетал железные рамы диванов с белыми подушками, которые были расставлены по мощеной плиткой крыше. В центре всего этого великолепия стояла сама элегантность и изысканность во плоти: Линн Доран. Платье цвета граната с высоким воротником, безупречно стянутый на затылке пучок каштановых волос, в руках поблескивает бокал мартини.
У Джейн перехватило дыхание, и в какой-то момент она сумела удержаться на ногах только благодаря поддерживавшей ее руке Андре. «Она не может меня узнать, – твердила она себе, пытаясь расслабить окаменевшие мышцы. – Она даже не смотрит в мою сторону».
Это было так: кроме официанта в черной рубашке, который незамедлительно подскочил к вновь прибывшим гостям, больше никто не обратил на них ни малейшего внимания. «Сейчас это моя работа, обращать внимание на всех них», – напомнила она себе, обводя взглядом просторную крышу. Несмотря на обилие людей, которых она никогда прежде не видела, знакомые лица мелькали здесь как светлячки, ни один не скрылся от пристального взгляда Джейн. Эндрю и Блейк Хелдинг, Ролли МакКэрролл, Кора МакКэрролл, Митчелл Доран, Бетани МакКэрролл, Лора Хелдинг… Обитатели особняка на Парк-авеню, 665 прибыли сегодня на крышу этого модного клуба почти в полном составе.
Джейн снова осторожно бросила взгляд на Линн, но ее неприятельница была глубоко увлечена разговором с высокой худой женщиной в строгом черном брючном костюме, стоящей спиной к Джейн. В ее позе было что-то знакомое, но вспомнить, что именно, ей не удавалось.
Пока Андре вел легкую светскую беседу с дальним родственником Хелдингов, Джейн вяло улыбалась его жене и одновременно направила сигналы из своего мозга в сторону собеседницы Линн. Она сосредоточилась изо всех сил, пробираясь через мысли людей, попадавшихся на пути, пока не достигла сознания женщины. Или, точнее, не наткнулась на глухую стену там, где оно должно было быть.
«Все забываю, что другие люди тоже бывают колдуньями», – огорчилась она. Тогда Джейн переключилась на женушку, стоящую прямо перед ней. Та необыкновенно увлеченно высказывалась по поводу свежего сексуального скандала с участием какого-то конгрессмена, но внутри ее сознание было так же запечатано, как и у предыдущей жертвы.
«Совсем странно», – озадачилась Джейн. Конечно, не исключено, что и эта девушка была колдуньей, но она была совсем немного старше самой Джейн, может, чуть моложе Малкольма. Если бы практикующая колдунья подходящего возраста была доступна для брака с этой семьей, Линн ни за что бы не позволила ей оказаться с каким-то четвероюродным родственником. Медленно переводя дыхание, Джейн прощупала мысли Андре, переключилась с него на Эндрю Хелдинга, затем на незнакомца в сливовой рубашке от Армани. Стены, стены и ничего кроме стен.  Может, она потеряла свои способности? Она молниеносно перевела фокус на официанта, осторожно лавирующего между людьми.
Он заметно вздрогнул от вторжения Джейн, и она увидела там все: его волнение за собаку, заболевшую этим утром, его список покупок, размер одежды, как он пьет кофе, телефонный номер, только что опущенный в его карман кем-то из гостей. Она увидела его с тремя друзьями, с которыми они ходили на концерт «Аэросмит», и сколько он просадил в казино Атлантик-Сити на следующий вечер, и количество коктейлей, которые он выпил в баре, чтобы заглушить голос совести. Когда Джейн освободила его мысли, она почувствовала, что знает его так же хорошо, как себя саму, и поперхнулась от такого грубого вторжения в чужую личную жизнь. Андре с интересом и беспокойством повернулся к ней, но она только отмахнулась.
– Не в то горло попало, – оправдалась она кое-как, указывая на свое шампанское. Андре нахмурился, и она нацепила на себя дежурную улыбку. – Прошу меня извинить, – обратилась она к Хелдингу и его жене, пятясь от их маленького кружка в сторону свежего воздуха за пределами навеса.
Она схватилась за чугунные перила и осторожно перегнулась посмотреть на шумную улицу внизу. Ее мысли стали цепляться друг за друга и вставать на место, как детальки конструктора. «Это деловая встреча между двумя колдовскими родами. Всякий, чьи мысли можно прочесть, будет слабым звеном». Неудивительно, что присутствующие здесь ведьмы будут стараться защитить мысли своих родственников от прочтения. «Конечно, Линн была раздосадована, что Далкеску прислали только двоих членов семьи. Ее сторона должна беспокоиться о блокировании мыслей половины Манхэттена, тогда как сестре Андре нужно следить только за своим братом». У большинства присутствующих должно быть хоть какое-то магическое наследство, подумала Джейн, что уже сделает задачу труднее, чем с обычными людьми. Но все равно требуется огромное количество силы и концентрации, чтобы сделать человеческое сознание непробиваемым.
Для таких богатых и влиятельных людей, как Дораны, все это требовало чересчур много усилий. Как бы привлекательна ни была выгода от сделки, разве не могли они провернуть дело так же или почти так же успешно без необходимости связываться с другими колдовскими кланами? Тогда бы у них было огромное преимущество, а Линн предпочитала вести все свои дела именно так.
Джейн неожиданно пришла к новому умозаключению. «Если только речь идет совсем не о тех делах ». Если бы речь шла только о финансах, несоизмеримо проще было бы иметь дело с не-магическими компаниями. А Линн не нужно было больше денег – ей нужно было больше ведьм. Молодые женщины, колдуньи, которых можно ввести в семью, чтобы Линн могла найти в них продолжение своего волшебного рода, так, как в свое время она пыталась сделать с Джейн. «Только на сей раз вместо убийств и соблазнений она использует шикарные приемы», – горько подумала Джейн, ковыряя каблуком щербинку в плитке. Но если оставить досаду в стороне, нужно было признать, что она что-то нащупала. «Лора сказала, “несостоятельные ”, но денег у них куры не клюют. Значит, она говорила о магии». Магией располагала Линн, значит, Далкеску должны были располагать колдуньями. Это было вовсе не слияние – это было сватовство.
«И я снова в самом пекле», – внезапно поняла она, чувствуя на себе не один взгляд. Она повернулась и увидела Лору, которая быстро отвела взгляд и скрылась в толпе. Из темного угла на нее задумчиво посматривала Белинда Хелдинг, но в отличие от своей невестки, даже не пыталась скрыть это, когда Джейн встретилась с ее свинцово-холодным взглядом. Джейн отыскала в толпе асимметричное бежевое платье Лоры, на этот раз рядом с гладким гранатовым нарядом Линн. Они перешептывались, чуть не соприкасаясь своими гладко уложенными прическами.
Джейн запаниковала. «Лора что-то подозревает. Мы знакомы, и теперь я здесь, и она понимает, что что-то не так». Между Джейн и лифтом были еще три другие колдуньи. Она вцепилась в перила так, что костяшки пальцев побелели, но тут Линн заинтригованно наклонила голову, и Джейн задумалась, что бы это значило. Тут она вспомнила, что Ди организовала заметку о них с Андре в «Page Six», и немного успокоилась. «Они не смогут прочитать мои мысли и подумают, что сестра Андре защищает и мой разум тоже, а значит, сочтут меня важной. Они заинтересуются мной, и я этим воспользуюсь».
Линн отступила от Лоры, завершая их тет-а-тет, и, обернувшись, окинула Джейн с ног до головы взглядом своих темных глаз. Не успев как следует все обдумать, Джейн оттолкнулась от перил и пересекла помещение в направлении Линн. Она сама удивлялась собственной решительности. Она так уверенно шла в сторону Линн, что даже шампанское в ее стакане не плескалось.
– Баронесса, – поприветствовала ее Линн, вскинув бровь, и Джейн словно в один момент перенеслась на три месяца назад.
– Миссис Доран, – отозвалась она учтиво с легким наклоном головы.
– Ваш приезд в Нью-Йорк наделал шуму, – заметила Линн, голосом ровным, как грань бриллианта. – Мне рассказывали, Андре обычно предпочитает женщин, которые более… взаимозаменяемы.
– Может, он хочет произвести на вас впечатление, – холодно парировала Джейн, наслаждаясь секундным проблеском удивления на лице Линн. Быть загадкой намного увлекательнее, чем жертвой, решила Джейн.
– Не исключено, – согласилась Линн невозмутимо, приглаживая воображаемую прядь на безупречной прическе. – Хотя в данную минуту мне гораздо интереснее, чего хотите вы.
Краешком глаза Джейн наблюдала смену рисунка в расположении людей: Лора передвинулась к Белинде, Кора ближе к Андре, а раздражающе знакомая женщина в черном костюме направлялась к ним. Женщина в черном быстро поцеловала Андре в обе щеки, но Джейн так и не могла рассмотреть ее лицо. Кора и Белинда нашли друг друга в толпе: идентичные серые близнецы в идентично невыразительных серых платьях.
– Сомневаюсь, что мои цели будут вам интересны, – ответила, тщательно подбирая слова, Джейн. – Разве что, я могу быть полезна вам в достижении ваших.
Некоторое напряжение вокруг персикового рта Линн подтвердило, что ее посыл был понят верно.
– Не сомневаюсь, что вы держите Андре на коротком поводке, – протянула Линн с тенью угрозы в вежливом голосе. – Но я веду дела с его сестрой, Катрин. Мне жаль, однако если вы хотели повлиять на наши переговоры, вы соблазнили не того члена семьи.
«Боже, в каком мире она живет, – подумала Джейн с отвращением. – Какой мир она навязывает всем нам», – поправилась она, потому что технически она была права: она соблазнила Андре, чтобы подобраться к Линн. Тот нюанс, что ее мотивы были глубоко более личными, чем могла догадываться Линн, и что Андре сам напрашивался на это, ничего не менял.
«А то, что она убила мою бабушку, меняет». Джейн стиснула зубы. Она отказывалась чувствовать себя хоть в чем-то виноватой перед этой женщиной.
– Ваш бизнес с Катрин – ваше дело, – твердо сказала она, лихорадочно соображая, чем бы подстегнуть интерес свекрови к себе. – Я больше заинтересована в нашем с вами общем знакомом. В Южной Америке, – добавила она, памятуя слова Лоры о Малкольме за ужином на днях. Она неуверенно закусила губу. Это неприятно смахивало на предательство.
«Но ведь информация пришла в первую очередь от самой Линн». Будь то правда или нет, Линн не узнала ничего нового, но Джейн решила, что это может привлечь ее внимание.
Темные глаза Линн широко распахнулись, и Джейн инстинктивно отпрянула. «Может быть, слишком много внимания», – спасовала она, но отступать было некуда. Сейчас она могла только блефовать, держать лицо и, в первую очередь, не показывать слабость. Она выпрямилась и расправила плечи.
– Но сначала, конечно, у меня есть несколько вопросов к вам, – сочиняла она на ходу, услышав в чужом голосе Эллы вполне правдоподобную дерзость.
Сильная рука больно сомкнулась на ее предплечье и дернула ее назад, подальше от Линн. Она успела увидеть, как Кора МакКэрролл отчаянно что-то нашептывает Линн на ухо, но Андре развернул ее прочь и стал проталкивать ее к стеклянному лифту.
– Нам пора уходить, – прошипел он ей в ухо и втолкнул внутрь.
Он навис над ней, загораживая весь обзор, но как только лифт тронулся вниз, она увидела Белинду Хелдинг, провожавшую его испепеляющим взглядом. Рядом с ней Джейн успела заметить женщину в черном костюме, но лицо той по-прежнему было скрыто за светильником. Справа от лифта в одиночестве стояла Лора Хелдинг и тоже не отрывала взгляда от Джейн. «Меня вычислили», – осознала она с абсолютной уверенностью, словно читая это на лице приятельницы. Наивно с ее стороны было полагать, что никто не заметит блокировки ее мыслей. Кто-то заметил.
«Они знают, что я ведьма». Двери лифта распахнулись, и Андре вывел ее на улицу, выражение бешенства застыло на его лице. «Он  знает, что я колдунья».
Все кончено .

Глава 17

Джейн открыла глаза и посмотрела в сторону двери номера. Она с облегчением вздохнула, увидев, что ее баррикада все еще на месте: серый диван, перевернутый набок, опирался на комод из орехового дерева, два кресла и письменный стол. Баррикада была для нее своего рода компромиссом: сначала она просто хотела покинуть отель и бежать от Доранов, от присвоенной личности, – и никогда не оглядываться назад. Но хотя поездка в такси обратно к отелю с Андре была, мягко говоря, напряженной, большую ее часть он провел, делая вид, что ничего не произошло.
– Эти приемы такие скучные, – произнес он, довольно неудачно пытаясь изображать непринужденный тон.
Джейн кивнула, ее мысли были заняты другим. Он знал, что она была ведьма, и это выводило его из себя. Но он изо всех сил не подавал виду. Он даже поцеловал ее на прощание в лифте – долго, медленно и глубоко, посылая по ее позвоночнику и ногам два совершенно разных типа мурашек. Последние два этажа она проехала одна, часто дыша, как будто только что пробежала кросс. Но, переступив порог своего номера, она решила выждать и посмотреть, что будет дальше… за хорошо укрепленной дверью.
Снаружи мягко постучали, и Джейн вспомнила, что именно этот звук разбудил ее.
– Уборка номеров, – прощебетали из-за дверей.
Джейн выпрыгнула из кровати и приготовилась прочесть мысли с той стороны двери. «Не то чтобы я могла ее впустить, в любом случае», – поняла она, и покачала головой сама себе. Баррикада даст ей от силы секунды две, если на той стороне окажутся разъяренные ведьмы, для всех же остальных это было просто большим неудобством.
– Через час, пожалуйста, – отозвалась она и прислушалась к шороху с той стороны, когда горничная двинулась дальше по коридору.
Краешком глаза она увидела движение в ванной и прижалась к стене около двери. Это точно был человек: высокий, с волосами до плеч… «Как я, – сообразила она. – Нынешняя я». Она тяжело вздохнула. Она так привыкла к своему новому отражению, что, как правило, уже не шарахалась от него в зеркале. «Буду ли я так дергаться, когда снова стану Джейн?» – грустно подумала она, заглядывая в ванную, чтобы окончательно удостовериться, что там никого нет. Из зеркала на нее смотрели темные миндалевидные глаза Эллы, и Джейн выпрямилась и вернулась к нагромождению в дверях.
– Ладно, – пробормотала она и посмотрела на диван. – Начнем с тебя.
Приведение комнаты в первоначальный вид заняло гораздо больше времени, чем разгром. Она закончила, вспотевшая и растрепанная, но, даже закрыв дверь на замок, не могла заставить себя отвернуться и пойти в душ.
«Я схожу с ума, – констатировала она: после вчерашней сцены было непросто привести мысли в порядок. – Но если это необходимо, чтобы расслабиться и спокойно почистить зубы…»
За дверью опять раздался шорох, и Джейн подскочила на месте, едва не закричав. Но вместо грохота, летящих кругом щепок и нашествия злых ведьм, под ее дверь издевательски бесшумно проскользнул бумажный прямоугольник цвета слоновой кости. Она сжала кулаки и попыталась угомонить колотящееся сердце. Только после этого она нагнулась и подобрала конверт, извлекая из него карточку, и посмотрела на текст. Это, несомненно, был бланк Линн Доран, но смысл слов не сразу улегся у нее в голове. Вместо написанных от руки записок, к которым она привыкла в особняке, это было напечатанное приглашение. «Это само по себе уже говорит о многом», – подумала она, проводя пальцем по рельефным буквам. Линн приглашала Эллу на коктейльную вечеринку в следующую пятницу, которая состоится по адресу… Парк-авеню, 665.
– У меня получилось, – прошептала она. – Как это у меня получилось?
Она зашагала по номеру, ступая босыми ногами по мягкой ковровой дорожке. Андре явно привел ее на прием как титулованную и замеченную журналистами привлекательную спутницу, чтобы впечатлить Доранов, – к этой тактике Линн, очевидно, была готова. Но когда она уже была там, кто-то с его стороны – может, даже та самая боевая сестрица, на которую жаловалась Лора, – распознал в Джейн ведьму. Далкеску сразу не могли понять, была ли Элла шпионом, подосланным Линн, или вольной птицей с собственными интересами, но они быстро догадались, что было большой ошибкой подпускать ее близко к готовящейся сделке. Все вышло из-под их контроля, продолжала восстанавливать события Джейн, в ту самую минуту, когда Джейн, повинуясь внутреннему порыву, упомянула имя Малкольма. Линн лично заинтересовалась ею, а значит, ее уже нельзя было просто вывести из игры или списать со счетов. Андре теперь будет держать ее близко… И его семья воспользуется первой же возможностью повернуть обстоятельства против нее. Сейчас было не время отказываться от маскировки. Настало время использовать ее на полную катушку.
Она будет Эллой – и только Эллой – еще всего неделю, пока не попадет в особняк, и не окажется на следующей ступени в поисках Аннетт.

* * *

Джейн вошла в затемненный бар с липким полом, где должна была встретиться с Ди. Назавтра Джейн собиралась в логово льва, и Ди согласилась забрать необходимое ей поисковое заклинание у Мисти, а потом встретиться с Джейн в баре неподалеку от их квартиры и все ей объяснить. Совсем как в старые времена, подумала Джейн, вспоминая все их тайные встречи, когда Ди помогала ей практиковать магию. Правда, воспоминания эти были не самыми приятными.
Она недоверчиво окинула взглядом мрачное заведение. Стройная знакомая фигура почти тотчас же бросилась ей в глаза.
– Харрис, – выпалила Джейн, стараясь держаться как можно веселее.
«Это так она себе представляет осмотрительность?»
Харрис обернулся и встал, вежливо улыбнулся и подождал, пока Джейн займет свое место, прежде чем сесть самому.
– Привет, Элла, – раздался его журчащий голос. – Надеюсь, ты не против, что я присоединился к вашему девичнику, – он снова улыбнулся, на этот раз широко, и Джейн почувствовала, как ее собственные губы тоже растягиваются в улыбке, но внутри она бушевала. Ди явно не раскрыла ее секрет, но в беспорядочных мыслях Джейн казалось только хуже, что она привела его как своего парня.
«Общаться с Эллой сейчас едва ли не так же рискованно, как и дружить с Джейн Бойл», – пришла ей в голову неутешительная мысль. Сестра Харриса Мейв чуть не погибла под колесами машины из-за гнусного преступления – помощи Джейн, и реабилитация была трудной и долгой. Юрий пытался убить за то же самое Ди в переулке около ее дома, а Линн даже жестоко избила собственного сына, когда узнала, что тот перешел на ее сторону. Джейн чувствовала себя ужасно, несмотря на то, что все трое прекрасно знали о рисках. А Харрис сейчас не мог принять это решение за себя.
– Привет, – неловко ответила Джейн.
Она бросила красноречивый взгляд в сторону Ди, но, как ни старалась, не могла поймать ее взгляда. Вместо этого Ди в изящном красном свитере с воротом-хомутом – Джейн никогда не видала подругу более элегантной – смеялась над шутками Харриса, выдумывала какие-то совершенно необязательные предлоги прикоснуться к нему, при каждой возможности откидывала за плечи густые черные волосы. Она вряд ли отдавала себе отчет в том, насколько опасно было приводить его на эту встречу, тоскливо поняла Джейн, глядя, как Ди провожает взглядом Харриса, когда тот направился к бару за напитками. «Налицо недетская влюбленность, а увлечения заставляют нас терять бдительность».
Это же, наверное, можно было отнести и к ней с Андре. Она немного нервничала перед встречей с ним после их поспешного ухода с вечеринки на крыше, но новое напряжение, возникшее между ними, только подлило масла в огонь и без того искрящей химии. Их как будто связывал один секрет – тот, который они хранили друг от друга. Не самая типичная основа для отношений, но поскольку они большую часть времени все равно проводили в постели, Джейн мало интересовали какие-либо обоснования. Ее мысль прервала Ди, которая неожиданно наклонилась к ней и незаметно сунула ей в руки мятый пакет.
– Заклинание совсем простое, – принялась она объяснять торопливым шепотом, откидывая волосы за плечи совсем не так, как когда Харрис сидел за столом. – Просто смешиваешь все ингредиенты, представляешь себе ее лицо – взрослой или ребенка, неважно – и произносишь имя семь раз. Потом наносишь порошок на веки, как тени. Того, что здесь, хватит на час.
– Как тени? – растерянно переспросила Джейн.
– Должно получиться вроде золотистого цвета, – успокоила ее Ди. – Не твой цвет, но пойдет. Имей это в виду, когда будешь одеваться.
– Спасибо, – ответила Джейн, стараясь незаметно засунуть пакет в сумочку.
«А Ди не так уж и беспечна, как секретный агент она куда более собрана, чем я».
Музыкальный автомат сотрясли первые аккорды песни «AC/DC». Вернулся Харрис с «манхэттеном» и двумя бутылками бруклинского темного эля.
– Элла, Ди говорит, ты последнее время чуть ли не ночуешь на работе. Добавить к этому тот факт, что саму ее вытащить с новой работы не проще, чем засунуть кошку под воду, – я практически не вижу вас обеих. Скажи мне честно: дело во мне?
Его глаза искрились весельем, но улыбка была спокойной и нежной, и Джейн наслаждалась ей, как чистым воздухом.
– Я понимаю твое беспокойство, – шутливо ответила она, – но Ди в последнее время и про меня совсем забыла. От недостатка внимания я даже начала работать сверхурочно, представляешь? – при этих словах она пыталась сообразить, кем же может работать Элла, – или Ди уже сама что-то придумала?
«Вот поэтому и нельзя никого с собой приводить», – решила она. Сначала Андре, а теперь и Ди продемонстрировали, что добром такое не кончается.
Но Джейн и сама то и дело рисковала, и общение с настоящими друзьями принесло ей такое умиротворение, что даже толком не удавалось рассердиться на присутствие Харриса. Она уже даже не возражала, когда Ди начала петь осанну божественному консоме ее Кейт. «Элла, может, и ведет сказочную жизнь, но и Ди грех жаловаться», – с легкой завистью подумала Джейн. Она с новой силой почувствовала желание снова быть собой, но предпочла сосредоточиться на приглашении, ожидающем на столе в ее номере, и на заклинании в ее сумочке. Ждать осталось совсем чуть-чуть.
– Ди сказала, твоя сестра в прошлом месяце попала в аварию, – выпалила Джейн, не обращая внимания на протест в удивленном взгляде Ди. – Надеюсь, ей уже лучше.
Лицо Харриса заметно потеплело.
– Спасибо за заботу, – сказал он, и Джейн непроизвольно придвинулась к нему на несколько миллиметров. – Физиотерапевт только что уменьшил количество процедур, она этому очень рада. Но наши родители все еще не в себе от всего этого, так что она пока остановилась за городом у бабушки и тети Шарлотты, и они сводят ее с ума. Она ждет не дождется, когда снова сможет вернуться в город.
Он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Запоздало, он повернулся к Ди, включая ее в разговор, и Джейн уставилась в свой бокал. После паузы Ди продолжила болтать на огромной скорости что-то о волованах, и Джейн рискнула посмотреть, слушает ли Харрис. Харрис тоже смотрел на Джейн, и их взгляды встретились на странное, радостное мгновение, пока она снова не отвела глаз.
– Элла, – сказала Ди невозмутимо. – Как у тебя дела с твоим румынским красавчиком?
Джейн покраснела, но в тусклом свете бара на ее оливковой коже это было незаметно. Она ответила, сдерживая дрожь в голосе.
– Я бы не стала называть его «моим», – уточнила она, но отрицать то, о чем судачили с ее же подачи все бульварные газеты, не было смысла.
Семья Харриса время от времени тоже в них упоминалась. «Он и сам уже вполне мог слышать о “нас”, а если нет, то мог бы помочь распространить слух», – возразила она себе, но было что-то в этой конкретной лжи, что вызывало в ней особенную неохоту произносить ее. «Мне не нравится использовать Харриса», – сказала она мысленно, но это было не так, точнее, было не совсем так.
– У нас с Андре все замечательно, – ответила она, и ее пальцы плотно сжали ножку бокала. Как бы ей это ни претило, это был ее единственный шанс, и она не могла его упустить. – Но я так и не встретилась с его сестрой, а Далкеску, как выясняется, очень близки, так что в этом проблема.
Она бросила нервный взгляд на Харриса, и была удивлена, увидев, как он застыл на стуле, его лицо побледнело еще больше под веснушками. «Он же не может ревновать, – одернула она себя. – Или может?»
– Ди не говорила, что ты встречаешься с Андре, – голос его звучал тихо и напряженно.
– Ты его знаешь? – удивилась Джейн.
Почему бы и нет, ответила она себе тут же. Все ныне живущие колдовские семьи как минимум знают друг о друге. И он, к тому же, знал (и недолюбливал) Малкольма задолго до появления Джейн в их жизни. То, что у Харриса были натянутые отношения со всеми мужчинами, которых выбирала Джейн, выглядело слишком подозрительно для обычного совпадения. Впрочем, что и говорить: вкус у Джейн оставлял желать лучшего.
– Только его репутацию, – ответил Харрис коротко, нарочито четко произнося каждое слово. – Это не мое дело, но если ты не против дружеского совета…
– Я только за, – подбодрила его Джейн. – Я так хочу, чтобы у нас все получилось, – добавила она, ненавидя себя за то, что из-за этих шпионских игр ей приходится наблюдать, как губы Харриса сжимаются в плотную холодную линию.
Он замялся, и Ди огляделась по сторонам, словно надеясь закончить разговор, который сама же и начала. Наконец, Харрис снова заговорил.
– Семья для него превыше всего, – уверенно поведал он Джейн. – Особенно его сестра, Катрин. Она его практически вырастила, и если верить моей тете, у них чуть ли не один мозг на двоих. Он никогда ни при каких обстоятельствах не пойдет против нее. Так что если она тебя не одобряет – а она вообще редко кого-то одобряет – тебе лучше слишком не привязываться. Он не будет с тобой.
– Сестра и должна быть важна, – мягко вставила Ди.
Джейн подумала об Аннетт, Катрин и Мейв, и даже о Ди, которая стала ей почти как сестра, несмотря на холодок в их отношениях в последнее время.
– Это верно, – согласилась она еле слышно.
Исполненная нежности и грусти, она подняла бокал, и Ди с Харрисом последовали ее примеру.
– Спасибо за мнение.

Глава 18

Джейн изучала каменную арку у входа в дом Доранов. Она в очередной раз отметила, что дом, мрачно втиснутый между номерами 664 и 668, на самом деле вовсе не должен был быть 665-ым. Предрассудки, задумалась она, или опасение, что настоящий номер может выдать что-то о владельцах? Серо-зеленый особняк свободно возвышался на восемь этажей над улицей, но в его высоте не было ничего изящного или стройного. Как архитектор, который все привык видеть в форме чертежей, она не могла не понимать, что его структура вертикальна, но ей все равно казалось, что оно практически нависает над улицей. Окна умеренного размера были врезаны глубоко в толстый камень его стен. Она помнила, как мало дневного света проникало в эту крепость, даже на верхние этажи. Андре вбил код на панели, спрятанной справа от ворот, петли беззвучно заскользили, и массивная деревянная дверь распахнулась. Сквозь огромный арочный вход они прошли в холл.
Дрожь пробежала по телу Джейн при виде до боли знакомых мрамора и позолоты. «Вот здесь упала Кора, когда я поразила ее шаром магии… вот здесь они перелицевали стену после того, как я случайно чуть не убила отца Малкольма…» Это было выбивающее из равновесия путешествие по черным волнам ее памяти. «Никто не узнает меня», – напомнила она себе со всей убедительностью, на которую была способна. И действительно, Гунтер, швейцар в старомодной форме, едва удостоил ее туманного взгляда, когда она прошла мимо. Для Джейн это возвращение было событием, но для всех остальных она была лишь очередной соблазнительно одетой гостьей.
Холл был заполнен такими же, как она, как обратила внимание Джейн, когда обшитый деревом лифт выпустил их с Андре на восьмом этаже. Этот этаж всегда заставлял Джейн чувствовать себя неуютно. Хотя обычно ей нравились просторные помещения, которых в доме Доранов было предостаточно, что-то в сплошь стеклянной стене, которая огибала дом со всех сторон, внушало ей страх, что особняк может попросту вытолкнуть ее наружу. Вид был изумительным. Каким-то образом его не перекрывали даже более высокие здания, что открывало обзор от Центрального парка до Ист-Ривер, но Джейн предпочитала держаться твердых стен посередине помещения, которые образовывали малый квадрат, как бы вписанный в стеклянный атриум. Ощущение прохладной стены за плечами вселяло в Джейн уверенность.
Ее первым порывом было отыскать Линн и близнецов. Смутно знакомая женщина, которую Джейн заметила еще на прошлой вечеринке, стояла поблизости, оживленно с кем-то беседуя, но у Джейн не было сомнений, что она была в курсе прибытия Андре и Эллы. «Это, должно быть, сестра Андре», – догадалась Джейн. Ее лицо было сложно разглядеть, так как она стояла к ней в пол-оборота, но цветом волос и кожи они было похожи.
«Ей не нравится мое присутствие здесь, – подумала Джейн, и к удовлетворению от того, что она наконец пробралась в особняк, примешалась легкая тревога. – Но я тоже не в восторге от своего визита, так что как только я достану то, за чем пришла, все станут намного счастливее».
Увы, достать то, за чем она пришла, оказалось не так просто, как ей того хотелось бы. Для этого требовалось ускользнуть с вечеринки, для начала, и хотя Катрин Далкеску и намеревалась провести весь вечер спиной к Джейн, хозяйки дома вовсе не были настроены упускать ее из виду. Линн так и вовсе не сводила с Джейн пристального взгляда. Она так упорно сверлила девушку глазами, что Джейн постоянно порывалась расправить замысловатые складки на черной ткани своего платья-футляра, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Она остановилась на «элегантном и скромном», надеясь, что это поможет ей раствориться в темноте, но сначала, конечно, ей предстояло до этой темноты добраться.
Андре ревностно прижал Джейн к себе поближе, обняв за талию, и ее пробрала дрожь. «Огромный холл людей, которые держат врагов как можно ближе к себе». Но присутствие Андре хотя бы удерживало в стороне Линн, и Джейн почувствовала небольшое облегчение от того, что пока ей не нужно придумывать новые подробности о Малкольме.
Она чуть пригубила шампанское, потом сделала глоток побольше. «Может, все просто напьются», – понадеялась она, наблюдая за движением небольшой команды безмолвных официантов, разносящих подносы с бокалами. Если она и дальше продолжит в том же духе, она сама выйдет из строя раньше, чем любая из этих ведьм хотя бы захмелеет достаточно, чтобы потерять ее из виду. «Хорошо хоть, у Эллы переносимость алкоголя лучше, чем у Джейн», – подумала она нервно, и опустила руку с уже поднятым бокалом. Даже без утраченных форм восемь лишних дюймов роста позволяли поглощать больше еды и выпивки, чем ей хватало в прежнем теле.
– Андре, я все пытаюсь улучить минутку наедине, вы нас не извините, дорогая?
К удивлению Джейн, Кора МакКэрролл возникла словно из ниоткуда и ловко втиснулась между ней и ее спутником. Она обвила его руку своей и отвела в сторону прежде, чем он смог вставить и слово протеста. Джейн замерла, чувствуя себя у всех на виду, как олень на шоссе, выхваченный светом фар.
В центре комнаты Линн довольно усмехнулась и двинулась в ее сторону. Джейн огляделась в тщетных поисках прикрытия, но увидела поблизости только множество незнакомых лиц. Простая неприметная деревянная дверь, ведущая на черную лестницу, была всего в нескольких шагах, издеваясь над ней своей близостью. Джейн сердито посмотрела на нее, а потом снова перевела взгляд на Линн.
Но она не увидела ее винтажного черно-белого платья от Chanel, потому что кто-то перегородил дорогу Линн. Она мгновенно узнала хорошо очерченные мышцы обнаженной спины и изящную черную стрижку: на пути у Линн встала Катрин. Джейн задержала дыхание, но Линн не обогнула брюнетку. Ей, понятное дело, не терпелось узнать что-нибудь про своего сына, но, не желая создавать конфликт с Далкеску, она была готова отложить разговор. «Осторожная женщина, она держит открытыми все варианты, пока один их них не сработает».
Джейн тихонько попятилась к черному выходу. Последнее, что она увидела, прежде чем проскользнуть за дверь, был Андре, который широкими шагами возвращался к тому месту, где только что стояла Джейн, и на лице его была написана не меньшая злоба, чем у Линн. Джейн передернуло от его вида, и на мгновение она испытала настоящий страх. Одеревеневшими пальцами она подергала ручку, пока та не поддалась, и практически провалилась за дверь.
Внезапно, все вокруг стихло, слышен был только звук ее прерывистого дыхания. Она повозилась с застежкой своего клатча, рывком открывая его непослушными пальцами, и достала оттуда небольшой пакет. В нем лежало четыре пакетика поменьше, и Джейн использовала один из них, чтобы смешать в нем все ингредиенты. «Аннетт Доран, – лихорадочно думала она, закрыв глаза, – Аннетт Доран, Аннетт Доран, – перед глазами всплыло лицо девушки с тяжелой челюстью и светлыми волнистыми волосами. – Аннетт Доран. Аннетт Доран. Аннетт Доран, – карие глаза видения смотрели прямо на Джейн, которая не открывала глаз. – Аннетт Доран», – изо всех сил сосредоточилась она и нанесла смесь порошков на веки.
Когда она открыла глаза, лестница выглядела совершенно прежней, и Джейн испытала минутное разочарование. «Не думала же я, что обои здесь принадлежали Аннетт, верно?» Заклинание начнет работать только, когда Джейн увидит что-то из вещей Аннетт, так что пока не было возможности узнать, правильно ли она наложила его или нет. Но Джейн ощутила непривычное покалывание в кончиках пальцах и на веках, и убедилась, что ворожба все же действует.
Торопливо, но осторожно она стала спускаться по лестнице и остановилась на седьмом этаже. Здесь в основном располагались спальни, включая и ту, которую она делила с Малкольмом, так что начать логичнее всего было бы отсюда. С бешено колотящимся сердцем Джейн ввела тот же код, что и Андре на главном входе, и облегченно вздохнула, когда дверь поддалась. Были опасения, что паранойя Доранов стала сильнее с момента ее бегства месяц назад, но все замки отвечали на прежние коды. Джейн, телепатически сканируя этаж, насколько хватало ее способностей, вышла в коридор.
Было темно и тихо. Под ногами Джейн лежал один из бесчисленных восточных ковров Линн. Она бесшумно подошла к ближайшей двери. Бельевой шкаф, – констатировала она разочарованно, и снова закрыла дверь. Следующая дверь была уже больше похожа на то, что она искала: за ней ее взгляду открылась высокая кровать, тиковый шкаф и несколько мягких стульев около выложенного мозаикой камина. Кровать была заправлена, шкаф казался пустым, а приглушенный желтый свет фонарей с улицы не высвечивал ни единого личного предмета, которые искала Джейн. Она моргнула, надеясь, что ее волшебные тени проявят хоть что-то, хотя бы какую-то мелочь, но в поле зрения ничего не изменилось. Дом был огромен – она это понимала, но еще четыре одинаково стерильные и безликие комнаты спустя ее начали одолевать сомнения. Линн не забывала о своем прошлом, но так ли уж она была сентиментальна? Отель «Лоуэлл» производил впечатление более уютного и обжитого помещения, чем пустые комнаты здесь.
Скрип половицы где-то в лабиринте темных коридоров вынудил Джейн распахнуть ближайшую дверь и запрыгнуть внутрь. Она закрыла дверь почти до конца за собой, не давая язычку замка защелкнуться. От учащенного сердцебиения она уже чувствовала слабость и прислонила голову к окрашенной поверхности двери, пытаясь унять одышку. Она снова прислушалась и глубоко выдохнула весь воздух из легких, быстро оглядела комнату, в которой спряталась. Она была намного меньше и скромнее других, с окном не шире ее плеч. Комната Софии или кого-то из персонала. Разочарованно вздохнув, она выскользнула из маленькой комнатки.
«Я рассуждаю неправильно. Линн манипулирует прессой, как кукловод, но на самом деле она совершенно закрыта от окружающих. Она бы не оставила вещи Аннетт вот так, на всеобщее обозрение. Даже Малкольм решил спрятать сувенир в банковскую ячейку».
Решив так, она на ощупь пробралась обратно к выходу на черную лестницу. «Но она все еще может держать что-то поблизости».
Джейн теоретически знала, где должна располагаться комната Линн на шестом этаже, но сама никогда там не была. Задержав дыхание, она повернула гладкую латунную ручку, но та не издала и звука под ее нажатием. Ее глаза постепенно привыкали к темному интерьеру комнаты. Первой проявилась огромная кровать, а в конце концов Джейн смогла разглядеть и стулья, и низкий столик, и массивный гардероб. «И никаких окон – прямые солнечные лучи, что, испепелят ее?»
Она закрыла глаза и прислушалась к мыслям неподалеку, и только потом щелкнула выключателем. Комната была такой же холодной и скромной, как и в темноте: обои угольно-металлического цвета, напомнившие ей о свинцовых бесстрастных глазах близнецов. Узор на них изображал вьющиеся стебли такого же цвета, стремящиеся к самому потолку, но так и не достигающие его. На покрывале и подушках повторялся тот же безрадостный орнамент. «Дьявол и ее подушечки», – содрогнулась Джейн. Даже в теплом свете настенных ламп вдобавок к порошку на ее веках ничто в комнате не казалось посторонним. Однако при свете Джейн увидела в дальней стене дверцу, которую раньше проглядела.
«Это наверняка всего лишь ванная, – твердила она себе, хотя открытая дверь в ванную была справа от нее. – Это ничего не значит».
Но ее туфли с открытыми носами, украшенные кристаллами Swarovski, несли ее словно сами собой к закрытой двери. На полпути туда, половица медового цвета скрипнула под ее ногой, но было уже слишком поздно: никто не слушал ее, никто не пришел остановить ее, и через секунду ее рука обхватила ручку дверцы. «Это ужасная идея», – внушал ей разум, и она открыла дверцу настежь.
Все чувства Джейн обострились, как только она зажгла свет в том, что могло быть только частным кабинетом Линн. Массивный письменный стол из тика, поставленный перед глубоко посаженным окном, по левую руку – тоже тиковые шкафы для документов. Взгляд Джейн упал на стены в таких же обоях, что и в спальне, ища что-нибудь очевидное, например, сейф за картиной – но нет, ничего не было. Линн явно предпочитала аскетичные рабочие условия. Стол был таким же голым, как и стены. «Она одержима своей историей, уж я-то знаю», – боязливо подумала Джейн, с опаской вытягивая один из ящиков шкафа для бумаг. Он легко поддался, и она захлопнула его чуть сильнее, чем требовалось, и, не дожидаясь пока он закроется окончательно, потянулась к следующему. Второй ящик тоже не был заперт, и Джейн быстро обыскала всю комнату. Ничто не бросалось в глаза, все было открыто.
«Кто такая эта женщина?»
Дыхание Джейн участилось. Она не могла пропустить всю вечеринку, но что ей сейчас оставалось делать? Весь ее план строился на предположении, что Линн до сих пор может иметь что-то из вещей Аннетт, но что делать, если она все это время заблуждалась?
Она проковыляла обратно в безукоризненную спальню, ее живот свело отчаянной судорогой. Дрожащими пальцами она выключила свет, и в кабинете, и в спальне, и очутилась в коридоре. Закрывая за собой дверь, она поняла, что не закрыла дверь в кабинет, но у нее в ушах гудело, и все ее тело было сокрушено тяжестью неудачи, и такие мелочи не имели для нее значения в эту минуту.
«Еще две недели под видом Эллы, и потом можно возвращаться и снова пускаться в бега, уже как Джейн». Если вещи Аннетт и были где-то в доме, это был огромный дом, и разве не говорил ей когда-то Малкольм, что живущие здесь семьи то и дело его перестраивали? Откуда Джейн знать, что Ариэль МакКэрролл не спит сегодня на старой подушке Аннетт? Прошерстить все восемь этажей особняка за один вечер было никак невозможно, если она не хотела привлечь к себе ненужного внимания.
Она прильнула к холодной стене коридора и закрыла глаза, не чувствуя ничего, кроме разочарования. Ей нужно было собраться, придумать новый план, но в голове было пусто. Не зная, что еще делать, она оторвалась от стены и поплелась наверх.
Она поднялась и надавила пальцами на виски, чтобы собраться с мыслями.
– Ладно, – прошептала она и двинулась вперед, но ее рука замерла прямо над ручкой двери, ведущей в атриум.
«Они называют его атриумом, но это не совсем так», – проснулся в ней архитектор. Атриум освещался светом, который лился через стеклянные стены, окружающие здание с четырех сторон, и стеклянный фрагмент потолка. Но был и еще один уровень над ним, в форме полого квадрата. И лестница, которая вела к этажам ниже, которые она только что исследовала, но еще один пролет вел наверх, на настоящий последний этаж особняка.
Этаж, где Линн хранит все свои темные секреты.
Воспоминание о боли и страхе прострелило каждый нерв в ее теле. Но сразу за ним последовал прилив полной решимости, и Джейн знала, куда нужно идти.

Глава 19

Лестница на чердак не была покрыта ковром, и Джейн осторожно опускала на ступени поочередно носки и каблуки, чтобы не издавать лишнего шума. Ее ноздри наполнял запах пыли и сосны, и она была уверена, что когда она вернется на вечеринку, ее волосы будут отдавать плесенью.
Первая дверь наверху вела в комнату, похожую на детскую, но Джейн, наученная горьким опытом, не радовалась раньше времени. «Она только похожа на детскую, я-то знаю, что это комната Чарльза». С сожалением она моргнула пару раз покрытыми порошком веками на всякий случай, но ничего не произошло. Ее догадка подтвердилась, когда ее заколдованному зрению ничего не проявилось, но Джейн все равно была слегка разочарована.
Следующая комната была устроена как класс для занятий с одинокой партой под скосом крыши. «Неужели они приводят сюда учителей?» – мимоходом подумала она, водя пальцами по пыльной доске. Всю свою жизнь Чарльз провел на этом чердаке. Прислуга, конечно, знала о нем, но позволила бы Линн проникнуть сюда человеку со стороны? Джейн вообразила, как София, миниатюрная пучеглазая служанка Доранов, стоит у доски и дает пускающему слюни Чарльзу урок географии.
«Хотя, ему наверняка бывали нужны и доктора», – резонно отметила Джейн, и словно чердак сам помогал ей найти ответы на вопросы, за следующей дверью она увидела самую настоящую больничную палату, перемещенную на чердак в Верхнем Ист-Сайде. «Да уж, если Линн хочет сохранить что-то в тайне, она выкладывается по полной», – Джейн покоробило от этой мысли, и она поспешила дальше.
В следующей комнате, расположенной правее от двери, она нашла внушительных размеров телевизор с плоским экраном, диван, в котором можно было утонуть, шкаф от пола до потолка, заставленный всевозможными настольными играми, и Чарльза. Слипшиеся пряди его каштановых волос свешивались на глаза, которые напоминали Джейн тупую и пустую версию глаз Малкольма. Его угрожающая фигура была вжата в угол дивана, как будто остальные три четверти были под запретом, в его мясистых руках были фигурки от игры «Стратего». Он поднял голову на мягкое поскрипывание открывающейся двери, и еще одна фигурка выпала у него изо рта.
– Джейн! – радостно поприветствовал он. – Мой друг Джейн.
Она отшатнулась при упоминании ее настоящего имени и поднесла руки к лицу. Длинные сильные пальцы были все того же коричневого оттенка, стрижка все еще была до плеч. Она стремительно ощупала щеки, нос, губы – все выдавало в ней только Эллу. Ее маска никуда не испарилась… Чарльз просто не видел ее.
– Чарльз, – отозвалась она ровно. – Ты помнишь меня?
Он тяжело спрыгнул с дивана, и она потянулась проверить, открыта ли дверь, на случай, если ей понадобится бежать. Но он скрылся в противоположном направлении, и, прикинув за секунды все варианты нежелательного развития событий, Джейн сжала кулаки и последовала за ним. Чарльз был непредсказуем и нечистоплотен, поэтому она держалась на расстоянии, но его не волновало ничто, кроме какой-то поставленной самому себе задачи.
Когда они дошли до его, по всей видимости, спальни, где были все игрушки, которые только можно купить за деньги, изрядно потрепанные из-за его безумия и плохого обращения, Чарльз бросился рыться в верхнем ящике белого комода, попутно отбрасывая носки в разные стороны. С триумфальным гортанным звуком он извлек искомый предмет, и Джейн густо покраснела: он держал красные кружевные трусики, которые принял от нее как плату за возможность сбежать с чердака в прошлый ее визит сюда.
– Джейн, – нежно повторил он, поглаживая кружево, как кошку.
– Я же сказала, что еще вернусь, – сочиняла она на ходу, хотя не помнила, говорила ли что-то подобное на самом деле. Чарльз не отрываясь смотрел на нее, и она не имела ни малейшего представления, что могут увидеть его бессмысленно глядящие глаза.
– Чарльз, – начала она снова, пробуя коснуться его сознания своим. – Мне снова нужна твоя помощь. Ты так помог мне в прошлый раз, я знаю, ты можешь сделать это снова.
– Друзья помогают, – пробормотал он, двигаясь боком и садясь на свою небольшую кровать. Но он не смотрел на нее, и Джейн, просочившись через верхний слой его мыслей, увидела, как зла на него была мать после ее побега. Линн, конечно, не подозревала, чтобы Чарльз сам решил помочь Джейн, что и уберегло его от настоящих мучений, но она все-таки была его матерью, и ее ярость и так была для него достаточно болезненна.
– Все будет не так, как в прошлый раз, – пообещала Джейн, искренне надеясь, что не обманывает его. Как бы ни напугал ее Чарльз в прошлом, она не желала ему зла. – Я просто хотела узнать о твоей старшей сестре. Можешь рассказать мне об Аннетт?
– У меня есть брат, – неуверенно ответил Чарльз, сунув руку в карман. Джейн вспомнила, что ему нравилось носить с собой старый йельский брелок, подаренный Малкольмом, и искренне надеялась, что именно брелок он сейчас теребит руками. – У него была сестра.
«Они никогда не встречались», – вспомнила Джейн. Неудивительно, что он не понимал, что они родственники. Бессмысленно искать изображения Аннетт в голове Чарльза. Чарльз и зачат-то был только потому, что она умерла. «Или потому что они считали, что она умерла».
– Он рассказывал тебе о ней?
Чарльз отрицательно покачал головой и начал раскачиваться взад-вперед на кровати. Джейн пронеслась по его памяти, приостанавливаясь каждый раз, когда натыкалась на юную версию Малкольма, хотя даже не имела точного представления, что именно ищет. Она знала, как выглядела Аннетт в том возрасте, когда она предположительно утонула, но если Чарльз когда-нибудь и видел ее фотографию, то это воспоминание было погребено глубоко в его памяти. «Хотя в его голове в принципе царит полный бардак», – подумала она с раздражением. Между его мыслями не было связей, которые она могла бы понять или проследить, и его воспоминания сыпались на ее разум, как куски штукатурки с потолка во время землетрясения.
Чарльз вдруг сорвался с места, и Джейн отскочила в сторону. Но он лишь проковылял к другой двери в комнате, невнятным жестом приглашая идти за ним. Джейн знала, что пора возвращаться. Она и так уже порядочно задержалась, ища эту иголку в стоге сена. Но она не могла ничего с собой поделать. Теперь, когда она стояла лицом к лицу с потерянным грустным ребенком, которого однажды считала воплощением кошмара, она испытывала всепоглощающую потребность увидеть все, что он хотел ей показать. Она аккуратно обошла некое подобие крепости из подушек и двинулась за ним.
Через две комнаты они как будто покинули часть чердака, отведенную Чарльзу. «Комната, в которой меня держали связанной, должна быть где-то рядом». Холодок пробежал по ее спине при этой мысли. В тот раз они добирались до лестницы самым коротким путем, не проходя все комнаты Чарльза, но между местом, где они сейчас находились, и частью чердака по ту сторону лестницы расстояние было совсем небольшим. «Обратно мы пойдем длинным путем», – пообещала себе Джейн отвлеченно. Тут она заметила, что Чарльз остановился. При виде комнаты, куда он ее привел, она тоже замерла как вкопанная и уставилась туда.
По всем стенам были развешены полки, забитые стройными рядами коробок. Коробки на полу были свалены кучей. Человеку, возможно, и хватило бы места протиснуться между ними, но не без труда. У большинства из них не было крышек, так что уголки верхних коробок утопали в нижних, образуя таким образом картонные пизанские башенки, которые заваливались то на одну, то на другую сторону. На каждой были проставлены инициалы, и Джейн видела бумаги, ленты, награды, глиняные фигурки, мягкие игрушки, проглядывающие в щели. Злые буйнопомешанные ведьмы хранят детские рисунки?
Оказывается, да. Некоторые коробки были помечены «М.Д.» – Малкольм Доран. С замиранием сердца она вытянула из стопки одну из них, и удержала грозящую развалиться башню, когда та начала шататься. Внутри были модель солнечной системы, блокноты, один-единственный наколенник. Джейн задумчиво крутанула Сатурн.
– Они никогда ничего не выбрасывают, да?
– Сестра, – пожал плечами Чарльз, царапая пожелтевшим ногтем угол коробок Блейка Хелдинга.
Джейн непроизвольно улыбнулась. По-своему Чарльз снова помогал ей. К тому же приятно снова быть узнанной под твоей настоящей личиной. Особенно тем, кто в данный момент не желает твоей смерти. Она понимала важность этого шага, знала, что это лишь на время, но сейчас, когда вот уже две недели она в каждом зеркале видела постороннего человека, ее маскировка начинала действовать ей на нервы. Если бы лицо Джейн не продолжало мелькать то тут, то там в газетах рядом с фотографией Малкольма, она бы начала забывать собственное лицо. Форму ее собственных глаз уже было непросто вспомнить.
– Ты не знаешь ее среднее имя? – спросила она с надеждой, уже роясь по коробкам. Чарльз был слишком занят, чтобы удостоить ее ответа – он сосредоточенно ковырял дырку в выбранной им коробке. Но это не имело значения, Джейн и без того узнала бы два из трех ее инициалов. Она беспорядочно прошлась по груде коробок, не пропуская ни одного ярлыка. Все они были так похожи, что сливались в одно пятно, и ей казалось, что одни и те же коробки она проверяет по несколько раз. Одна из коробок даже слегка засветилась. Джейн несколько раз моргнула, но свечение не исчезло. Напротив, коробка была ярче всех вокруг, и, казалось, светилась изнутри. Джейн изогнула шею, пока не нашла надпись: «А.Л.Д.» Джейн уставилась на коробки, стараясь рассмотреть как можно лучше. Две другие коробки также излучали свет, и Джейн широко улыбнулась. «Три коробки вещей Аннетт – ее вещей, не отданных и не передаренных – это даже больше, чем нужно». 
Она принялась перебирать вещи в первой коробке. В основном эта была одежда: повседневные маечки и шорты, нарядные туники и леггинсы, синее бархатное платье с кружевными вставками, от которого у Джейн перехватило дыхание.
– Самый нарядный в мире шестилетний ребенок, – пробормотала она, возвращая коробку на место. Одежда была недостаточно личной. Джейн могла использовать только то, что Аннетт по-прежнему считает своим, даже по прошествии всех этих лет. Она сняла еще одну коробку с полки и наткнулась на настоящую золотую жилу: обтянутая кожей шкатулка, доверху набитая серебряными цепочками, сережками-клипсами и другими драгоценностями: две пары гелевых туфель, кукла, похожая на самодельную, пять пыльных бархатных коробочек со стеклянными фигурками – все в том же стиле, что и единорог, уничтоженный во время первого заклинания, и плюшевый кролик, потрепанный от бесчисленных стирок. Под этим было еще больше, но она не стала даже пытаться искать.
– Спасибо тебе, – от всего сердца поблагодарила Джейн.
Чарльз по-прежнему был наполовину скрыт из вида за грудой коробок и не смотрел на нее, и его робость придала Джейн смелости. Она сняла с мизинца красивое кольцо с орнаментом и, задержав дыхание, на цыпочках подошла к нему. Ей показалось, она увидела легкую улыбку на его невыразительном лице, когда она вложила кольцо в его ладонь.
– Мне пора, – сказала она, пятясь и тяжело глядя на кольцо. «Оно больше не мое. Не имеет никакого ко мне отношения», – твердо сказала себе она. – Возьми себе это. А я еще вернусь проведать тебя. Ты и вправду хороший друг.
Только произнеся эти слова, она поняла, что говорила их искренне. Она бесшумно сбежала по ступеням с коробкой, которую можно будет спрятать прямо у черного входа и незаметно подобрать позже. Она на собственном опыте убедилась, что на Парк-авеню, 665 никогда не обращали внимания на черный ход.
«А после останется только пережить остаток вечера», – оптимистично добавила Джейн. Косые взгляды от чародеек и напористость Андре никогда не входили в ее представления о приятном времяпрепровождении, но внезапно даже это стало казаться терпимым.

Глава 20

Джейн большим пальцем потерла истрепанный серый мех на игрушечном кролике. Коробка и все ее бесценное содержимое лежало на полу около шкафа. Она скрестила ноги на пуховом одеяле, еле сдерживаясь, чтобы не запрыгать от воодушевления. Ей так не терпелось изучить добычу, что она даже не стала вылезать из своего черного платья со складками, хотя, едва переступив порог номера, освободилась от сверкающих туфель.
А вот освободиться от Андре было непросто даже после вечеринки. Вернувшись в атриум, она весь вечер отвечала на его расспросы одно: она отравилась, – повторяя это во всевозможных контекстах и комбинациях, и, наконец, он сдался. «Несложно было поверить в мое плохое самочувствие после беготни по всем этажам вниз и вверх», – созналась она. Когда она посмотрелась в зеркало отельного лифта, то поняла, что напрочь забыла подправить прическу и макияж, спеша вернуться на вечеринку Доранов. «Немудрено, что он дал мне ускользнуть прямо у него из рук. Я бы в таком виде тоже не захотела с собой спать». Но она ничего не чувствовала, кроме пьянящей радости: теперь ничто не остановит ее в поисках Аннетт.
Она бросила кролика на одеяло, откуда он уставился на нее одним стеклянным коричневым глазом. «Получится ли у меня все сделать самой? – засомневалась она. – Может, подождать?» В конце концов, когда она накладывала заклинание в прошлый раз, с ней рядом были две викканки, хрустальные шары в ассортименте и пузырек безвкусного сильнодействующего зелья. Но Джейн была взвинчена, и магические разряды так и искрили в ней. Она все равно не сможет сегодня заснуть. Магия, струящаяся по ее венам, словно нашептывала, что пока в ее руках достаточно силы, все остальное – лишь декорации.
Она закрыла глаза, сделала семь глубоких вдохов и позволила своему сознанию устремиться к маленькой потрепанной игрушке. Чувствуя себя глупо, но все же стремясь воссоздать те нюансы заклинания, которые могла, она подняла руки и сцепила их в кольцо вокруг кролика. Она держала магию внутри этого круга, вращая ее, как воду в воронке. Она не могла вспомнить напевов Мисти, и заменила текст мантрой, которой научила ее Ди, концентрируясь на ритме, а не на словах.
Ее руки не опустились ни сантиметром ниже, но спустя несколько минут она уже физически ощущала синтетический ворс игрушки, пластиковые усики, темное стекло глаз-бусинок. Она практически чувствовала жир, оставшийся от невидимых отпечатков Аннетт со всех тех раз, когда девочка держала кролика за лапу, обнимала его или просто брала в руки. По стремительному завитку магии Джейн направила свою волю, следуя за ней в поисках девушки. «Где она. Покажи мне Аннетт».
Низкий гул, сперва тихий, едва слышный, постепенно нарастал, и Джейн пожалела, что не может закрыть уши руками. В этот момент ее сознание было бесцеремонно вырвано из тела. Она была готова к испытанию, но боль оказалась сильнее, чем в прошлый раз. «Зелье бы сейчас не повредило», – мысленно вздохнула она, желая снова оказаться в своем теле, чтобы ее могло стошнить. Но ей ничего не оставалось делать, только ждать, пока боль рассеется, потому что где бы она ни была, это был не отель «Лоуэлл».
«Тогда где я? И где она?» Джейн попыталась оглядеться, но в очередной раз оказалась раздосадована собственным бессилием даже моргнуть по своей воле. Ей придется ждать, пока Аннетт пошевелится, повернется, услышит, увидит… «В этот раз я хотя бы точно знаю, в чьем я теле», – утешила себя она. Оставив за спиной растерянность и шок от факта, что она по ошибке влезла в тело мнимой покойницы, Джейн была уверена, что сможет остаться до тех пор, пока что-нибудь не прояснится.
Когда зрение Джейн вернулось в норму, Аннетт нарезала лимоны на дольки. Дешевый нож для овощей монотонно впивался в желтую мякоть снова и снова, разделяя ее сначала на четыре, и затем на восемь частей. «Похоже, в ближайшее время ничего не прояснится». Джейн сосредоточилась на боковом зрении и заметила, что Аннетт была не в своей удручающей затрапезной квартирке. Это место выглядело больше и мрачнее, хотя ранний утренний свет и проникал в комнату через окошко на задней стене. Бар, предположила Джейн, с усилием выхватывая на периферии уголок чего-то вроде музыкального автомата. Аннетт бросила нарезанные кусочки в белую пластиковую емкость, и Джейн замерла в ожидании. Но та только достала очередной лимон из другой емкости, разрезала на половинки и повторила процедуру.
«Да вы издеваетесь, – закричала бы Джейн, но челюсть Аннетт даже не дрогнула. – Я провернула это заклинание, абсолютно самостоятельно, а ты будешь все время просто стоять и готовить?» Она не знала, на сколько у нее получится задержаться в этот раз, а лимоны были слишком распространенным продуктом, чтобы хоть как-то подтолкнуть ее к разгадке.
Аннетт закончила резать фрукт, добавила дольки к остальным и повернулась. Джейн воодушевилась и подобралась, но тут же расслабила все бестелесные мышцы в разочарованном жесте. Аннетт искала лаймы. Они были чуть поодаль от контейнера с лимонами, вдоль бара, и как только Аннетт нашла фрукты, она положила один на разделочную доску и возобновила свое невеселое занятие.
«Я что-то видела, – сообразила Джейн спустя несколько секунд наблюдения за ножом, разрезающим ядовито-зеленую кожуру. – Там точно что-то было, посмотри назад!»
Аннетт разделалась с лаймом, бросила кусочки в пустой пластиковый контейнер и окончательно отвернулась от нарезанных фруктов и доски. Джейн почувствовала, как ее собственные мышцы потягиваются, как похрустывают суставы, пока хозяйка ее тела разминается, сложив руки за спиной и изогнувшись дугой. Поле зрения Аннетт теперь преимущественно занимали ряды стаканов разных форм и причудливых бутылок алкоголя. За бутылками она заметила пыльное зеркало в черных пятнах. В нем отражалась темная комната, полная деревянных столов и скамеек, а также очерченный прямоугольник бело-сероватого света.
«Окно!» – поняла она с учащенным сердцебиением. Оно было в зеркальном отражении и заметно только через полузакрытые глаза, но это не имело значения: силуэт с улицы был симметричным, и в помещение проникало достаточно света, чтобы она могла обозначить его общий контур. «Крыша с двумя стеклянными конструкциями, как половинки расколотой бочки, – быстро перечисляла Джейн, стараясь запомнить любую деталь. – Желтоватый кирпич. Посередине – башня с небольшими часами». Она толком не успела опомниться, как смазанное красное пятно пронеслось перед окном, полностью загородив вид на здание. Аннетт начала поворачиваться обратно к разделочной доске, и Джейн мысленно потянула ее за сознание, внушая девушке повременить. Однако ее магия совершенно не работала без тела: Аннетт вернулась к работе без промедления.
Но в момент ее поворота Джейн удалось рассмотреть то, что так кольнуло ее сознание раньше. Свернутая газета лежала на барной стойке рядом с лаймами, и в этот раз Джейн удалось ухватить ее четкое изображение, пока ее взору вновь не предстала разделочная доска в каплях цитрусового сока.
«Times» – гласила надпись со сложным узором. Достаточно распространенное название для газеты, но Джейн точно знала, что она видит. В конце концов она наблюдала этот же узор ежедневно все два года ее работы в «Ателье Антуан», потому что Элоди Дессе, дочь британского дипломата, с рождения выписывала лондонскую «Times». «А красное пятно – теперь я почти уверена, что это был двухэтажный автобус».
Джейн почувствовала, как сознание утягивает ее прочь от Аннетт. Пока что ощущение было ненавязчивым, но Джейн подозревала, что вскоре это изменится. В этот раз у нее все получилось хорошо, но заклинание не могло держаться вечно. Она подумала было сопротивляться его тяге, но ощущение того, что ее с силой втолкнули обратно в собственное тело, было слишком болезненныи. «И я устала, – мысленно добавила она, чувствуя упадок духа и сил. – Нужно возвращаться».
И Джейн отпустила сознание. Она моргнула и увидела белый потолок своего номера, почувствовала сбившееся одеяло под сжавшимся телом.
«Я сдалась, – гулко отдавалось в ее голове. – Я была там и просто опустила руки».
Но вся энергия покинула ее. Она не могла пошевелить и пальцем, чтобы сесть или просто протянуть руку и включить лампу. Ее сознание поплыло прочь в темноту, насильно погружая ее в сон, который больше напоминал временную смерть.

Глава 21

Джейн была в своем старом фермерском доме в Сент-Круа-сюр-Амори, но никак не могла найти бабушку. Джейн металась по дому, проводя пальцами по гнетущим масляным картинам, развешанным вдоль лестницы, и затем по круглому кухонному столу с букетиком увядших маргариток в так хорошо знакомой ей голубой глазированной вазе. Она хотела позвать бабушку – это было бы вполне естественно, но голос не подчинялся ей. Она выбежала из кухни и с тревогой заторопилась в гостиную. Коридор показался слишком коротким. Она боялась войти и хотела потянуть время, но дверь была прямо перед ней, и бежать от того, что ждало ее внутри, было некуда.
Она хотела подготовить себя к тому, что обнаружит за дверью, но сосредоточиться было невозможно, потому что во входную дверь их домика барабанил Малкольм. Она старалась, но казалось, что каждый шаг, приближающий ее к гостиной, заставлял его еще громче стучать в дверь. «Почему он не может просто позволить мне сделать это? – сердито подумала она. – Я же здесь только из-за него».
Она хотела войти и увидеть бабушку, но стук не давал ей собраться с мыслями. Она замешкалась между входом в гостиную и дверью в дом. Может, будет проще сначала узнать, что хочет Малкольм, и потом уже идти к бабушке. «Но мне нужно увидеть ее», – встревожилась она. Была какая-то причина, почему она должна была увидеть ее до того, как впускать Малкольма, но из-за грохота за входной дверью она никак не могла припомнить, какая.
«Войдите», – прошептала она.
– Войдите, – пробормотала она вслух, переворачиваясь и пряча лицо в мягкую подушку.
Она тут же подскочила и села. Снова раздался стук в дверь ее номера, и она осознала, что у нее есть всего несколько секунд, чтобы подготовиться к тому, что ждало за дверью. Она сунула плюшевого кролика под матрас, тщательно накрыв его одеялом, чтобы ничего не было видно. Она встала с постели, запихнула коробку с остальными вещами Аннетт в шкаф и на минуту задержалась, чтобы накинуть на черное платье махровый гостиничный халат.
Когда она подошла к двери своего номера, в дверь барабанили так же громко, как и в ее сне. Она открыла. Но это был не Малкольм (ну конечно, нет , запоздало сообразила она с легким сожалением) – это был Андре.
Он был удивлен не меньше ее, и она подумала, насколько же потрепанной она должна выглядеть после вчерашнего марафона из стресса и колдовства. Но он быстро взял себя в руки и с хищной улыбкой представил ее взору бутылку Pommery.
– Я взял на себя смелость составить тебе компанию для позднего завтрака, – вежливо объяснил он. – Так что я пришел не с пустыми руками.
Его улыбка оставалась прежней, но его взгляд между тем скользнул за ее плечо, чтобы осмотреть номер, насколько ему позволял угол обзора. Его тело слегка подалось вперед, и она увидела, что ему не терпится войти внутрь, чтобы осмотреть все получше.
«Должно быть, я окончательно вывела его из себя своим вчерашним поведением». Он насторожился с того самого момента, как узнал, что она колдунья. Конечно, он не поверит дурацкой отговорке о больном животе. Но все улики истинной причины ее пребывания у Доранов были спрятаны, так что она улыбнулась, усыпляя его бдительность, и отошла, пропуская его внутрь.
– Я вызову обслуживание номеров. Нам нужен апельсиновый сок. Или у тебя на кухне есть? – спросил он. Его голос растворялся по пути в ее жилую комнату.
– Нет, – ответила Джейн, медленно идя следом. Подробности предыдущей ночи стали всплывать в ее удивленном сознании. – Но боюсь, у меня нет и времени для долгих завтраков. Мне сегодня нужно неожиданно уехать, так что давай отложим эту бутылку до моего возвращения.
Хлопок пробки шампанского вспугнул ее, и она отпрянула в коридор. Андре, как всегда элегантный и невозмутимый, достал из шкафчика два бокала, аккуратно по очереди наполнил их до краев и протянул один Джейн. Она хотела было взять шампанское, но Андре не отпустил бокал. Она подняла взгляд, и его жгучие черные глаза впились в нее.
– И куда же ты едешь? – от невозмутимости в его голосе не осталось и следа.
Джейн едва не отшатнулась, но сдержалась. Андре заметит любое проявление страха или сомнения. «Интерес Линн ко мне – палка о двух концах. Он не может позволить себе спугнуть меня, но будет под микроскопом изучать каждое мое движение». Она закрыла глаза и пригубила шампанское, стараясь тянуть время, чтобы успокоить нервы. Она уже лгала Андре обо всем, о чем только можно, и едва ли он опять ей поверит. Почему бы не сказать, куда она действительно направляется? Лондон – большое место, и никто, кроме нее, вообще не знает, что Аннетт Доран жива. Лучше было не врать в безобидных мелочах, чтобы не оказаться пойманной на такой ерунде.
– Мне нужно съездить в Лондон, – ответила Джейн, намеренно поворачиваясь к нему спиной и отходя к дивану. – Сегодня днем. По семейным делам.
Тремя стремительными шагами Андре пересек комнату и сел рядом с ней на диван. От осознания его близости волоски на ее руках встопорщились, и она рассеянно потянула за рукава халата.
– Ты никогда не рассказывала о своей семье.
«Не могу же я сочинить из воздуха целую отдельную ветвь колдовского рода», – поняла она с отчаянием. Любые конкретные факты можно проверить. Лучше всего – говорить расплывчато.
– Это ужасно скучно, – отмахнулась она, невинно распахивая глаза. – Но иногда моей двадцатилетней кузине приходит в голову уходить в безбашенные загулы. Она уже дважды была на реабилитации, но в ее голове ничто надолго не задерживается. Так что в этот раз моя очередь поставить ей мозги на место, пока она опять не выйдет из-под контроля.
Андре посмотрел на нее задумчиво.
– Лондон. Сегодня.
Она кивнула, попивая шампанское и надеясь, что он расслабится и сделает то же самое.
– Кажется, большинство рейсов вылетает во второй половине дня, но я еще даже не заказала билет, так что мне предстоит насыщенное утро.
Он весело усмехнулся.
– Еще бы, учитывая, что уже почти полдень.
Вот черт.
Джейн повернула голову, чтобы взглянуть на часы на каминной полке. «Немудрено, что он не ожидал увидеть меня в халате». Заклинание вымотало ее куда сильнее, чем она предполагала, и Джейн проспала одиннадцать часов.
– Ого, – отозвалась она слабо. – А все последствия вчерашнего.
Андре кивнул и задумался. Джейн надеялась, что он сопоставляет ее нынешний раздрай с ее продолжительным отсутствием вчера на вечеринке. Она надеялась, что все хвосты у него сойдутся, даже несмотря на то, что это лишь совпадение.
– Похоже, я могу быть полезен, – сказал Андре наконец.
Джейн удивленно вскинула бровь, и Андре продолжил.
– У меня была и другая причина для сегодняшнего визита к тебе, – признался он виновато. – Я собирался сказать, что мне тоже на некоторое время нужно будет уехать из города, и надеялся, что ты простишь мне мое отсутствие. Это было неизбежно… Но похоже, все складывается наилучшим образом.
– О, – выпалила Джейн и замолчала в смятении. – И куда же ты едешь?
– В континентальную Европу, – промурлыкал он, и Джейн сразу поняла, что большей конкретики от него не дождется. – Но, кроме того, я подумывал сделать остановку в Лондоне, и сейчас это кажется очень привлекательной перспективой. Так что, – перешел он на деловой тон, чем застал ее врасплох, – мы полетим на моем самолете. Вылет запланирован на пять часов, а значит, в нашем распоряжении прорва времени для завтрака.
Джейн замерла. Это было внезапно. 
– Я не хотела бы навязываться, – начала она, прекрасно понимая, что все ее протесты будут обречены на провал.
– Чепуха, – отмахнулся Андре, как она и думала, и потянулся к ней, взяв за подбородок и нежно поворачивая ее лицо к себе. – Я не приму отказа.
– Что ж, – медленно ответила Джейн, непроизвольно облизывая губы, – тогда мне придется согласиться.
Он улыбнулся шире и поднял нетронутый бокал шампанского. Чокаясь с ним, она перебирала в уме все возможные причины для отказа. Она открыла рот, чтобы дать задний ход, но прежде чем успела вымолвить хоть слово, он запечатал ее губы поцелуем. Всякие возражения покидали ее мозг по мере того, как поцелуи становились все решительнее, все требовательнее.
Он положил ее на диван и распахнул полы ее халата, лишь мельком посмотрев на платье со вчерашнего вечера, надетое под ним. Его большие умелые руки без секунды колебаний нашли потайную застежку, и ее тело приподнялось с дивана, жадно встречая его на полпути.
«Опасность», – прошептал тихий голосок в ее голове, но напряжение только усилило дрожь в ее теле.
«Мне все равно».

Глава 22

Солнечный свет мерцал на побережье Ямайки, разбиваясь на миллионы ярчайших точек в иллюминаторе. Джейн слышала, что частные самолеты обычно не так роскошны, как мы себе их представляем, но самолета Далкеску это явно не касалось. Тяжелые шторы с золотой вышивкой служили своего рода перегородками, открывая и закрывая которые можно было создать эффект места настолько общего или интимного, насколько требовала ситуация. Андре остановился на интимном варианте. Для взлета и посадки в салоне было два просторных кресла, а на противоположной стороне – низкий диван шириной почти с кровать. Шторы также завешивали стены, скрывая стандартный серый пластик внутренней обшивки самолета. Обстановка была не вполне во вкусе Джейн: румынам явно нравилась алая кожа, бархат и нагромождение вычурных деталей, тогда как она предпочитала чистые открытые пространства. Но нужно признать, все здесь было роскошно, и едва самолет набрал высоту и гравитация ослабила свою тягу, можно было представить себе, что она находится в чувственно оформленной комнате отдыха, а вовсе не в тысячах миль над землей.
«И с сексуальным незнакомцем в придачу», – подумала она, искоса поглядывая на Андре, пристегнутого в кресле рядом с ней. За две недели обычно можно хотя бы начать узнавать кого-то поближе, но их неясная игра в контр-контр-агентов способствовала тому, чтобы она не представляла, кем на самом деле был сидящий рядом с ней человек. «Оно и к лучшему», – считала она. Ей на самом-то деле не хотелось никаких романов, а позволить себе отношения она и вовсе не могла. Так что если каким-то чудом Андре вдруг окажется хорошим приятным парнем, в которого не грех и влюбиться, она бы предпочла об этом не знать. А если – и Джейн считала этот вариант правдоподобнее – он окажется таким же бессердечным человеком с черной душой, как Линн Доран, об этом ей тоже лучше не знать. Куда приятнее было находиться в постели с незнакомцем, чем с врагом.
Он зажмурился от слепящего солнца, его длинные черные ресницы на мгновение коснулись оливковой кожи, и Джейн едва сдержала вздох восхищения – так он был красив. Куда лучше было просто жить сегодняшним днем, не задавая лишних вопросов. Если не допускать ошибок и не доверяться ему чересчур, он мог стать идеальным партнером.
Андре приоткрыл глаза и взглянул на ее небольшую упругую грудь. Джейн выяснила, что вполне может обходиться без лифчика, и Андре более чем ценил это нововведение в ее гардеробе. Но они оба отвлеклись на неяркий, но хорошо заметный огонек, вспыхнувший над дверью кабины. Джейн покашляла и выпрямилась в красном кожаном кресле.
– Что, мы уже снижаемся?
– Самолет – нет, – ответил Андре, с чуть более явным акцентом, чем обычно. Он нажал на кнопку в стене, дверь распахнулась, и показалась стюардесса, одетая в форму, больше всего напоминающую черное кожаное бюстье.
Серьезно?
Женщина прошла внутрь, покачивая бедрами. В ней угадывались повадки опытной доминатрикс. Джейн непроизвольно вжалась в кресло, но женщина только положила полоску глянцевой бумаги Андре и ей на колени и продефилировала обратно.
– Обед, – коротко объяснил Андре, а если зрение ее не подвело, то она заметила, как Андре слегка покраснел, приподнимая бумагу на уровень глаз, чтобы показать ей красовавшееся на нем меню.
«Спорим, стюардесса здесь выполняет не только обязанности официантки», – подумала Джейн, и сама немного покраснела. Она сжала меню одной рукой и пробежалась по нему несколько раз, пока слова не начали обретать какой-то смысл.
«Стоит ли в принципе заказывать устриц в самолете? А в этом  самолете?»
Обед, конечно, не вызвал никаких нареканий, как это всегда бывало и на земле в ее бытность невестой Малкольма. Кроме устриц, тут были тосты с икрой, тартар из красного берикса, перепел средней прожарки и бёф бургиньон, готовый составить конкуренцию даже стряпне ее бабушки. Стюардесса периодически возвращалась в салон, меняя блюда и принося подходящее вино, и улыбалась, заставляя Джейн чувствовать себя неловко, словно ее одежда вдруг стала прозрачной.
Но когда обед был окончен, а солнце садилось в Атлантический океан, она осталась наедине с Андре в красном кожаном салоне. Совпадение или нет, но и он периодически бросал на нее такие взгляды, что можно было усомниться, одета ли она вообще, и если нет, то не хочет ли что-нибудь предпринять по этому поводу. Хоть она никогда и не могла прочесть его мысли благодаря блокирующему заклинанию Катрин, она имела весьма обоснованные догадки о том, чем сейчас занят его мозг. «Нам еще лететь и лететь», – рассудила она и томно потянулась всем своим тонким телом.
– Знак «Пристегните ремни» погас, – сказал он, вторя ее мыслям. – Не хочешь ли ты посмотреть на остальные части самолета?
Джейн послушно расстегнула ремень, но с места не встала.
– И что же я там увижу? – спросила она лукаво.
– Тут есть кабинет, – начал перечислять он, лениво водя пальцем по ее руке, от чего волоски на ее коже приподнялись. – Совсем небольшой. Это скучно. Маленькая кухня ближе к хвосту, если захочешь просто перекусить, а не заказывать пять блюд.
– Мы же только что поели, – проворковала Джейн, поворачиваясь к нему. – Так что не думаю, что нам нужна кухня.
Он плавно стянул лямку топа с ее плеча.
– Может быть, а может, и нет, – ответил он тихо. – Если я что и узнал о тебе, Элла, так это то, что ты ненасытная женщина.
Он провел пальцем по ее ключицам, и его прикосновения посылали прямой сигнал к ее сокровенному жаркому лону.
Повинуясь порыву, она сползла с кресла и, повернувшись, села верхом на него. Он схватил ее за спину, притягивая ее ниже и ближе, чтобы она почувствовала его твердость.
– Я-то надеялась, ты упомянешь спальню, – сказала она серьезно, когда его губы коснулись ее шеи. – Но ты все ходил вокруг да около, и мое терпение лопнуло.
– Хм, – произнес он, приникнув губами к ее горячей коже. – Не в моих правилах расстраивать гостей, но проверять границы твоего терпения – мое любимое занятие.
Андре потянулся вверх и принялся расстегивать переливающиеся перламутровые пуговицы ее блузки. Это была кирпично-красная атласная вещица без рукавов, в которой настоящая Джейн смотрелась бы аляповато и бесформенно, но на Элле она выглядела превосходно. Девушка расстегнула пряжку на кожаном ремне Андре. Он улыбнулся, расправившись с последней пуговицей, и лишь частично стянул блузку, оставив ее так, чтобы руки Джейн оказались сцеплены тканью за ее спиной.
Он вскочил и опустил ее обратно в кресло, крепко прижав своим телом. Джейн изогнулась, пробуя новую позицию. Она понимала, что если захочет, то, немного постаравшись, сможет высвободить руки из-за спины, но когда Андре начал целовать ее тело, двигаясь ниже и ниже, она решила, что совсем не против оставаться именно в этом положении. Прервавшись на мгновение, чтобы провести языком вокруг ее сосков, он стал спускаться еще ниже, каждым касанием губ умножая дрожь, которая волнами расходилась по всему ее телу.
Длинная разлетающаяся юбка, которая была на ней надета (еще одна вещь, которую не стоит надевать невысокой настоящей Джейн), была на резинке, и Андре постепенно стягивал ее вниз. Его губы исследовали каждый сантиметр обнаженной кожи, и Джейн издала стон наслаждения.
«Вкусная еда, хорошее вино, закатное солнце окрашивает краешки облаков золотом, и невероятно сексуальный мужчина, который не может насытиться моим телом, – перечисляла она про себя. Столько прекрасного сразу. – И плевать, что я в опасности, даже в этот самый момент».
Андре двинулся еще чуть ниже, и дрожь – не совсем чистое удовольствие, но и не чистая тревога – пробежала по ее спине. Ей не были известны тонкости взаимоотношений семьи Далкеску и Линн, но если бы они узнали, что один из двух самых желанных Линн беглецов находился в их распоряжении, шансы на успешный исход переговоров значительно возросли бы.
«Если бы он знал, кто я на самом деле, я оказалась бы в еще более безвыходном положении, чем сейчас». Учитывая блузку, сковавшую ее руки, Андре, прижавшего ее тело, герметично закрытые двери самолета и тот факт, что единственные нервные окончания, которые ей еще не отказали, были непосредственно под его языком, на внезапный побег нечего было и рассчитывать. Страх и возбуждение начали змеями свиваться друг вокруг друга, но одно только усиливало другое.
– Еще, – услышала она собственный шепот, сухо звучащий в разреженном воздухе. – Еще.
Она не увидела, а почувствовала, как усмехнулся Андре. «Как же я влипла», – была ее последняя внятная мысль, прежде чем он подхватил ее и перенес с кресла на бархатный диван. Она видела его только урывками: прядь темных волос, упавшая на глаза, решительно очерченные мышцы над бедрами, темная щетина под волевой челюстью, родинка на груди, немного похожая на сердце. Оно было неподвижно, зато ее сердце билось с бешеной скоростью, когда он опустился на нее и дал ей именно то, о чем она просила.

Глава 23

Мимо прогрохотало черное такси, и Джейн потеплее закуталась в тренч от Burberry. Каждые десять ярдов из людных пабов и дорогих магазинов на тротуар падали лоскуты теплого света, но от их зазывного блеска Джейн только мерзла еще сильнее.
«Я знала, что в Лондоне часто бывают туманы. Но меня не предупреждали, что здесь будет постоянно моросить», – твердила она себе. Однако сейчас, когда Джейн наконец удалось на несколько часов избавиться от своего излишне внимательного спутника, Джейн не приходилось выбирать погоду.
С самого их приземления Андре всячески избегал разговоров о том, куда он направляется после Лондона и по каким делам, и Джейн начала подозревать, что он все это выдумал, чтобы получить возможность преследовать ее. Он начал с того, что выказал преувеличенное беспокойство о состоянии непутевой кузины Эллы и настойчиво повторял, что у него всегда найдется время, чтобы поддержать ее в поисках вымышленной тусовщицы. Джейн, которая еще даже сама не знала, куда направляется, понимала, что компания Андре ей точно нужна меньше всего, и изобретала отговорку за отговоркой. Полтора дня они провели в этой патовой ситуации, и вместо того, чтобы искать Аннетт, Джейн преуспела лишь в том, что ходила по ресторанам, осматривала достопримечательности и спала с Андре.
За свекольным салатом в «Texture» Андре наконец с неохотой сообщил, что вторую половину дня им придется провести порознь, и Джейн возликовала. «Значит, у него действительно были здесь дела», – улыбнулась она про себя, радостно пронзая вилкой лист салата фризе. Только потом ей пришло в голову, что и это могло быть частью ухищрений Андре, и она с грустью признала, что в такое время паранойя становилась простым здравым смыслом.
Джейн непроизвольно оглянулась через плечо. Среди людей позади нее темноволосый мужчина в коричневом кожаном пиджаке юркнул в старую книжную лавку. Джейн сжала кулаки и поспешила прочь. Она уже дважды замечала его с тех пор, как вышла из отеля «Кенсингтон». Каждый раз он был одет по-новому и не обращал на нее ни малейшего внимания – ее сердце гулко стучало.
Она прикурила сигарету и глубоко затянулась, надеясь, что дым поможет ей успокоиться. Но нервозность не проходила, и ее холодные руки стали совсем ледяными. Она бросила едва зажженную сигарету на тротуар и затоптала ее, после чего сунула руки в карманы.
Если Андре и скакал по крышам, следя за каждым ее шагом, подумала она безрадостно, ее перемещения хотя бы были монотонными и нелогичными. Она по меньшей мере час шла вдоль Гайд-Парка, пока тот не сменился Грин-Парком, а затем Сент-Джеймс-Парком. И если бы периодически ей на пути не попадалась то статуя, то очередной памятник, она и вовсе забыла бы, что находится в густонаселенном городе. Но движение на набережной вдоль Темзы было оживленным, и она бесцельно шла вдоль берега. Ей не терпелось всерьез и основательно взяться за поиск здания, которое она рассмотрела в видении Аннетт, но это оказалось сложнее, чем она позволила себе надеяться.
«Как же здесь всего много», – переживала Джейн, стиснув зубы. Прежде она трижды бывала в Лондоне. Все три раза с Элоди. У семьи Дессе здесь был прекраснейший дом, окна верхних этажей которого выходили на реку, и апартаменты всегда оставались за Элоди, даже после ее переезда в Париж. «Вот если бы мне нужно было найти что-то, принадлежащее ей, в доме ее родителей, это заняло бы секунды две от силы», – горько подумала Джейн. Но теперь, когда Джейн находилась в этом обманчиво знакомом городе совершенно одна, ориентируясь только на размытые очертания, она поняла, как невообразимо сильно она недооценила сложности, с которыми ей придется столкнуться. «Я могу так бродить неделями. Я могла уже пройти его, и не узнать».
Глаз на архитектуру у Джейн был и наметан, и хорош от природы, просто в Лондоне было слишком много зданий. Все это напоминало поиски пресловутой иголки в стоге сена. Она представляла, как должна выглядеть крыша искомого здания, но не знала, на какой стороне улицы его искать, или какой оно высоты. Ей приходилось постоянно вертеть головой в разные стороны, и ее уже начинало укачивать, хотя она обошла меньше одного процента всего города. «А если она в другом городе… в другой стране, работает в пабе, где берут на работу иностранцев и выписывают «Times» для ностальгирующих завсегдатаев?» Об этом она не хотела даже думать.
Все знаки привели ее сюда, не только газета. Аннетт смотрела сериал по «Би-Би-Си», и Джейн почти отчетливо видела массивную электророзетку для плоской британской вилки рядом с ее зеркалом. И двухэтажные автобусы, то и дело проносящиеся мимо по улице, действительно походили на красное размытое мелькание, замеченное ей из окна в прошлом видении. Ничто из этого не было прямым доказательством, но инстинкты Джейн вели ее сюда. А инстинкты колдуньи что-то да значат. «Может, если я закрою глаза и просто пойду… может, магия выведет меня в нужное место… как-нибудь». Она зажмурилась пару раз на пробу, сделала полшага вперед, и тут же отскочила назад, когда бело-полосатый «мини-купер» пронесся там, куда она только что ступила. «При таком движении, не самая удачная мысль», – решила она, поднимая воротник своего плаща, в надежде защититься от сырости и холода.
– Надеюсь, ты смотришь, Андре, – проворчала она, минуя возвышающийся четырехгранный обелиск. Он был испещрен столбиками крупных иероглифов, таких древних, что некоторые из них как будто сливались с камнем. – Смотришь, и так же недоумеваешь, как и я.
Именно в этот момент в поле зрения промелькнуло что-то знакомое, и она резко развернулась, чтобы приглядеться. Это была не крыша с башенками и шпилями, которую она искала, вовсе нет. Но ей было знакомо это место. «Я уже была здесь, – вспомнила она. – Мы с Элоди пили чай здесь, через дорогу, а я смотрела на эти фронтоны и представляла, каково это – жить здесь. Я еще подумала, смогу ли получить здесь рабочую визу или лицензию на архитекторсую деятельность в Англии со своим французским дипломом». Они с Элоди веселились и оценивали каждого проходящего мимо симпатичного мужчину, прикидывая его потенциал как любовника или даже мужа. Джейн вслух размышляла о том, что подумала бы бабушка, если бы она поселилалсь так далеко. Даже переезд в Париж вызвал праведное негодование у ее опекунши. Элоди с ее обычной непотопляемой уверенностью заверила, что Селин Бойл была бы рада счастью Джейн, и на время Джейн позволила себе поверить в ее слова.
Она пробиралась по мощеным улочкам, все еще вдоль реки, но уже не видя ее. Вовсе не магией она руководствовалась в качестве проводника, а своими воспоминаниями. Джейн была уверена, что загадочную крышу из своего видения она раньше никогда не видела, но, чувствуя себя потерянной и одинокой, хотела оказаться в каком-нибудь знакомом месте. Бабушки больше не было на свете, Малкольм скрывался, Ди и Харрис были через океан, как и Мейв, но она и так пожертвовала уже слишком многим, чтобы Джейн могла просить ее о большем. Джейн прикусила губу и вздохнула. «У меня никого не осталось». Она бы многое отдала за чувство уверенности и контроля над своими шагами. Она хотела почувствовать себя на своем месте, без ощущения, будто она идет по канату, обладая при этом слабым вестибулярным аппаратом.
Она все лучше и лучше узнавала окрестности, и ноги несли ее все быстрее. Здания уже располагались дальше от проезжей части, за стенами и воротами, и не меньше половины женщин вокруг напоминали безупречно одетую мать Элоди. Время от времени с очередных парадных ворот свешивался какой-нибудь цветастый флаг, обозначая посольство или консульство какой-то далекой страны. Она знала, что этот район популярен у дипломатов, и, даже не помня точного расположения улиц, Джейн чувствовала, что она уже близко.
Два перекрестка спустя она увидела до боли знакомое цветущее вишневое дерево, инстинктивно повернулась обратно к реке и оказалась в половине квартала от дома Дессе. Почти непроизвольно она направилась к нему. Родители Элоди всегда были рады Джейн, когда бы она ни приезжала, и сейчас ее непреодолимо тянуло туда, где можно сидеть в зимнем саду, попивая апельсиновый чай. Отсюда она даже могла рассмотреть окна их квартиры. Порывом холодного ветра ей за шиворот занесло капли моросящего дождя, и Джейн почувствовала, как у нее на глазах наворачиваются слезы.
«Сейчас не время плакать», – твердо сказала она себе, зажмурилась, и слезы отступили.
Мимо нее проехал неприметный черный седан и затормозил у тротуара. Шофер проворно выскочил из машины, открыл заднюю дверцу, и оттуда на асфальт ступила пара длинных ног в безупречных брюках песочного цвета. Затем показалась красивая блузка с узором в виде мазков кисти, и широкополая соломенная шляпа цвета фуксии. Лица за ней не было видно, но Джейн могла безошибочно определить стиль матери Элоди. Ее догадка подтвердилась, когда с другой стороны на улицу вышел ее муж, и Джейн застыла в нерешительности.
Из машины вслед за мадам Дессе выглянула еще одна стройная пара ног в ботфортах. Сапоги выглядели немного вызывающе для дневного времени, но их темный цвет и легкий скромный верх, довершавший ансамбль, придавал их обладательнице вид броский, но все же вполне приемлемый. У девушки были кофейные глаза и короткие черные кудри.
– Эл! – воскликнула Джейн и бегом пустилась ей навстречу по мокрому асфальту мимо машин, чуть не плача от счастья. – Элоди, боже мой, поверить не могу, что ты здесь!
Она с чувством сдавила подругу в объятиях, но Элоди отпрянула, напряженно и недружелюбно. Джейн в растерянности отступила. Элоди почему-то выглядела еще более растерянно. Ни грамма тепла в обычно приветливом взгляде ее карих глаз.
– Прошу прощения? – холодно произнесла она со своим британо-гаитяно-шведским акцентом, который Джейн позаимствовала у нее для своей новой личности.
В этот момент Джейн осенило: Элоди только что повстречалась с Эллой.
– Я от Джейн, – отчаянно зашептала она подруге на ухо. – Я ее подруга, и нам очень нужна твоя помощь. Я все объясню, только подыграй мне, пожалуйста.
Элоди сделала шаг назад, и Джейн затаила дыхание, не зная точно, вняла ли подруга ее мольбам. Но спустя мгновение Элоди широко улыбнулась и повернулась к родителям, заинтересованно наблюдавшим за встречей.
– Мама, папа, вы же помните Марджори, я вам о ней рассказывала.
– Рада познакомиться, – пролепетала Джейн робко, отвечая на их рукопожатия. – Извините, что заявляюсь просто так, без предупреждения, но у меня своего рода кризисная ситуация, и я бы хотела одолжить на пару часов вашу дочь. Если вы не против.
«Мистер и миссис Дессе, отпустите вашу двадцатичетырехлетнюю дочку погулять!»
Миссис Дессе внимательно изучила выражение лица своей дочери, слегка повернув голову в сторону Джейн.
– Ступай, солнышко, – велела она, а ее муж, хоть внешне оставался невозмутимым (профессиональная черта, как полагала Джейн), но если бы она сейчас прочитала его мысли, то наверняка нашла бы там то же глубокое недоумение, которое было написано на лице миссис Дессе. – Похоже, дело важное, Дэниел, – с легким нажимом сказала она мужу, подтверждая догадку Джейн.
– Я не знаю, сколько это займет, – осторожно признала Элоди, глядя то на мать, то на Джейн. – Но я постараюсь найти вас позже, в финском консульстве.
– Даже не думай, – перебил зычный голос Дэниела Дессе с выразительным гаитянским акцентом. – Ты приехала сюда не для того, чтобы делать за меня мою работу, cherie . Развлекайся, выручай подругу и не беспокойся о финнах. Только постарайся прийти на прием на открытом воздухе в среду. Тебе там понравится. Марджори, было приятно с вами познакомиться.
После этих слов, Джейн и Элоди были свободны, а чета Дессе и их машина поспешно удалились на огражденную территорию. Как только они скрылись из виду, напускная дружелюбность сползла с лица Элоди, как некачественная краска.
– Я уже несколько месяцев не получала никаких вестей от Джейн, – ровно заметила она, и Джейн стало совестно. Она вовсе не собиралась рвать со своими старыми друзьями, но ее новая жизнь сперва оказалась слишком странной, а потом и вовсе полной опасностей.
– Но я читала газеты, – продолжала тем временем Элоди. – И у меня масса  вопросов.
Джейн кивнула, проглотив ком, подступивший к горлу.
– Не здесь, – выдавила она, наконец. – Давай спустимся к воде, я расскажу все по порядку.
– Да уж, пожалуйста, – отчеканила Элоди, и Джейн поморщилась.
Она почувствовала себя еще в большем одиночестве, чем до встречи со старой подругой. Теперь Элоди была совсем рядом, их плечи слегка соприкасались, но они были чужими друг другу людьми. «Еще одна вещь, которой лишила меня Линн Доран», – яростно подумала она, пиная гравий. Но хоть присутствие Элоди не сильно утешало Джейн, оно вселило в нее надежду: жизнь, которой раньше жила Джейн, все еще ждала ее возвращения.
«Мне просто остается найти дорогу к ней».

Глава 24

– Меня зовут Элла, – начала было Джейн, но Элоди и слышать ничего не хотела до тех пор, пока сама не вывалит на нее все накопившиеся вопросы.
– Где Джейн? – требовательно перебила она, стуча каблуком сапога по каменной скамейке, которую они оккупировали для предстоящего разговора. – Она якобы числится пропавшей без вести, но это полная чушь. Она никакая не наркоманка, это я точно знаю, и ее прекрасный принц, хоть я и ненавижу его за то, что он уволок ее на другой конец света, – я не верю, что и он связан с наркотиками. И остается только эта нелепая версия про амнезию, которую я даже не хочу обсуждать… Ну, в самом деле, как два человека могут одновременно получить амнезию и сразу же, оба, бесследно пропасть с лица земли? Почему же ее свекровь городит все эти небылицы? И с чего вдруг Джейн – моя Джейн, с которой я два года бок о бок проработала за одним столом, которая без меня даже платье на первое свидание не могла себе выбрать, устраивает свадьбу на полтысячи гостей, и я узнаю об этом из «People»?
Элла открыла рот, но Элоди жестом остановила ее.
– Так что слушай. Я не знаю, о какой такой помощи ты хочешь меня попросить, но я и палец о палец не ударю, пока не буду уверена, что Джейн нуждается в моей помощи. Она явно спуталась с какими-то темными людьми, мягко говоря, и я отказываюсь принимать участие в чем бы то ни было, если это может плохо на ней сказаться.
– Ты очень хороший друг, – выдавила после паузы Джейн, когда Элоди замолчала и уставилась на нее, не сводя глаз. – Вы… мне… ей очень повезло.
– Она пропала, – в бешенстве зашипела Элоди, всем своим взглядом подчеркивая свою мысль. – Вышла замуж и пропала, и похоже, обвиняется в убийстве. Кто ты, черт возьми, такая? Что тебе здесь нужно?
– Мне нужна твоя помощь, – честно ответила Джейн. – Потому что ты не оставишь подругу в беде.
Она была готова расплакаться, но продолжала упрямо перебирать в голове возможные версии, проверяя их на промахи. Сложно было сказать, в какую ложь Элоди захочется поверить, и поскольку она очевидно следила за приключениями Джейн из прессы, придумать что-то сходу попросту не получится. Она, наверное, даже если бы и хотела, не смогла бы, поняла Джейн вдруг, потому что внезапно почувствовала себя глубоко и тяжело изможденной. После стольких обманов и уверток сейчас она сидела со своей самой настоящей подругой и заставляла себя снова врать, и Джейн обнаружила, что слишком устала от этого.
«Я могу устать, но мне нельзя глупить», – решила она и слабо ухватилась за скользкие ниточки своих чар. Ей ужасно не хотелось этого делать – вторгаться в чей-то мозг было и нечестно, и бессовестно – но она должна была быть предельно осторожной во всем. Нехотя она подтолкнула магический поток в сторону Элоди, которая снова нетерпеливо топала ногой.
Сперва было непросто куда-то продвинуться, потому что у Элоди чего только не было на уме, и почти все было обращено к Джейн. В сбивающем с толку беспорядочном каскаде кружились едва ли не все моменты их встреч в Париже, перемешанные и перепутанные со слухами и заметками, которые изучала Элоди, чтобы быть в курсе ее жизни, когда они потеряли контакт после ее переезда в Нью-Йорк. В ее голове были события, списки подозреваемых и всевозможные безумные теории, но чего Джейн категорически не находила, так это контактов с Доранами. Ни с ними, ни с Далкеску, ни с другими членами колдовских кланов, которых Джейн могла бы узнать, ни с кем, кто хоть чем-нибудь выдавал свои злые намерения.
Джейн покинула разум подруги, какую-то секунду внимательно изучая Элоди уже обычным зрением. При более близком рассмотрении она увидела бархатистую текстуру дополнительного слоя тонального крема под глазами Элоди. Но даже под ним Джейн различила небольшие мешки под глазами. Джейн была тронута. Элоди не только не имела никакого отношения к ее врагам, она в буквальном смысле теряла сон, переживая о ней.
– Я Джейн, – выпалила Джейн и тут же захлопнула рот, пораженная тем, что только что сказала.
Элоди и сама выглядела не менее удивленной. Долгое мгновение она сидела, не шевелясь, а затем скрестила ноги и откинулась назад, опираясь на руки.
– Продолжай, – сухо подтолкнула она.
Джейн вобрала в легкие сырой лондонский воздух.
– Я Джейн. И я ведьма. И моя бабушка была ведьмой. Оказывается, мать Малкольма и ее сестры тоже ведьмы. Только они злые колдуньи, а я – нет. Они хотели, чтобы я родила Малкольму дочь. Потом они могли бы меня убить, а маленькую колдунью растить как своего собственного ребенка. Это все из-за родословной и правил наследования магии. Малкольм потом раскаялся и хотел помочь мне сбежать, но все пошло коту под хвост, и теперь мы оба в бегах. Но я не хотела, чтобы это продолжалось всю жизнь, и я стала собирать информацию и выяснила, что предположительно погибшая сестра Малкольма на самом деле жива. Она здесь, в Лондоне. И если ее семья получит ее, то им не буду нужна я – я смогу идти на все четыре стороны и снова стать собой. Ах да, ты, наверное, заметила, я сейчас под прикрытием. И еще, Малкольм убил мою бабушку.
Элоди задумчиво наклонила голову.
– Какого цвета были те пушистые носочки, которые я купила в Galeries Lafayette?
– Зеленые. А мне ты купила серые. И это не было в самом Galeries Lafayette, это было на одном из развалов у выхода.
– Что сказал Антуан о первом чертеже настоящей Марджори?
– Что судя по нему, все годы учебы она провела, кувыркаясь с мальчиками, которые совершенно не умеют чертить. И, скорее всего, так и было.
Элоди слегка усмехнулась и наклонила голову, чтобы скрыть это. Джейн воспряла духом: как так получалось, что все, с кем приходилось сталкиваться Джейн, оказывались или насквозь злодеями, или совершенно потрясающими людьми? Но Элоди еще не закончила с проверкой.
– Тогда наколдуй что-нибудь.
Джейн нахмурилась. Она не хотела признаваться Элоди в том, что могла читать ее мысли, тем более она чувствовала себя виноватой за то, что уже сделала это минутой раньше. Да и «загадай число от одного до миллиона» было из разряда каких-то фокусов. «Зато телекинез никогда не выходит из моды, верно?» Джейн осторожно осмотрелась. Технически несколько человек были в поле зрения, но никто из них даже не смотрел в сторону двух девушек на скамейке. У многих в руках были раскрыты зонты, другие просто куда-то торопились. На большее уединение в общественном месте рассчитывать не приходилось.
Она снова призвала магию, чувствуя ее непослушную вялость. «Я знаю, мы все устали, – подумала она примиряюще. – Еще немного. Мне нужно совсем чуть-чуть».
– Следи за деревом, – коротко сказала Джейн Элоди сдавленным голосом.
Элоди послушно повернулась к испещренному трещинами стволу акации. Крона дерева расходилась в стороны и почти нависала над их головами. Стояла ранняя весна, и листья еще не распустились, но дерево было уже усыпано почками, а кое-где на ветках оставались семянки, похожие на стручки гороха. Элоди вся подобралась, и Джейн решила, что та, наверное, ждет, что дерево сейчас пустится в пляс, но Джейн надеялась, что Элоди удовлетворит и что-то поскромнее.
Она из всех сил потянула за одну из коричневеющих семянок ближе к ним, и та беспокойно затрепетала на своей веточке. «Что бы сказала на это Ди?» – подумала Джейн язвительно и взволнованно втянула в себя воздух, чтобы попробовать снова. На этот раз семянка сорвалась с места и спланировала на землю, как крошечный моторчик вертолета. Чувствуя нарастающую уверенность в своей задумке, Джейн мысленно подхватила ее в воздухе, заставив замереть прямо над кудрями Элоди. Оттуда она медленно спустила ее вниз, поворачивая то в одну, то в другую сторону. Элоди с любопытством следила за ее необыкновенно медленным полетом, протягивая руку, чтобы прикоснуться, но боязливо отдергивая ее назад. Джейн заставила семянку немного попрыгать в воздухе, стараясь для Элоди, и та, не отрывая взгляда от действа, кивнула. Выдыхая весь оставшийся в груди воздух, Джейн уронила семянку, и Элоди отстранилась, чтобы та не задела ее.
Долгое время Элоди просто сидела и смотрела на семянку под ногами. Не бог весть какая магия, Джейн понимала это, но разве полгода назад ее бы такое не убедило? Наконец, Элоди заговорила.
– Значит, ты Джейн. И я была права, что ехать в Нью-Йорк было чудовищной ошибкой, и теперь ты всегда будет слушаться моих советов.
– Ты души в Малкольме не чаяла, пока он не сделал предложение, – напомнила ей Джейн, подавляя желания вздохнуть с облегчением. – И даже после предложения. Тебе просто не нравилось, что он из Америки. Что, как выясняется, было наименьшим из его недостатков.
Элоди смягчила свой взгляд, и Джейн увидела заботу в ее лице.
– Он… правда убил ее? Твою бабушку?
Джейн кивнула, и слезы наконец выступили у нее на глазах.
– Да, но не все так просто. Им манипулировали. Там целая история, ужасно запутанная. На самом деле все действительно просто. Он убил мою семью, а мне теперь нужно восстановить его семью, чтобы его семья не убила меня.
Элоди закусила пухлую нижнюю губку.
– А эта сестра, которая в Лондоне, должна же ты хоть что-то еще о ней знать. Ты ее хотя бы погуглила? – она вытянула тонкий телефон из чехла под крокодиловую кожу. – Давай я посмотрю. Как ее зовут?
Джейн покачала головой.
– Раньше ее звали Аннетт Доран, но она точно больше двадцати лет не живет под этим именем, раз ее до сих пор не нашли.
Как же ее до сих пор не нашли, продолжал вопрошать мозг Джейн. Ответа по-прежнему не было, как не было и времени задумываться над этим. Аннетт была жива, и Джейн должна была найти ее. Больше в данный момент ничего не имело значения.
Элоди убрала телефон и повернулась к Джейн.
– Тогда как мы собираемся ее искать? В Лондоне очень много женщин.
Джейн согласилась.
– Понимаю, но нам не нужно искать сразу ее. Нужно найти здание, – достав из сумки блокнот и ручку, которые взяла с собой просто на тот случай, если найдет улики, о которых нужно будет записать, она нарисовала на его страницах единственную зацепку, которой располагала: контур здания, которое виднелось из окна паба Аннетт. – Здесь были окна, – уточнила она, заштриховывая большую часть полуцилиндров. – И все здание вроде как золотистого кирпича.
Но Элоди уже уверенно кивала головой.
– Это вокзал Кингс-Кросс. Она живет на Кингс-Кросс?
– Работает через дорогу, – пояснила Джейн. Она вдруг засомневалась. Элоди разбиралась в архитектуре никак не хуже ее, но рисунок Джейн был схематичным и нечетким из-за разлинованной страницы блокнота. – Ты уверена?
– Разумеется, я уверена! – настаивала Элоди, раздраженно закатывая глаза. – Ты исчезаешь в Америке, как все девушки, которые бросают подруг из-за мужика, объявляешься у меня на пороге, как самый замаскированный участник программы защиты свидетелей в мире, вываливаешь на меня все эти нереальные секреты. Меньшее, что ты можешь для меня сделать, – это не сомневаться в моих словах. Особенно когда твой великий план заключался в прогулке по одному из крупнейших городов в мире в поисках одного-единственного здания. Дуреха.
Джейн кивнула, хотя больше всего ей сейчас хотелось прыгать от радости. «Она работает напротив вокзала Кингс-Кросс», – прокрутила она у себя в голове. «Аннет. Да, она работает в пабе неподалеку от Кингс-Кросс. Я знаю, где она».
– Хорошо, – согласилась она. – Значит, так. Я слышала об этом вокзале, значит, он есть на моей карте. Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что поверила мне и помогла мне. Обещаю, как только все это будет позади…
– Ты серьезно? – протянула Элоди угрожающе ровным голосом и продолжила уже с пронзительными нотками. – Серьезно? То есть, ты пойдешь искать свою девицу, а я пойду в финское посольство, и все, разошлись как в море корабли?
– Консульство, – поправила Джейн машинально и скривилась. – Эл, я не могу брать на себя такую ответственность и втягивать тебя в это еще глубже, чем я уже сделала. Это небезопасно.
Лицо Мейв, бессознательно выходящей на середину оживленной улицы, промелькнуло перед ее глазами. Она видела злорадный взгляд Линн, рванувшее вперед такси, беззащитное тело Мейв, сложившееся как карточный домик. Потом увидела Юрия, вжавшего беспомощную Ди в землю, занесшего над ней монтировку так, что это могло стать смертельным ударом. Джейн содрогнулась.
– Мне лучше идти одной.
Элоди поджала губы, и Джейн приготовилась к неприятностям.
– Одной, как ты уехала в Нью-Йорк? Или одной, как ты сбежала с собственной свадьбы? Или одной, как ты приехала в Лондон и бесцельно бродила здесь, пока не набрела на меня и не выложила мне все? Джейн, детка, одной  у тебя не очень-то получается.
Джейн могла бы возразить, что технически первые два пункта она была с Малкольмом, а в Лондон приехала с Андре, но сомневалась, что такие поправки будут в ее пользу. Кроме того, последние пару недель она даже с Ди толком не разговаривала, и было приятно снова иметь рядом близкого друга.
– Я справлюсь, – сказала она без особого пыла.
– До сих пор не справлялась, – колко заметила Элоди и вскочила на ноги. Она протянула Джейн руку, и та нехотя позволила ей помочь встать на ноги рядом с подругой. – Пойдем же. После такого не помешает пропустить пинту-другую пивка.
– Да уж, – пробубнила Джейн себе под нос, и если Элоди ее и услышала, то ничего не ответила.
Вместо этого она подхватила Джейн под руку и так энергично повела ее прочь, что у Джейн даже заплелись ноги, пока она не подстроилась под ее темп. Она продолжала поглядывать, нет ли за ними хвоста. Однако позитивный заряд Элоди был так заразителен, что впервые за сегодняшний день Джейн не приготовилась кого-нибудь увидеть за спиной. С вновь обретенной уверенностью она осознала, что прежняя Джейн не шарахалась от каждой тени. «И я получаю ее назад, маленькими порциями». Она еще крепче сжала руку Элоди и обратила свое внимание к дороге, лежащей перед ними.

Глава 25

– Вот оттуда как раз будет виден вокзал, – прошептала Элоди, указывая вдоль улицы.
Почти ровно напротив строения из желтого кирпича, которое Джейн видела во время заклинания, между магазином панковской одежды и жилым домом, был втиснут паб. Его стены были выкрашены темно-зеленым, по обе стороны от красной двери красовались два пыльных окна, а вывеска над тротуаром сообщала, что место называлось «Нахальный дракон». Элоди ладонью прикрыла от глаз любопытных прохожих свой указующий палец.
«Прирожденная шпионка», – улыбнулась Джейн. Когда представительные здания у реки остались позади, она еще больше обрадовалась компании. Не то, чтобы район Кингс-Кросса вызывал у нее опасения, но это, конечно, был не фешенебельный район, в каком жили Дессе. Время от времени кто-то из пробегающих мимо мужчин, спешащих на вокзал или с него, замечал ее и смотрел так, что Джейн жалела, что не надела простой черный плащ вместо броского клетчатого Burberry.
Не обращая внимания на случайные взгляды, Джейн остановилась напротив паба и рассмотрела его. «Дракон» примостился практически на бордюре. Неоновая вывеска обещала Guinness, а доска в разводах от мела содержала перечень блюд, которые, Джейн не сомневалась, на вкус окажутся еще хуже, чем на слух. «Как люди могут любить почки, когда есть фуа-гра?» Кроме того, если кухня здесь хоть в чем-то походила на грязный бар, где Аннетт нарезала фрукты, благоразумнее было бы избежать ужина.
– Как же я проголодалась! – воскликнула Элоди и потащила Джейн за собой через дорогу к красной двери паба.
– Ты вообще француженка, хоть капельку? – проворчала Джейн беззлобно, позволяя подруге увлечь себя за порог.
Несколько мужчин старшего возраста – тех же самых, которых можно найти в барах всего западного мира в пять вечера – по одному сидели в темном помещении. В одной из деревянных кабинок расположилась парочка дешево одетых двадцатилетних ребят. Небольшая компания студентов сгрудилась вокруг бара на табуретках. Юноша в заляпанной белой рубашке водил сероватой губкой по стойке. Джейн нерешительно потерла ладони. Было ли это то место, которое они искали?
Что-то казалось знакомым. Цвета были похожи, как и общие очертания комнаты. Но она видела все с той перспективы, которую не могла сейчас воспроизвести, не привлекая к себе нежелательного внимания. «И я нигде не вижу Аннетт».
– Сядь же, – прошептала ей в ухо Элоди, и колени Джейн послушно подогнулись.
По счастью, как раз позади них оказалась деревянная скамья, но Джейн все равно показалось, что от такого приземления она завтра обнаружит синяки у себя на попе. «Ничего страшного. Андре поцелует, и все пройдет», – поймала она себя на мысли и густо покраснела.
– Она здесь? – спросила Элоди одними губами.
– Нет. И мы одеты неуместно, – прошептала Джейн в ответ.
Стильные сапоги Элоди, ее дорогая блуза, ухоженная прическа выделялись, как под светом прожектора. Да и плащ Джейн, должно быть, производил такой же эффект. Три девушки в студенческой компании, склонившие головы друг к другу перешептываясь, были все в узких джинсах и толстовках. Юноша за стойкой смотрел на Джейн и Элоди, словно они были скользкими зелеными пришельцами, и не сделал и шагу в их направлении. Джейн неловко сцепила руки и положила их на колени.
– Да они просто завидуют, – посмеялась Элоди, достала небольшой фотоаппарат и сделала несколько снимков, как увлеченный турист.
– Я тут пытаюсь не привлекать к себе внимания, – сердито зашептала Джейн, пиная ее ногой под столом.
– Что будете заказывать? – спросил высокий голос с британским акцентом, и подруги вздрогнули. Около их стола стояла официантка, одетая в вылинявшие джинсы и узкую белую футболку, которая выигрышно обтягивала ее внушительный бюст. Но главное, у нее были волнистые темно-золотые волосы до плеч, квадратная, но не мужеподобная челюсть и глубокие темные глаза.
«Вот так…» Джейн снова толкнула Элоди под столом, на этот раз сильнее. Элоди поморщилась, но воспользовалась ситуацией.
– Нам, пожалуйста, по пинте «Гиннесса» и «фиш-энд-чипс».
Аннетт с беспокойством поджала губы.
– Кухня откроется только через полчаса, – сказала она небрежно бархатистым певучим голосом, так напоминавшим голос Малкольма. – Вы можете взять сэндвичи или начать с пива и подождать.
– Так мы и сделаем, – сказала Джейн, чувствуя странную легкость в теле. Хотя она использовала свой настоящий, британо-американский акцент в разговоре с Элоди, она не забыла, что Элла должна казаться иностранкой – а точнее, звучать почти как Элоди. «Соберись», – прикрикнула она не себя, мысленно переставляя слова, звучащие в ее голове. – Подождем, я хотела сказать, – уточнила она, увидев, что и Элоди, и Аннетт, странно смотрят на нее. – Просто пиво, больше ничего не нужно.
Аннетт отрывисто кивнула и отошла, хотя Джейн заметила, как она бросает на их столик любопытные взгляды через плечо.
– Отчего-то мы вдруг заговорили как сестры, – ехидно зашептала Элоди.
– Ага… – содержательно ответила Джейн, краешком глаза продолжая наблюдать за Аннетт. В девушке присутствовала спортивная угловатость, и ее движения не были особенно плавными или грациозными. Джейн подумала, что она похожа на щенка-подростка, который еще не привык к длине своих конечностей.
– Это на самом деле хорошая идея, – продолжала Элоди. – Никто никогда не мог определить, откуда я родом.
– На то и расчет, – согласилась Джейн. Аннетт была за баром, осторожно наливая «Гиннесс» из крана в наклоненные бокалы. – Эл, я понятия не имею, что делать дальше.
«Я не очень-то верила в то, что найду ее», – призналась она про себя, чувствуя себя неуютно. Даже при самом позитивном настрое она так слабо надеялась на успех своих поисков, что даже ни разу не решилась представить себе этот момент. Все было лишь теоретически. И вот она сидела в нескольких метрах от самой настоящей Аннетт.
Элоди закатила глаза с преувеличенной, по мнению Джейн, выразительностью.
– Ну, ты можешь продолжать красться за ней по пятам, пока она не обнаружит тебя и не испугается, или пока часы не пробьют полночь, Золушка, – Джейн показала ей язык. – Слава богу, ты не стала делать этого одна.
Джейн собралась возразить, но Аннетт уже возвращалась. Да и потом, что греха таить, Элоди была совершенно права. Без предварительной информации, которую она получила от Лоры Хелдинг, или непринужденной уверенности в себе, которую она почерпнула из неприкрытого влечения к ней Андре, она чувствовала себя на грани бессилия.
«И дело вовсе не в том, что со мной не хотят идти на контакт, – хмурилась она тихонько, пока Элоди начала болтать с Аннетт. – Я нравлюсь людям. Просто не знаю, как начать разговор с абсолютно посторонним человеком, с которым тебя связывает столько таинственных историй». Но Элоди знала, судя по тому, что Аннетт – или Анна Локсли, как она назвалась – шла на разговор легко. Она даже согласилась на просьбу Элоди сфотографироваться для ее невыносимых туристических фотографий. Она с непринужденной улыбкой наклонила голову сначала к Джейн, потом к Элоди, когда камера перешла из одних рук в другие.
– Анна – очень красивое имя, – вклинилась Джейн, пока Элоди возилась с камерой, пытаясь уместить ее обратно в крошечный футляр. – Я обожаю такие классические имена. В вашей семье с этим именем связаны какие-то традиции?
Аннетт (Анна! ) не дрогнула, хотя была близка к этому. Джейн едва не упустила эту долю секунды, но беглый взгляд в сторону Элоди, которая, беспокойно хмурясь, наблюдала за ними, подтвердил: она тоже заметила реакцию девушки. «Анна», впрочем, продолжала, как ни чем не бывало.
– Понятия не имею, – призналась она.
– Красивое, – бестолково повторила Джейн. Анна вежливо улыбнулась и быстро удалилась в направлении бара.
– Молодец, – неодобрительно проговорила Элоди.
– Нет, ну а что мне остается делать? – прошептала Джейн в ответ. – Вот так, с бухты-барахты и спросить, что случилось в Хэмптонсе, когда ей было шесть, и почему все решили, что она погибла?
Элоди хмыкнула.
– Я не имею в виду, что ты была недостаточно прямолинейна, Дж… Элла. По-моему ты ее отпугнула.
– Ну, времени у меня тоже немного, – напомнила ей Джейн и отхлебнула большой глоток пива, после чего смущенно вытерла с нижней губы горькую пену.
– Не говори глупостей, – сказала Элоди сердито. – У нас есть по целой пинте. А потом еще по одной, когда принесут еду. А потом еще две недели, если понадобится.
Джейн неопределенно кивнула. После всех неожиданных поворотов в ее плане на данный момент казалось невозможным просто пустить все на самотек. Она напряглась, когда увидела, что Аннетт – Анна – возвращается к их столику с зелеными бумажными подставками под тарелки в руках и приборами, завернутыми в салфетку.
Элоди пихнула под столом Джейн своим остроносым сапогом. Она произнесла одними губами что-то, похожее на «спокойно», и Джейн постаралась последовать этому совету.
– Спасибо, – сказала она, когда Анна накрыла на стол. Прозвучало неестественно, и Элоди снова пихнула ее. Ей все происходящее доставляло куда больше удовольствия, чем Джейн.
Аннетт собралась уходить. Элоди повернулась к Джейн с выжидающим выражением лица, и та, опасаясь очередного удара под столом, прочистила горло.
– Э… Так вот, я только что из… с поезда, – поправилась она, сообразив, что понятия не имеет, откуда приходят поезда на Кингс-Кросс. – И моя кузина, – она не преминула пихнуть в свою очередь Элоди, которая помахала ручкой, как победительница конкурса красоты, – будет всю неделю работать, а я совершенно не знаю эту часть города. Может, вы посоветуете что-то поблизости? В смысле, м-м-м, достопримечательностей?
Это было маловероятным зачином, если учитывать виды, которые они с Элоди миновали на пути сюда, но на этот раз острый нос сапога остался на месте.
Анна в раздумье поджала губы.
– Хм, ну, мы не так далеко от Риджент-Парка, а там довольно неплохо, особенно в хорошую погоду. Есть театр и зоопарк. Музей мадам Тюссо, опять же, рядом, если вам нравятся восковые фигуры – я лично нахожу их жутковатыми.
Джейн содрогнулась, соглашаясь с ней. От беззвучных, неподвижных, лоснящихся знаменитостей в нью-йоркском филиале музея ей становилось не по себе. Она кивнула.
– Парк подойдет, пожалуй. Всегда хорошо узнать точку зрения местного жителя. Или кто, по крайней мере, здесь работает, – поправилась она, но на сей раз неловкость была совершенно наигранной. – Вы ведь можете жить где угодно.
Она сбежала? Была похищена? Потерялась?  Все казалось бессмыслицей. Новость об исчезновении и предположительной гибели шестилетней девочки целую неделю была во всех газетах. Не говоря уж о том, что как ведьма ее мать могла прибегнуть и к более действенным способам поиска своего ребенка, как, вполне очевидно, удалось Джейн. Даже сейчас, когда Джейн нашла Аннетт, что-то очень важное никак не укладывалось в общую картину.
Анна саркастически хмыкнула и прислонилась к стене кабинки рядом с Элоди.
– Это вряд ли. Месячная рента в Букингемском дворце нынче ни в какие ворота не лезет, – она пренебрежительно махнула рукой, и ее следующие слова прозвучали почти извинительно. – Я жила здесь с тех пор, как вышла из приюта. Я знаю, что такое переезды, и теперь предпочитаю держаться одной квартиры. Люди вечно ворчат насчет этого места, но не знаю, это мой дом. Я не хотела язвить. Пойду, посмотрю, не пришел ли повар.
Джейн постаралась тепло улыбнуться ей, но Анна уже отвернулась. Помнит ли она вообще, что раньше у нее был другой дом?
– Ну вот, теперь я хочу ее удочерить, – пробормотала она Элоди.
Элоди изогнула шею, глядя Анне вслед. Когда она повернулась, Джейн заметила беспокойство на ее лице.
– Я бы тебе не советовала, – прошептала она.
– Только подумай, через что ей пришлось пройти, – тихо упорствовала в ответ Джейн. – Ты не знаешь, каково это – расти без родителей.
– Тсс. Ты тоже выросла в семье. Джейн, я понимаю, ей пришлось нелегко, но у нее рядом не было такой бабушки, как твоя, чтобы держала ее в узде. И она… я просто чувствую такую странную ауру от нее.
– Она колдунья, – объяснила Джейн, опешив от такой реакции Элоди. – У нас вообще странные ауры.
Элоди отпила из бокала, пытаясь спрятать этим движением свое недоверие.
– Твоя-то мне нравилась.
Джейн громко рассмеялась, чем вновь привлекла к себе взгляды студенческой компании.
– И что это говорит о твоем чутье? Смотри, куда это тебя завело.
Элоди улыбнулась.
– Тебе, детка, не обойтись без моей помощи. Ясно как день.
– А ей – без моей, – парировала Джейн, хотя сама уже сомневалась в этом.
«Я могу вернуть ей ее семью. Она хочет чувствовать себя дома, и я могу показать ей, где ее дом на самом деле. Но это значит, что мне нужно сдать невинную девочку, и так настрадавшуюся в жизни, Линн Доран. Не совсем то, что принято называть помощью».
Элоди крепко задумалась о чем-то своем, и подоспевшая еда – хрустящая, масляная и, главное, горячая – стала приятным поводом отвлечься от мрачного молчания.
Джейн никак не могла подумать, что, найдя Аннетт, она не только не решит свои проблемы, но и обретет новые.

Глава 26

Джейн вяло ткнула вилкой кусочек макрели на тарелке, поковыряла ее, а потом, вспомнив, где находится, осторожно поднесла ее ко рту. Это было несравнимо вкуснее промасленной пережаренной рыбы, которую торопливо проглотили утром она и Элоди. Любой здравомыслящий человек предпочел бы поздний ужин в знаменитом ресторане «Гибискус» в компании опасно притягательного мужчины раннему ужину из разогретых полуфабрикатов в сомнительном пабе.
«Значит, я не здравомыслящий человек», – смиренно констатировала Джейн. Серые, золотые и кремовые тона зала успокаивали, еда была изысканной, вино лилось рекой, но плохое настроение, которое ее спутник даже не думал скрывать, не давало ей в полной мере насладиться вечером.
– Равиоли с белым луком восхитительны. Хочешь попробовать? – сегодня акцент Андре звучал необъяснимо резче, не ласкал, а будто царапал слух.
«Почему ты все еще здесь, и почему никак не уедешь?» – хотелось закричать Джейн. Она по-прежнему не имела ни малейшего представления, куда он поедет из Лондона, потому что прошел день, и еще один, а он все никак не уезжал. И хотя ей вроде как было любопытно посетить частную экскурсию по Тауэру, которую он обещал ей завтра, неусыпное внимание заставляло Джейн чувствовать себя скорее пленницей, чем шпионом. Она нервно постучала вилкой по краю тарелки.
– Нет, спасибо, – ответила она тихо.
Он наклонил голову, всем своим видом выражая неподдельную заботу о ее настроении и состоянии, и Джейн отругала себя за постоянную подозрительность. То, что они с Андре лгали друг другу, вовсе не означало, что они не могут хорошо проводить время. Она несмело улыбнулась.
– Знаю, я сегодня не самый приятный собеседник, – признала она. – Само путешествие мне очень нравится, но в моих делах произошел несколько непредвиденный поворот.
Незадолго до этого они с Элоди вынуждены были признать свое поражение. «Нахальный дракон» не представлял из себя ничего особенного, но, оказывается, был очень популярным у шумного рабочего народа местом для отдыха после рабочего дня. К тому моменту, как они закончили свою «трапезу», там уже яблоку негде было упасть. Еще раз якобы невзначай поболтать с Анной не представлялось возможным, и Джейн с Элоди сошлись на том, что на данный момент они сделали все, что было в их силах. Джейн просто нужно будет вернуться туда снова – может, обеденное время подойдет лучше – и попытаться еще раз.
– Как насчет тебя? Какие у тебя планы на эту неделю? – задала она наводящий вопрос и, окунув вилку в клубнично-бальзамический соус, задумчиво облизала ее.
– Я свято верю в непредвиденные повороты, – ответил Андре, приподняв в усмешке уголок своих полных губ, которые Джейн почти физически могла ощутить на своем теле.
Это не ответ.
– Не хочу давить, но хотелось бы по меньшей мере знать твои планы по передвижению. Возможно, мне придется совершить дополнительную поездку в Европу – будет неловко наткнуться на тебя где-нибудь на улице после всех трудов, которые ты вложил в поддержание своей загадочности.
Это, конечно, было неправдой. Джейн собиралась сесть на самолет до Нью-Йорка сразу же, как только убедит Анну поехать с ней. Но риска в такой лжи не было, и она воздастся сторицей, если Андре поверит.
Он продолжал жевать равиоли и потянулся за вином, но при этом показалось, что он словно оцепенел. Это длилось всего мгновение.
– Ты даже не рассказала мне, чем тут занимаешься, – резонно возразил он. – Правду, по крайней мере. И хочешь знать, куда я еду? Элла, дорогая, это едва ли соответствует нашей с тобой… договоренности.
Джейн мысленно вздохнула. «Конечно, он не купился на россказни о непутевой родственнице. Не в последнюю очередь потому, что я ни разу не упомянула ее с тех пор, как вышла из самолета». Андре поболтал насыщенно-красное вино в стеклянном шаре своего бокала, выжидающе глядя на Джейн. Она в ответ не спускала глаз с него, надеясь прочесть что-то в его темных глазах, что, говорят, часто удается обычным женщинам, не владеющим магией. «В последний раз, когда я была в этом полушарии в ресторане со звездами Мишлена в компании прекрасного мужчины, он тоже водил меня за нос», – осознала она с тоской. Когда Малкольм ворвался в ее жизнь, она воображала настоящую семью, любящего мужа и прочное место в этом мире. Для сироты, выросшей только под бабушкиным присмотром, которая так боялась за нее, что практически пряталась вместе с внучкой от внешнего мира, перед такими надеждами нельзя было устоять. Даже шести лет жизни в Париже оказалось недостаточно, чтобы оставить позади одинокую растерянность своего детства, но появление Малкольма предвещало именно это. «Но теперь меня не проведешь, да и ожидания в этот раз у меня разумнее, чем тогда, – с надеждой напомнила она себе. – Сейчас мне нужно только остаться одной».
– Я здесь из-за Малкольма Дорана, – сказала она, и голова ее пошла кругом от собственной смелости. Она пока не знала, было это замечательной идеей или ошибкой, но сказал «а», говори и «б». – И Джейн Бойл.
Андре смотрел на нее, казалось, вечность, и ее сердце все это время так и норовило выскочить из груди. Хищника в его красивом лице теперь ни с чем нельзя было спутать. Он выглядел так, будто в следующую секунду может броситься через стол и вцепиться ей в горло.
Его реакция придала ей уверенности, и Джейн съела еще кусочек макрели с видом, который, как она надеялась, мог сойти за пренебрежительный.
– Тебе известно, где они?
Андре снова овладел собой, хотя то и дело брал в руки вилку и снова клал обратно, не зная, что с ней делать. На третий раз он спокойно положил ее на скатерть, и на его губах появилась самая настоящая улыбка.
– Элла, ты снова меня поражаешь.
– Я решила, что они не смогли бы прятаться так долго отдельно друг от друга, – рассудила она, надеясь, что ее адреналин выглядит как горячность. – Все-таки, у него есть деньги, а у нее – прочие таланты.
– И ты думаешь, что они в Лондоне, – подсказал Андре и нахмурился. – И теперь тебе «может понадобиться» слетать на континент. Элла, дорогая, ты все это время водила меня за нос с этим Лондоном?
– А как насчет тебя? – парировала Джейн. – Ты сказал, что можешь сделать здесь «остановку», что все равно слишком удобно, чтобы быть правдой, а теперь, три дня спустя, мы все еще гуляем по городу и попиваем вино, как будто никто никуда не спешит. Как тут не задумаешься, не следуем ли мы по одному и тому же следу.
«Вымышленному следу, – напомнила она себе строго. – Так что попроще и общими фразами».
– Конечно, мы с Катрин тоже их ищем уже какое-то время, – согласился он запросто. Он продолжал что-то говорить, она видела, как шевелятся его губы, но слышала только гулкий грохот, как будто стояла прямо под водопадом.
«Ну конечно, ищете». Она не знала, то ли рассмеяться, то ли расплакаться, то ли рухнуть на пол в судорогах. Изящная фигура и короткая стрижка Катрин возникли в ее памяти, но в отличие от тех раз, когда она видела сестру Андре лишь мельком, сейчас ее лицо отчетливо стояло у нее перед глазами. Выходит, то, что таинственная колдунья, преследовавшая Кэролайн Чейз по всему городу, остановилась в том же отеле, что и Элла Медейрос, действительно было совпадением. Ее пребывание там не имело к Джейн никакого отношения. Она просто жила в той же гостинице, что и ее брат. «Когда они потеряли мой след в Нью-Йорке, они решили, что я уехала… уехала назад…»
– Ты едешь во Францию, – бесцветным голосом заключила Джейн. Язык еле ворочался, словно опух. – Ты думал… она могла вернуться туда. Домой.
Андре странно посмотрел на нее, и Джейн поняла, что, наверное, неосознанно повторяет то, что он только что сказал сам. Но Джейн ничего не могла с собой поделать. Она не могла заставить себя что-то слышать, что-то видеть. Все плыло перед глазами, даже зловещий бархатистый голос Андре.
«Их наняла Линн, – подумала она лихорадочно, почти с надеждой. – Найти меня – одно из условий сделки». Но проясняться начало, увы, далеко не только это. Если бы Линн нашла Джейн живой, Далкеску не были бы нужны ей в принципе. Все эти приемы, походы по магазинам и переговоры способствовали укреплению отношений Доранов и Далкеску, но лучшим способом обеспечить себе сделку было бы исключение Джейн из списка персонажей этой пьесы.
«Мой любовник намерен убить меня», – поняла она внезапно. Она-то думала, что лишь заигрывает с опасностью, но оказалось, она спала с ней в одной постели чуть ли не каждую ночь, вот уже несколько недель.
– А теперь расскажи мне, почему ты выбрала Лондон.
Ей показалось, что требование Андре донеслось издалека, и она растерянно покачала головой. Она попыталась заговорить, но не издала и звука.
– Что привело тебя сюда? – спросил он, на этот раз даже не потрудившись замаскировать угрозу в голосе.
Джейн поднесла к губам бокал с водой и уставилась на свою руку, как гипнотизированная. «Мне кажется, или моя кожа становится бледнее?» – подумала она в панике. Она с трудом подавила в себе желание посмотреться в отражение на лезвии ножа.
– Друг, – выпалила она первое, что пришло в голову. – Подсказка от друга.
Взгляд Андре стал еще темнее.
– И?
«И я вот-вот превращусь обратно в тыкву. То есть, в Джейн». Она знала, что для этого еще рано, но сейчас ей больше всего хотелось спрятать лицо, потому что оно вот-вот изменится. Она буквально чувствовала, как отрастают волосы.
– И – ничего. Оказалось, ложный след, – оправдалась в отчаянии она.
– Элла, – прорычал Андре. – Я был с тобой более честен.
– Извини, – сказала она, стараясь справиться с головокружением и смотреть ему в глаза. – Мне нужно еще пару дней, чтобы… проверить зацепки. От друга. Но я действительно думаю, что это все ошибка.
– Может быть, – насмешливо отозвался он, но его черные глаза блестели от ярости. Официант приблизился к их столику, но вовремя остановился и развернулся назад. «Помощи ждать неоткуда. Только я и мой преследователь». Андре приблизился к ее лицу, и Джейн сосредоточилась на том, как блестят его темные волосы. – Элла, мы оба знаем, что Джейн и Малкольм разбежались в разные стороны еще несколько недель назад. И я не знаю, что ты здесь делаешь, но в глупости про «дружеские подсказки» тоже не поверю. Мы могли бы помочь друг другу.
– Могли бы, если бы я рассказала тебе все, что знаю, – договорила Джейн.
«Я сама не знаю, что я знаю».
– Все равно поделить награду мы не сможем – настоящую награду, я имею в виду.
Поделить три миллиона было бы легче легкого, но не те трофеи, которые получат везучие охотники, если им удастся привести Джейн Бойл к Линн. А дела обстояли так, что Далкеску гораздо больше выиграли бы от безвременной кончины Джейн, чем от любой награды, которую будет готова предложить за нее Линн.
– Элла, – уверенно улыбнулся Андре, и Джейн вжалась в кресло. Как бы ей хотелось, чтобы он перестал называть ее вымышленным именем. – Мы можем потребовать любую награду, какую только захотим, – он потянулся через стол и взял ее руку в свою, прежде, чем она успела убрать ее, и провел своими оливковыми пальцами по ее простому серебряному кольцу. Ощущение было такое, будто он засунул руку ей под юбку прямо здесь, посреди ресторана. – С твоими… талантами… уверен, мы могли бы найти обоюдовыгодное решение.
«Он знает, что мы используем друг друга, – напомнила себе Джейн, каждым мускулом своего тела стараясь не выдернуть руку из его ладони. – Он просто не догадывается почему». Неудивительно, что он оставался таким обходительным даже после того, как узнал, что она колдунья. Он был так же заинтересован в Джейн и Малкольме, как и Линн. Блеф Джейн, к которому она прибегла, чтобы заинтересовать свою свекровь, не мог не вызвать интереса и у Далкеску.
Джейн уставилась на свою руку, накрытую его ладонью. Она выглядела маленькой и пойманной, но самое главное, она выглядела рукой Джейн. «Мисти что-то упоминала про то, что маскировка может… слететь».
– Мне нездоровится, – сказала она совершенно честно. – Спасибо за ужин, но он как-то нехорошо пошел.
Джейн вырвала руку из его хватки, бросила ослепительную улыбку всем и в то же время никому и только что не бегом вышла из ресторана. Оказавшись на улице, она и впрямь пустилась бежать.
«Мне нужно найти Аннетт, – подумала она. – Без нее я в опасности. Пока она не вернется домой, я вообще всегда в опасности. С любым лицом».

Глава 27

В обед в «Нахальном драконе» было гораздо меньше посетителей, чем вечером, но все равно достаточно, чтобы Аннетт была постоянно занята, когда Джейн пришла. Ей показалось, что официантка ее узнала, но если Джейн и произвела какое-то впечатление на нее в свой прошлый визит, то не настолько сильное, чтобы Аннетт задержалась у ее столика поболтать.
Джейн заставила себя отвернуться от снующей туда-сюда Аннетт и уставилась в пыльное окно под неоновой вывеской. Она почти с одержимостью изучала свое отражение с того самого момента, как сбежала с ужина с Андре в «Гибискусе» накануне вечером, но так и не могла сказать ничего определенного. Волосы до плеч были все такими же темными, скулы – широкими, бедра – узкими, а грудь – такой же маленькой, как и прежде. «Вот только что-то вокруг глаз», – перепугалась она и наклонилась поближе к окну. Смуглыми пальцами она провела по бровям, слегка сдвигая кожу то так, то эдак.
Рядом с лицом Джейн в мутном отражении окна появилось второе лицо, и Джейн обернулась. Анна подлила кофе ей в чашку и побежала дальше, прежде чем Джейн успела поймать ее взгляд. «Если бы только я не разглядывала свое лицо все это время…» Она прикусила губу. Золотистые локоны Анны только что были так близко, что до них можно было дотронуться.
Джейн отпила кофе и тут же пожалела об этом. Он был горьким, водянистым и на удивление кисловатым, и чем больше ей подливали, тем хуже становился вкус. «Надо сказать ей», – подумала она, когда Анна в очередной прошла мимо с подносом пустых пивных бокалов, совсем близко, так что Джейн могла схватить ее за руку. Обеденное время подходило к концу, и людей в пабе почти не осталось. Подходящий момент. Просто взять и…
Неоновый знак за окном предостерегающе замигал, и Джейн попыталась приглушить магию, которая начинала скапливаться в ее венах. Это усилие оказалось отрезвляющим. Она вспомнила самую важную причину, почему ей ни в коем случае нельзя вспугнуть Анну. Пока Джейн не узнала о своих способностях, она считала, что ей просто не везет с электричеством, особенно когда она расстроена. Узнав свои семейные тайны, она пришла к выводу, что бабушкины неконтролируемые эмоции выражались в непогоде. Кто знает, что сотворит магия Аннетт, когда та разволнуется, так что для всех причастных будет лучше свести уровень драмы к минимуму. Чтобы утихомирить свои колдовские силы, она прижала ладони к поцарапанной поверхности стола.
«Или же я просто убью двух зайцев одним… я не знаю, чем угодно», – внезапно решила она.
Когда Анна снова промчалась мимо, на сей раз балансируя с горой грязных тарелок в одной руке и двумя стаканами в другой, Джейн выпустила на нее свои чары, как лассо. Они затянулись на щиколотке Анны, и Джейн радостно затаив дыхание смотрела, как она вместе со стаканами и горой тарелок, пошатнувшись, рухнула на пол.
Джейн вскочила со стула, а Анна стала подниматься на ноги, отряхивая с одежды разбитое стекло.
– Ты в порядке? – спросила она, стараясь скрыть чувство вины и радость в своем голосе. Это был нечестный прием, но сцена была очень зрелищная.
– Все нормально, – огрызнулась Анна, отпрянув. Потом она подняла глаза на Джейн, узнала ее и расслабилась, и Джейн невольно улыбнулась: язык тела выдавал ее расположение к Джейн. – Прости за беспорядок, – добавила Анна и нырнула за стойку, возвращаясь уже со шваброй.
– Да ты не виновата, – заверила ее Джейн участливо. – Наверное, зацепилась за ножку стула. Нельзя же оставлять их прямо на проходе, когда встаешь из-за стола.
Анна невесело покачала головой, собирая в совок самые крупные куски стекла и фарфора.
– Никому не нужно оставлять никаких стульев, – улыбнулась она сама себе, словно какой-то понятной только ей шутке. – Просто я проклята.
– Я тоже, – импульсивно выпалила Джейн.
«Бо́льшую часть жизни я именно так и думала». Интересно, в чем проявляется магия Анны? Когда не знаешь, что происходит на самом деле, спонтанная магия легко может казаться полосой сплошного невезения.
Анна бросила на нее заинтересованный взгляд и вернулась к уборке.
– Наверное, многие так считают, – расплывчато отозвалась она, ее лицо было почти скрыто за волнистыми прядями.
– Нет, правда, – Джейн придвинулась ближе к ней на сиденье. – Электроприборы просто ненавидят меня. Клянусь, однажды я взорвала кофе-машину.
Анна нервно посмотрела на небольшую капельную кофеварку в баре и снова перевела взгляд на Джейн.
– Но только однажды? – уточнила она, с серьезным видом плотно сжав губы.
– Кофе – да, – успокоила ее Джейн. – Но электричество – это вообще мое проклятие. Мы можем организовать группу взаимопомощи. Или попытаться найти лечение.
– Или ты можешь уехать жить в джунгли или куда-нибудь в пустыню, – предложила Анна шутливо, сметая в совок мелкие крошки посуды.
Джейн согласилась.
– Да, избежать проблемы теоретически можно. Было бы, если бы отсутствие электричества не означало отсутствие мороженого.
Анна засмеялась музыкальным, шелковистым смехом, который тут же напомнил Джейн о Малкольме.
– Лично я ни за что бы не отказалась от телевизора, – решила Анна и немного покраснела. Джейн живо вспомнила небольшую тоскливую квартиру девушки и ее допотопный телевизор, включенный на «Би-Би-Си».
– У меня не было телевизора с тех пор, как мой последний взорвался несколько лет назад, – призналась Джейн и сделала глоток остывшего кофе. По вкусу он еще больше походил на горькую водицу, чем предыдущая чашка, и она поморщилась.
Анна озадаченно нахмурилась.
– Так ты действительно проклята? – она внимательно изучала лицо Джейн своими темными глазами.
Джейн высыпала сахар из бумажного пакетика на блюдце и улыбнулась.
– Сущая правда, – радостно подтвердила она. – Так что и тарелки эти тоже, скорее всего, моя вина. Давай я угощу тебя кофе в знак извинения.
«Я говорю совсем как Элоди», – гордо подумала она.
Анна с сомнением обвела глазами зал.
– Хорошо, – отозвалась она с такой странной и невразумительной интонацией, что Джейн сперва решила, что она отказывается. – Я сейчас принесу. И добавки тебе.
«Я только что попросила официантку принести себе кофе, – мысленно усмехнулась Джейн. – Да я просто гений налаживания контактов». Но Анна очень быстро вернулась, и когда скользнула в кабинку напротив Джейн, вид у нее был почти счастливый. «Как же она одинока», – подумала Джейн, и ее охватило чувство глубокого сострадания.
– Хотя, – продолжила Анна уже более воодушевленно, пододвигая Джейн ее кофе, – раз уж мы обе прокляты, мы искушаем судьбу уже тем, что находимся в одном баре, но сесть за одним столом? Кому-то стоит ждать землетрясения.
Джейн осторожно улыбнулась.
– Думаю, ненадолго можно пойти на такой риск. Вдруг мы друг друга аннулируем.
Анна оказалась приятной собеседницей, хоть и несколько скованной. Джейн вкратце изложила ей биографию Эллы, наслаждаясь такой свободой. Джейн специально сочинила ее историю запутанной и неясной, на случай, если кто-то решит ее проверить, но Анне это было не нужно. Поэтому Джейн придумывала подробности в радостном упоении, соединяя ее английский титул, бразильское имя, смешанный акцент в одну стройную, хоть и долгую, историю жизни. Стараясь поддерживать оживленность их разговора, Джейн попутно размышляла, сколько Анне на самом деле было известно о ее раннем детстве. Анна с готовностью рассказывала о настоящем, но не выражала ни малейшего желания копаться в прошлом.
Паузы между вымышленными историями Джейн становились все дольше, но она боялась давить на Анну. «Ей неловко говорить о своей семье на работе. Что же в этом удивительного?»
– Не хочешь как-нибудь заглянуть ко мне в гости на чашечку чая? До твоего отъезда? – неожиданно спросила Анна, и Джейн подобралась.
«Ох уж эти колдуньи», – подумала она сердито, хотя и понимала, что Анна никак не могла по-настоящему прочесть ее мысли.
– С удовольствием, – поспешно ответила она. – Как насчет завтра?
Анна горячо закивала, и пошарила в кармане передника в поиске ручки. Найдя ее, она робко взяла в руки ладонь Джейн и кривыми синими буквами записала на ней адрес. Джейн вспомнила Линн и ее изысканные карточки из кремовой бумаги и с трудом сдержала улыбку. Когда Аннетт вернется в Нью-Йорк, ее ждет серьезный культурный шок.
– Приходи часа в четыре, – сказала Анна с вопросительной интонацией.
– Приду, – с чувством ответила Джейн. Анна вела себя настороженно, и Джейн решила, что у нее никогда не было друзей. Чувство вины зашевелилось в ее животе, но она решила списать это на кофе. «Я дам ей ответы, – сказала она совести. – Она имеет право знать, кто она на самом деле, и поэтому я здесь. Лучше не придумаешь».
В ее внутренний диалог включился мозг. «Андре, наверное, убьет меня уже только за одно это». По рукам Джейн побежали мурашки. Со вчерашнего провального ужина он ни разу не постучал в дверь, соединяющую их номера, но она не верила, что он надолго оставит ее в покое. «Ради нее, ради себя – я здесь по многим причинам. Главное – не допустить ошибки».

Глава 28

Внутри здание, в котором жила Анна, было оформлено в своеобразном индустриальном стиле. В свое время это могло сойти за дизайн, но сейчас выглядело откровенно угнетающе. Холл был на удивление просторным, что наводило на мысли о том, сколько на него ушло лишней площади, которая могла бы пойти на расширение квартир. Под облезшей краской можно было рассмотреть не меньше шести других слоев. «И кто додумался использовать флуоресцентный свет там, где людям приходится, вообще-то, жить?» – негодовала она, отворачиваясь от треснувшего зеркала возле чересчур широкой лестницы. Разумеется, лифта не было и в помине.
Вся атмосфера вполне соответствовала тому впечатлению, которое сложилось у Джейн во время первого видения, но входить в ту самую квартиру все равно было как-то не по себе. Анна навела порядок ради гостьи, но от этого безнадежная убогость квартиры только еще больше бросалась в глаза. Стены были скучного белого цвета, Анна даже ничего не повесила на них, чтобы разбавить эту блеклость. Между половицами были большие щели, и пол зловеще скрипел под черными полуботинками Джейн. Вся ее мебель казалась то ли хлипкой, то ли уже отслужившей свое, и после минутной нерешительности Джейн села в потрепанное плетеное кресло, которое покачнулось под ее весом.
Анна несколько минут возилась на проржавленной кухоньке и вернулась оттуда с целым чайным сервизом на подносе. На блюдцах лежали разные маленькие сэндвичи без корочки, сдобные булочки с крупным коричневым изюмом, разноцветные кусочки сахара причудливой формы. Глаза Джейн округлились от неуместности фарфорового чайника Wedgewood в этой угрюмой квартирке.
– Это подарок от лучшей подруги на мое восемнадцатилетие, – объяснила Анна, проследив за взглядом Джейн. – Она сказала, что это для того, чтобы у меня была альтернатива безумной череде походов по барам.
– Ни за что бы не подумала, что ты из тех, кто шатается по барам, – мягко сказала Джейн, принимая кружку из рук Анны.
Анна опустилась на пропыленный диван с цветочным узором и уставилась на потрепанный розовый коврик под ногами.
– В разумных пределах, – тихо ответила она, и Джейн вцепилась в кружку так крепко, что смуглая кожа под ее ногтями побелела.
– Так это же хорошо, разве нет? – отозвалась она. – Ты говорила, что много переезжала, когда была младше. Вполне понятно, что после этого тебе хочется какой-то стабильности.
«Я-то вот точно с цепи сорвалась после того, как все детство просидела взаперти», – резонно заметила она. Обратный механизм тоже мог существовать.
– Может быть, – Анна уставилась в чашку.
Джейн испугалась, что может потерять хрупкую связь с Анной, которую с таким трудом наладила, и наклонилась к ней.
– Я вообще не хочу лезть не в свое дело, – соврала она, – но ты говорила что-то про приют. Я не знаю, почему ты там оказалась, и можешь не рассказывать, если не хочешь. Я это к тому, что вполне понятно, почему тебе сейчас хочется спокойной жизни.
Ей показалось, что такой переход был слишком резким, но Анна только сделала глоток чая «Лапсанг Сушонг» и задумчиво кивнула.
– Я и сама ничегошеньки об этом не помню. До того, как я попала в детский дом, – белый лист. Мне рассказывали, что по виду мне было лет пять или шесть, я была здорова, – и это все, что я когда-либо узнаю о… том, что было раньше.
Джейн придвинулась поближе, и плетеное кресло под ней недовольно заскрипело. Она взяла кусочек сахара в форме розовых губок из фарфоровой пиалы и бросила его в чашку.
– То есть, ты совсем ничего не помнишь? Такое, наверное, не каждый день случается. Работники детского дома должны были провести какое-то расследование.
«Не говоря уже о населении целого континента по ту сторону океана, где ты и должна была быть».
Анна повела плечами, словно хотела сбросить какой-то давящий груз.
– Провели, конечно. Особенно одна девушка, Кэти, волонтер в приюте. У ее родителей были большие связи, но даже им не удалось ничего выяснить о том, откуда я. В конце концов меня государство отдало меня в приемную семью, это были… хорошие люди. Правда.
Слезы стояли в темных глазах Анны, но так и не пролились. Джейн хотелось сказать, что все в порядке, вовсе не нужно об этом сейчас говорить. «Но мне нужно знать, что произошло, – твердила себе она, закрывая глаза на полсекунды дольше, чем нужно. – Даже если ей нелегко».
– Ты так печально это говоришь, – заметила Джейн робко, понижая голос на пол-октавы, чтобы он звучал утешающе.
– В последний раз, когда мы разговаривали, я закатила истерику, – приглушенно сказала Анна и стиснула зубы. – Я жила с ними уже полгода, и они купили мне новые туфельки, такие лаковые «мэри-джейн» с ремешками, и сказали мне выбросить те, которые я носила до этого. Они уже стоптались до дыр, но их выбирала Кэти. Я ревела в голос, когда включилась пожарная сигнализация. Они вывели меня на улицу, но их родные дочки, Лейси и Рене, играли на чердаке, так что родителям пришлось вернуться. Огонь к этому моменту был уже повсюду, и…
Анна замолчала и беспомощно развела руками. В памяти Джейн всплыли руки Малкольма, и она с усилием трудом подавила это видение.
– Мне так жаль, – искренне посочувствовала Джейн. Потерять две семьи за один год – это слишком много для маленького ребенка. Даже если она помнила только об одной.
– Это было ужасно, но хуже того: через месяц случился пожар в доме моей следующей семьи… – продолжала Анна спокойно, хотя руками так плотно обхватила чашку, что костяшки под бронзовой кожей побелели.
– Это чудовищное совпадение, – согласилась Джейн тихо.
«А точнее, ужасно мощная магия», – подумала она про себя.
– Кэти сказала то же самое, – кивнула Анна, но тут же добавила, что другие потенциальные приемные семьи видели это несколько иначе. Маленькая Анна быстро заслужила репутацию вероятной поджигательницы, и даже люди, всю жизнь посвятившие помощи проблемным детям, не хотели рисковать и принимать ее в свой дом. Очередной пожар в здании, где размещалась ее группа, когда Анне было одиннадцать, закрепил эти подозрения, но расследование не выявило никаких признаков поджога.
«Да и как бы оно их выявило, – подумала Джейн с новым приступом чувства вины. – Перегоревшие лампочки кажутся таким пустяком, когда сравнишь их с пожаром». Она испытывала сострадание к Анне, которая и подумать не могла, что с ней происходило на самом деле… или что она могла остановить это, если бы знала, как. «Линн, конечно, не лучшая в мире мать, но она хотя бы научила ее обращаться с магией. Тот, кто забрал у нее девочку, совершенно разрушил бедняжке жизнь».
– Но Кэти и ее семья продолжали обо мне заботиться, – продолжила Анна бодрее. – Это она подарила мне этот сервиз, кстати. Всю мою жизнь они были рядом, всю ее часть, которую я помню. Так что они мне почти как семья, если разобраться.
Ее лицо осветила искренняя улыбка, и Джейн сразу же улыбнулась в ответ. «Но они тебя не удочерили, – чуть не сказала она. – Не нашли твоих настоящих родителей, несмотря на все свои связи». Родители Аннетт не были особенно скрытны в своих поисках пропавшей дочери. Неудивительно, что Анна так одинока, если чайный сервиз – это максимум, на что способна «лучшая» подруга.
Джейн ухватила сэндвич с копченой семгой и принялась жевать его, пряча за этим действием по мере возможности свое лицо. Ей снова стало совестно при мысли о том, скольким были готовы пожертвовать ее друзья, которые знали ее намного меньше времени, чем были знакомы Кэти и Анна. «Никаких близких друзей, никого, кто рассказал бы ей о магии… Она действительно потеряла все». Джейн скрестила ноги и задумалась о своем плане в совершенно новом свете. «Может, я действительно помогаю ей, – подумала она. – Не убеждаю себя в этом, а действительно помогаю ».
Как бы ни была черства Линн, Джейн могла поспорить, что и она смягчится, стоит ее дочери вернуться домой. И потом, кто лучше нее сумеет научить Анну управлять ее магией и введет ее в мир, где людям действительно не наплевать на тебя. То, как половина Нью-Йорка носилась с Доранами как с писаной торбой, было совершенно нелепо, но для человека, который привык быть на задворках жизни, как Анна, это могло быть именно тем, что доктор прописал. Джейн хмуро посмотрела в чашку. «Я ведь никогда не задумывалась, что она реально существующая личность».
Джейн украдкой посмотрела на свои тонкие часы на запястье. Она договорилась встретиться с Элоди вечером, и время уже поджимало. Она помнила, что сделала это специально, чтобы не вываливать на Аннетт все разом. Но сейчас ее больше, чем когда-либо, подмывало просто взять и рассказать ей правду. И все же осторожность по-прежнему была превыше всего.
Когда она снова посмотрела на Анну, та внимательно наблюдала за ней. Джейн робко сдвинула циферблат на внутреннюю сторону запястья в надежде, что это не слишком бросалось в глаза. Анна откинулась на диване и поджала под себя ноги.
– Я так и не спросила, надолго ли ты в Лондоне, – безмятежно сказала она, сложив руки на коленях. – И куда едешь потом, раз уж на то пошло.
– Возвращаюсь в Нью-Йорк, – честно сказала Джейн.
«Остальное зависит от того, согласишься ли ты поехать со мной».
Анна выпятила нижнюю губу, и Джейн поняла, что ей действительно удалось найти с общий язык с гуляющей самой по себе девушкой.
– Но время еще есть. Только не сегодня – как ты смотришь на то, чтобы снова встретиться завтра? Я бы с удовольствием продолжила наш разговор.
Анна согласилась даже с бо́льшим энтузиазмом, чем рассчитывала Джейн.
– Ты можешь зайти после моей дневной смены, – предложила она. – Или, если тебе удобнее, я могу прийти к тебе.
Джейн живо вообразила, как в коридоре отеля Анна и Андре сталкиваются лицом к лицу и едва не вздрогнула.
– Я все равно буду в этих краях, – соврала она. – Буду рада заглянуть еще раз.
Анна окинула взглядом голые стены и старую мебель, и Джейн не нужно было читать мысли, чтобы понять, о чем она думает. Она порывисто наклонилась вперед, не обращая внимания на скрипучие стоны плетеного кресла, и положила свою руку на ладонь Анны.
– Я вернусь завтра, – повторила она, и Анна застенчиво улыбнулась.
«И помогу нам обеим».

Глава 29

– Так она пироманка? – с сомнением переспросила Элоди, в одной руке держа бокал с «мимозой», а в другой – крокетный молоток, которым она подтолкнула шар к воротцам.
– Нет, – возразила Джейн, повертев молоток в руках, в тщетных попытках найти правильную позицию. – Это происходит непроизвольно. Помнишь, как мой компьютер постоянно сгорал?
– Парень из техподдержки еще думал, что ты на него запала, – вспомнила Элоди. – Я тоже, между прочим. Так что не лучший пример того, насколько это непроизвольно, если подумать.
– Не нравился мне парень из техподдержки! – возмущенно заспорила Джейн, поморщившись, когда в их сторону начали оборачиваться люди.
Из скромного жилища Анны Джейн напрямик отправилась на встречу с Элоди, но Элоди находилась на обязательной садовой вечеринке, устроенной ее родителями. Приехав к ней, Джейн обнаружила, что обширная лужайка у дома Дессе заполнена безупречно одетыми и слегка подвыпившими дипломатами. Хозяева предусмотрительно организовали крытый обогреваемый тент на случай непогоды, но на удивление солнце как раз выглянуло из-за туч, и погода стояла весенняя. «Наверное, это всегда кажется неожиданным после стольких дней непрерывного дождя», – сухо подумала она, наблюдая за двумя желтыми птенцами, играющими в клумбе фиолетовых ирисов.
В своем мрачном повседневном наряде для дождливой погоды она чувствовала себя категорически неуместно, но, к счастью, одежда Элоди подходила Элле намного лучше, чем Джейн могла надеяться. Джейн подозревала, что юбка пастельного легкого платья, которое она позаимствовала, должна доставать до колена, но в целом Джейн вполне могла сойти за одну из жен дипломатов, на уме которой никогда не было ничего серьезнее благодарственных открыток.
– Поверь мне, Анна даже не догадывается, что хоть один из пожаров – ее рук дело.
– Значит, это может случиться снова, – в очередной раз ударив по шару, Элоди победно запрыгала – Джейн не до конца понимала, почему. – Например, ты сообщишь ей очень расстраивающее, безумное известие, которое полностью перевернет ее жизнь, и она сделает из тебя барбекю.
– Всё лучше, чем сразу спустить на нее Линн, – упиралась Джейн. – Я должна хоть что-то рассказать ей до этого.
– Ну, и что же ты ей скажешь, чтобы снизить риск истерики, хоть сейчас, хоть потом?
Джейн стукнула по шару, но, судя по лицу Элоди, не в ту сторону. Она и сама задавалась этим вопросом, но не знала ответа. Она могла, конечно, просто вырубить Анну и силком притащить ее в Нью-Йорк, но на обратном пути у Джейн не будет преимущества в виде частного самолета Андре, и у нее были все основания полагать, что их остановят еще до того, как они покинут аэропорт «Шарль де Голль». «А еще я слышала, что после одиннадцатого сентября люди стали с большим подозрением относиться к таким явлениям, как бессознательные женщины, которых пытаются запихнуть в багажный отсек в салоне».
И все же мысль о квартире Анны, или самолете, или половине Нью-Йорка, охваченной пожаром, когда там будет Джейн, не вызывала восторгов.
– Я бы могла сказать, что она выиграла бесплатную поездку в лотерею, об участии в которой забыла, – предложила Джейн.
– Ну да, а когда вы прилетите, добавишь, что в выигрыш входит также бесплатная семья, – молоток Элоди безошибочно отправил шар через воротца, но Элоди осталась недовольна результатом. Джейн не могла понять, куда же, в таком случае, она хотела попасть, но спрашивать после того, как она полчаса изображала, что понимает правила, не хотела.
– Поверь мне, быть частью этой семьи едва ли выйдет бесплатно, – отозвалась она, потягивая «манхэттен». Для этого было, по ее мнению, рановато, но никому на вечеринке не было до этого дела. Элоди уверяла, что вечеринка началась не больше часа назад, а две дамы очень строгого вида уже скинули туфли и весело прогуливались в бассейне большого белоснежного фонтана.
– Ну не знаю, – засомневалась Элоди, не без искорки в кофейных глазах.
По случаю мероприятия она распрямила черные кудри, и Джейн не могла не заметить, что сегодня они вдвоем, обычно разные, как день и ночь, выглядели на удивление похоже. «Она могла бы сойти за мою сестру… Которой значительно больше повезло со скулами». Джейн усмехнулась тому, что умудряется позавидовать даже от имени своего фальшивого образа.
– Ты отхватила не только свадьбу века, но и целую новую личность в этой сделке.
Джейн нахмурилась.
– Знаешь, я до сих пор получаю спам по поводу этой чертовой свадьбы. Оказывается, в этом месяце букеты из вьющегося душистого горошка всего за полцены. Они все никак не сообразят, что я своим уже воспользовалась.
Элоди вздернула бровь и как бы мимоходом отправила крокетный шар прямиком к столбику, вкопанному в землю, даже не глядя на него.
– Я выиграла. Теперь давай ближе к делу.
– Я хотя бы была близко? – упрямо спросила Джейн, указывая молоточком в сторону законченной игры. Элоди закатила глаза, ясно давая понять, что нет. – Бабушка рассказала мне обо всем в письме, – продолжила она уже серьезно. – Но что реально заставило меня поверить, еще до письма, было ее кольцо. Я надела его на палец и почувствовала все сама. А тебе нужно было увидеть… что-нибудь… в доказательство. Может, ей нужно поджечь что-нибудь, чтобы понять, какие в ней происходят процессы.
Элоди снова закатила глаза, что стоило перевести как «стратег из тебя еще хуже, чем игрок в крокет».
– Ну, или я просто могу все ей рассказать, – решительно подытожила Джейн. – Хотя бы что-то… большую часть. Не углубляясь в подробности обо мне, но рассказывая о ней. И о ее семье… большую часть. Столько, сколько нужно, чтобы привлечь ее внимание, но не отпугнуть ее.
– И ты, конечно, думаешь, что знаешь, где эта грань, – Элоди продолжала сомневаться. – После целых трех встреч.
Джейн понимала, что ее подруга рассуждает верно. К тому же она до сих пор не представляла, что вообще случилось с Аннетт. Большинство ее вопросов по-прежнему не имели ответа, но она с каждым днем все четче ощущала, что третья неделя ее маскировки уже наполовину прожита, и что к моменту, когда она встретится с Анной завтра, по ощущению она уже «почти сойдет».
И самое главное – да, даже после трех встреч ей казалось, что она кое-что знает о пропавшей сестре Малкольма. Девушка прожила ужасно тяжелое детство из-за ее магии, не имела понятия о своих корнях и под упорно охраняемым фасадом была глубоко одинока. Не совсем та информация, на которую Джейн рассчитывала – и она надеялась, что сможет узнать немного больше завтра перед тем, как открыть ей важные новости – но это было кое-что, и этого будет достаточно, даже если она не сможет узнать ничего больше. Анна нужна была Джейн. Но сейчас Джейн была уверена в том, что и она нужна была Анне.
Она откинула волосы за плечи (они действительно стали быстро расти) и собралась было пересказать ход своих мыслей Элоди, но увидела, что та хочет ей что-то сказать, и решила сначала выслушать ее.
– Я не знала, где тебя искать, а потом с этой неразберихой совсем забыла, – начала она, и Джейн постаралась не отставать. – Пару недель назад на твой адрес пришла посылка, коробка с вещами твоей бабушки. Штемпель на марке был свежий, но судя по виду, она побывала в торнадо, так что я думаю, почта там все перебила, потеряла, а перед доставкой просто наклеила новую. Но на тот момент я даже не знала, куда ее отправить, так что предъявлять претензии все равно нет смысла.
Электрическая искра зажглась в Джейн и пробежала по ее позвоночнику и до самых ступней. Бабушка . Она-то думала, что спрятанные кольцо с письмом были последними посланиями Селин Бойл внучке, – видимо, она ошибалась? Бабушка никогда не была особенно сентиментальной, но за ее суровым видом скрывалась сильная непоколебимая любовь к ней. У Джейн на глаза навернулись слезы от возможности получить еще один осязаемый осколок этой любви.
– А что там?
– Ты что, я не открывала. Ты же числилась пропавшей без вести. С охотниками за головами, денежным вознаграждением. Я как-то не подумала, что тебе сейчас нужны старые свитера твоей бабушки, где бы вы там ни прятались со своим молодоженом-убийцей-наркоманом.
Элоди говорила напористым шепотом, но Джейн на всякий случай все равно огляделась по сторонам. Мужчины в льняных костюмах и женщины в широкополых шляпах вокруг продолжали настойчиво их игнорировать, и в пределах слышимости никого не было.
– Согласна, – кивнула Джейн. Она покопалась в сумочке, пока не нашла одну из визиток Эллы Медейрос, на которой был напечатан ее адрес в отеле «Лоуэлл». – Можешь переслать ее по этому адресу? Элле, – уточнила она на всякий случай.
«Не Кэролайн Чейз, не Джейн Бойл, не Эмбер Ковальски из паспорта Милуоки с безумным пирсингом на лице. Ничего удивительного, что, глядя в зеркало, я не понимаю, кого там вижу».
– Без проблем, – Элоди положила карточку в карман и повертела молотком в воздухе, едва не выбив поднос с напитками из рук официанта, который подошел слишком близко. Когда перепуганный молодой человек отошел на безопасное расстояние, Элоди заговорщически улыбнулась Джейн. «О да, она прирожденная шпионка», – с завистью подумала Джейн.
– Хочешь поехать с нами в Нью-Йорк? – спросила она с надеждой.
Она позволила себе представить на минуту, как это будет. Они с Элоди в номере отеля, смеются, заказывают еду, планируют следующие шаги Джейн. Но в глубине души она знала, что отняла у подруги столько времени, сколько та могла себе позволить. Кроме того, Малкольм несколько раз встречался с Элоди, и как знать, сколько Линн удалось выведать у него, пока Джейн не вызволила его? Джейн импульсивно потянулась к Элоди и сжала ее в долгих объятиях.
– Не отвечай. Ты уже столько для меня сделала.
Находясь так близко к своей цели, Джейн не могла позволить себе никаких ошибок. И последние шаги она сможет совершить сама. У нее не было выбора.

* * *

Когда Джейн вернулась в свой номер, она чувствовала робкий оптимизм. Почти уверенность. Ее план едва ли можно было назвать надежным, но Джейн знала, что это будет правильно – сказать Анне правду. Хотя бы ту ее часть, которая не поставит под угрозу саму Джейн. «Нам, сиротам, нужно держаться вместе», – подумала она, сбрасывая босоножки на пробковых каблуках и откидывая их в сторону шкафа.
Даже будущее Анны в особняке Доранов казалось Джейн обнадеживающим. Да, Линн на данный момент была злой ведьмой. Но можно ли представить, чтобы Линн не изменилась даже после долгожданного возвращения любимой дочери? Она же должна испытывать благодарность за этот счастливый подарок. По меньшей мере, ей не придется строить сложных схем, чтобы продолжить свой род. Если верить Малкольму, шок от потери Аннетт чуть не свел Линн с ума. Она впала в такое отчаяние, что решилась на опасную позднюю беременность, сдобрив ее черной магией. Что вышло боком, когда ребенок родился с повреждениями мозга, и вообще оказался мальчиком. Совсем свихнувшись после этой второй потери, Линн заперла маленького Чарльза на чердаке и продолжила плести еще более зловещие сети, обеспечивая продолжение магического рода. Возможно, Линн уже никогда не изменится, но если восполнить ее самую первую потерю, она может немного прийти в себя, вновь обрести часть того покоя, которого она лишилась, отрешенно размышляла Джейн, разворачивая записку со своей тумбочки.
«Дорогая Элла, – прочла она жирный, извилистый, четкий почерк Андре. – С сожалением сообщаю, что мне нужно уехать во Францию раньше, чем я мог надеяться. Я был бы рад остаться с тобой в Лондоне, но улетаю завтра вечером. Увы, я не могу рассчитывать на встречу с тобой до отъезда. Я надеюсь, ты простишь мне мое вынужденное прощание в такой форме».
– Сколько скрытой агрессии, – прокомментировала Джейн.
Несмотря на вполне благосклонный стиль записки, было очевидно, что Андре не простил ей отказа делиться информацией. Ему придется придерживаться своего первоначального плана и двигаться во Францию, перевернув Сент-Круа-сюр-Амори вверх дном в поисках улик.
Ну и слава богу, решила она. Все, что имело для нее значение, было в безопасности вдали от ее родного городка. Включая даже ту последнюю коробку, о существовании которой она и не подозревала. Она могла пережить, что Андре будет злиться на нее по ту сторону Ла-Манша, а она пока уговорит Анну вернуться с ней в Нью-Йорк. А потом все поисковые работы Андре перестанут иметь значение. Они с Катрин могут искать Джейн Бойл хоть под землей. Когда она появится вновь, она не будет представлять никакой ценности для их торгов. Она не будет нужна Линн – следовательно, она не будет нужна Далкеску.
Сейчас она чувствовала себя в безопасности под маской Эллы. Это за Эллой начнется охота, когда все будет сказано и сделано. Это Элла будет виновницей сорвавшейся сделки под самым носом румын. Это Элла появится в Нью-Йорке с пропавшей девочкой в охапке и недлинным списком требований наготове. Если кто-то захочет поквитаться, им придется искать несуществующего человека.
Она уронила записку обратно на тумбочку и сама упала на застеленную кровать. Ее ноги беззаботно подскочили, и Джейн снова почувствовала себя, как в восемнадцать лет, когда она села на поезд до Парижа: все ее печали были позади, а впереди ждали только самые невероятные приключения.

Глава 30

Джейн взлетела по лестнице, ведущей к квартире Анны, на этот раз не обращая внимания на облупившуюся краску убогого индустриального подъезда. Она прокручивала в голове свою речь снова и снова, стараясь не путаться в последовательности фактов. Увлеченная подбором верных слов, она с разбегу врезалась в молодого человека со светлыми зачесанными хохолком волосами, который шел в другую сторону. Радужная россыпь старых виниловых пластинок разлетелась по гладкому плиточному полу, и Джейн сделала вялую попытку помочь собирать их. «Некрасиво, конечно, но мне пора бежать», – засуетилась она и кое-как всучила две пластинки в руки парня с черными ногтями. Она убежала прежде, чем он мог поблагодарить или поругать ее, запыхавшись, проговаривая про себя, с чего она начнет разговор с Анной.
На пятом этаже Джейн остановилась, чтобы поправить прическу и перекрутившуюся юбку. С тревогой она посмотрела на дверь Анны. На этаже было четыре квартиры – все двери были неровно покрашены темно-зеленой краской, которая мазками неаккуратно залезала на глазки. Квартира номер 18 была чуть дальше по короткому ответвлению коридора, и Джейн так торопливо направилась к ней, что оступилась, неловко поставив каблук на стертую плитку.
– Вот черт, – прошипела она, пытаясь сохранить шаткое равновесие на другой ноге и потирая щиколотку. Потом она, прихрамывая, двинулась к двери Анны.
Она убедилась, что нога совсем не болит, и тут же почувствовала, что что-то еще было не так. Она снова остановилась, на сей раз замерев на месте. В коридор проникал тихий говор, и Джейн затаила дыхание, еще толком не переведя его после беготни вверх по лестнице. Она сделала шаг назад, к основному коридору, пытаясь понять, что же так смутило ее, но голос стал только тише. Она осторожно сделала шаг в другую сторону, к двери Анны, и звук стал более четким. Потом на секунду все затихло, и послышался глубокий и низкий второй голос.
Анна была не одна.
Вот так черт. Неужели она ошиблась насчет такого очевидного одиночества Анны? Рассказывать ей о ее прошлом в присутствии посторонних было совершенно невозможно. Джейн до крови прикусила губу. И что теперь?
Она замерла в нерешительности, чувствуя себя неожиданно уязвимой в открытом гулком пространстве вокруг нее. Она решила, что ее следующий шаг будет зависеть от того, что она обнаружит в квартире. Все же она пришла чуть раньше назначенного времени. Может, знакомый заскочил без предупреждения, или сантехник заболтался. Даже если у Анны были гости, может, им все равно удастся поговорить наедине.
«Все еще может получиться», – сказала она себе, покрутив на пальце бабушкино кольцо. Никогда не лишне разведать, что ее ожидает за дверью прежде, чем входить внутрь. Она никогда раньше не пробовала читать мысли через закрытые двери, но все когда-нибудь бывает в первый раз. Она прислонилась к холодной окрашенной бетонной стене, закрыла глаза и сконцентрировала свое сознание прямо под веками. Делая медленные, глубокие вдохи, она позволила магии заговорить с ней, покалывание началось в ее конечностях и потекло по венам, пока Джейн физически не стала ощущать каждую ее искрящуюся частичку. Она испытала ту придающую силы собранность, которую всегда поощряла в ней Ди, и чуть-чуть улыбнулась себе. «Все будет замечательно», – прошептала магия в ней, и Джейн послала ее на ту сторону двери так легко, словно перед ней был пустой дверной проем.
Первым, на что наткнулась Джейн внутри, была прочная неразрывная стена, за которую ее магия никак не могла прорваться. Анна, моментально решила она. Ее сознание на ощупь было таким же, как и у Катрин, еще тогда, когда Джейн называла ее «таинственной незнакомкой». Это сходство успокоило Джейн, и она отстранилась от магической стены мозга Анны. Пробираясь наугад, она двигала магию медленным зигзагом через всю комнату. Хоть она и не видела квартиру сейчас, она помнила примерное расположение предметов со вчерашнего дня. Она решила, что Анна сидит на старом цветочном диване, и была уверена, что ее магия прощупала весь остаток ее маленькой гостиной. После нескольких бесконечных секунд она наконец нашла второго человека. Он был намного ближе к Анне, чем Джейн могла предполагать.
И он был так же закрыт, как и сама Анна.
Джейн вобрала магию назад так резко, что даже с громким глухим стуком ударилась головой о стену.
В комнате была еще одна колдунья.
Неужели Линн сама добралась до Аннетт? Или это была одна из ее кузин? Катрин осталась в Нью-Йорке и искала Кэролайн Чейз. В мире наверняка были еще колдуньи, о которых Джейн еще не знала, но их не должно было быть так уж много. Шансы, что одна из них окажется в квартире Анны в тот самый момент, когда Джейн была готова представить Анну ее семье, были ничтожно малы. Все чувства Джейн обострились, чтобы хоть что-то слышать и видеть за всем адреналином, который нахлынул на нее. Она неуверенно сделала несколько шагов на цыпочках в сторону зеленой двери. Взрыв смеха с той стороны чуть не заставил ее пуститься наутек, но тут она поняла, чей голос слышит. Она снова подошла к двери, от изумления позабыв об осторожности, и приложила к ней ухо.
– Кэти очень сожалела, что не смогла прийти, – проговорил Андре за дверью. – Она беспокоится о тебе.
Кэти, Кэти, Кэти… Сердце Джейн перевернулось. Кэти была так называемой «лучшей подругой» Анны. Как тесен мир, мрачно подумала она и попыталась прижаться к двери еще ближе. Анна пробормотала что-то понимающим тоном, но слишком тихо, чтобы Джейн могла разобрать слова.
Конечно же, Андре знал, кем была Анна на самом деле. Он был не из тех ребят, которые водят дружбу с сиротами по одной только доброте душевной. Кроме того, его сестра сразу же догадалась, что она колдунья, а Харрис говорил, что в жизни Андре никогда не было человека, который не получил бы одобрение Катрин.
– Мы работаем в Нью-Йорке над серьезной сделкой, – ответил Андре на вопрос, которого Джейн не расслышала. – Кэти взяла контроль над многими семейными делами от мамы за последние несколько лет, так что теперь она правит бал. Но когда подвернулась эта поездка в Эльзас, я подумал, что это отличная возможность проведать тебя.
Сердце Джейн забилось так сильно, что его можно было бы услышать с той стороны двери, и она даже немного отодвинулась.
– Она всегда была такая умная, – грустно отвечала Анна. – Наверняка она постоянно всем нужна.
– Мгм, – Андре прочистил горло. – Мне повезло, что сестра так увлеченно ведет дела, иначе мне самому не было бы передышки.
– У тебя ее и так, похоже, не бывает, – пробормотала Анна.
Мысли Джейн лихорадочно заскакали. Катрин таки одобрила эту «подругу» Андре. Катрин знала ее с тех пор, как она появилась на пороге лондонского приюта после своего исчезновения за океаном. С амнезией. И невидимая для чар Линн.
– Жалко только, ты не можешь остаться, – протянула Анна мечтательно. – Прошло – сколько, четыре года? Да, в прошлый раз была только Кэти. Вы, ребята, ездите ко мне по очереди.
Она похихикала, но смех звучал одновременно и странно сдержанным, и почти истеричным.
– Хорошо выглядишь, – рассеянно протянул Андре.
Джейн кипела от негодования. Теперь не оставалось сомнений, Далкеску были теми самыми «друзьями», которые с самого начала взяли под опеку Анну, это их она называла «почти семьей». Их, которые перевернули все вверх дном в поисках ее родителей и продолжали присматривать за ней годы спустя после ее таинственного появления. «Она может видеть в них семью, но они-то видят ее совершенно иначе, – бесилась Джейн. – Для них она девочка, которую они похитили больше двадцати лет назад».
Она отступила на шаг от двери и на секунду подумала, не снести ли ей сейчас дверь с петель, чтобы выяснить все с Андре. Ее злость посылала горящие вспышки магии из ее горла и рук, и она позволила ярости накопиться, видя красный электрический прилив перед глазами.
– Ты совсем никак не можешь остаться? Ко мне через пару минут придет подруга, я бы очень хотела вас познакомить, – сказала Анна, и ее голос звучал уже отчетливее.
– Очень мило, – бросил Андре, тоже значительно громче. – Но я и так рискую опоздать на свой рейс.
– Конечно, – быстро ответила Анна, и по ее приглушенному тону Джейн предположила, что она наклонила голову. – Спасибо, что вообще заехал.
Джейн услышала приближающиеся к двери шаги и отреагировала инстинктивно. Как можно тише и быстрее она добежала до главного коридора, начисто позабыв о том, чтобы разбираться с Андре сейчас. Вряд ли Анна сможет доверять Джейн, если та прямо с порога набросится на члена ее «семьи». А чтобы он не смог предупредить Катрин о том, что Джейн все знает, ей придется убить его, не меньше. Ее тело дрожало от перевозбуждения, когда она добралась до лестницы, и вместо красной ярости на ее глазах выступили слезы паники. Она могла драться, но не победить.
Ноги несли ее вниз по лестнице, и она услышала, как этажом выше открылась дверь. Их знакомые голоса стали слышны совсем отчетливо. Еще секунда, и Андре сможет так же отчетливо слышать и стук ее шагов. С рвущимся из груди сердцем она рискнула посмотреть вниз. Лестница была построена неплотной размашистой спиралью. Просветы между пролетами были достаточно широкими, чтобы можно было разглядеть ступеньки нижних этажей. Если он посмотрит вниз, когда доберется до лестницы, то увидит ее. Она задрожала как осиновый лист, чуть не оступившись на вытоптанной до гладкости ступеньке. «Он не должен меня увидеть».
При первой же возможности она юркнула с лестничного пролета на площадку, но там не было двери, чтобы спрятаться. Однако левее она увидела дверь без номера и, уже слыша его шаги на лестнице, направила рвущуюся наружу магию в замочную скважину и выхватила с силой обратно. Дверь распахнулась с каким-то словно удивленным скрипом, и Джейн шмыгнула в скрытый за ней электрический щиток, магически закрыв за собой дверь.
Внутри было темно, и она едва сдержала чуть не вырвавшийся наружу крик, когда висевшая на потолке лампочка загорелась над ее головой. Она быстро сообразила, что происходит. Слишком много магии, слишком много страха и слишком много гнева одновременно собралось в ее теле, и Джейн знала, чем такое обычно заканчивалось.
Шаги Андре как раз зазвучали на ее этаже. Она затаила дыхание, но тут за ее спиной беспомощно выбило пробку, потом еще одну. На этаже раздались чьи-то ругательства, и Андре остановился на лестнице.
«Уходи же, ну!» – хотелось закричать ей. Но от одной этой мысли лампочка над ее головой перегорела, как и все лампы в коридоре. В кромешной тьме даже в щель под дверью не просачивалось света. И Андре не двигался с места.
Она зажмурилась так, что выступили слезы, но никак не могла унять шторм внутри. Она чувствовала твердую непроницаемую стену Андре буквально в нескольких шагах от себя, и так сильно постаралась пробиться через нее, что подумала, что случайно может столкнуть его с лестницы. Она помотала головой, вышибив еще одну пробку с неприятным хлопком.
В тот самый момент, когда она уже решила, что все окончательно выходит из-под контроля и она вот-вот станет причиной короткого замыкания и спалит весь дом, Андре снова пришел в движение, и Джейн обмякла, оперлась на стену за спиной, а потом сползла по ней на пол. Она сидела там еще долгое, долгое время после того, как он ушел.

Глава 31

«Они покрыли абсолютно все фронты», – тяжело думала Джейн, вернувшись в отель. Это почти вызывало восхищение. Не будучи такими заметными и влиятельными, как Линн и ее клан, Далкеску с лихвой восполняли это своим духом предпринимательства, который был бы впечатляющим, если бы не был пугающим. Ведь им удалось низвергнуть империю Линн одним ударом, а теперь, двадцать два года спустя, они собирались еще и заработать на этом, вступая с ней в сотрудничество. Стратегия, мастерски приведенная в исполнение.
Джейн скинула плащ Karen Millen, который купила для защиты от вечной измороси, и небрежно кинула его на гобеленовый диванчик. С его рыже-черных складок прямо на пол стекала дождевая вода, но Джейн, не обращая на это внимания, прошла вглубь номера.
«Поверить не могу, что чуть все ей не рассказала».
Про Доранов Анна еще могла бы ей поверить, и возможно, даже согласилась бы поехать с ней в Нью-Йорк. Но она бы не пошла на такие глобальные перемены, не поставив в известность людей, которых считала самыми близкими в своей жизни – Андре и Катрин. И учитывая тот маленький факт, что именно они так долго ограждали ее от Линн, едва ли они поощрили бы семейное воссоединение. Особенно сейчас, когда они были в шаге от слияния, над которым работали вот уже не один месяц. Им нужно было поддерживать Линн в том состоянии слабости, чтобы она нуждалась в них. Их охота на саму Джейн была лишним тому доказательством.
Она зашла в свою кухоньку и включила плиту под серебряным чайником. Вода закипала целую вечность, и Джейн в оцепенении следила за чайником, пока клубы пара не начали вырываться из его носика. Она потянулась в шкаф за зеленой чашкой, но чуть не выронила ее из дрожащих рук на пол. Когда ей наконец удалось поставить ее на гранитную стойку, она бросила в чашку чайный пакетик и налила кипятка до половины. Посмотрев внимательно на свои трясущиеся руки, она достала из мини-бара миниатюрную бутылку бурбона, вылила ее содержимое в чашку и пошла дальше по коридору в свою спальню, держа чашку обеими руками и чувствуя тепло, проникающее в ее плоть.
Она задумалась, что произошло бы, если бы Далкеску нашли Джейн Бойл? Если бы они решили, что ее можно использовать в своих интересах, или она может пригодиться в будущем, они бы просто стерли ее память, как проделали это с Аннетт, теперь Джейн это понимала, и спрятали бы куда подальше до поры до времени. Или попросту убили бы.
Время у нее было на исходе. Сила заклятия шара Форврангдан будет действовать еще девять дней в лучшем случае, но Джейн не была уверена, что она продержится до конца. Она благополучно избежала столкновения с Андре, тем самым не развязав открытую войну с румынским кланом, но и эта отсрочка пропадет вместе с маскировкой. На Эллу никто не охотился, зато охотились на Джейн, и еще как.
Она остановилась у большого зеркала, висящего на шкафу. Сначала она постояла на расстоянии вытянутой руки, потом приблизила лицо буквально на считанные сантиметры от зеркала, чтобы рассмотреть лицо. Широкие скулы. Розовые губы бантиком. Длинные черные ресницы. Она смотрела и смотрела, пока не пришлось признать, что она уже даже не может сказать, что пытается разглядеть. И новое лицо, и старое – оба они казались одинаково чужими и в то же время одинаково привычными. Было совершенно невозможно понять, меняется ли ее внешний вид, и она с отвращением отвернулась от зеркала.
Ее миндалевидные глаза наполнились слезами. Она сделала большой глоток янтарного чая, но совсем не почувствовала вкуса. Если сначала ее план казался ей поиском иголки в стоге сена, то чем больше деталей становилось по местам, тем больше уверенности она обретала. Она горестно вздохнула. «Я думала, что делаю невозможное реальным. Но на самом деле мне просто везло». Она тяжело опустилась на кровать, желая, чтобы мягкий матрас проглотил ее целиком, и свернулась калачиком.
С Анной у нее теперь ничего не выйдет. Ни за что она не станет доверять постороннему человеку больше, чем тем, на кого рассчитывала всю свою сознательную жизнь. Никто бы не пошел на такое, хотя бы не обсудив со своей названой семьей обвинения в их адрес, тем более, при такой степени эмоциональной привязанности.
«Лучше бы я ее вообще не находила», – подумала она, уткнувшись лицом в накрахмаленную наволочку. Лучше бы она попытала счастья и начала с чистого листа, что обеспечил ей Малкольм, и смирилась с идеей жизни в бегах. После всего пережитого она оказалась там же, где и начала. И чувствовала себя паршивее, чем месяц назад.
Она привстала, выбралась из кровати и щедро отхлебнула чая с бурбоном. Оставаться в Лондоне больше не было смысла. Ничего она здесь больше не добьется. Вытащив свой синий чемодан из шкафа, она стала собирать в него вещи, бросая их охапками.
– Даже поддельной баронессе незачем иметь столько туфель, – сердито бормотала она, безуспешно пытаясь запихнуть черный высокий сапог рядом с его парой. Когда она вылетала из Нью-Йорка, все прекрасно влезало, с другой стороны, она была не так расстроена, когда собирала чемодан в прошлый раз. Всхлипнув, она вытряхнула все на ковер и начала заново, сворачивая и складывая, всовывая каждый предмет со всей осторожностью, на которую хватало внимания, сквозь слезы, которые, наконец, потекли по лицу.
«Значит, возвращаюсь. А потом… потом…» А потом ничего не приходило в голову, признала она с сожалением, граничащим с тошнотой. Ей осталось девять дней в теле Эллы, и она проведет все девять как Элла. А после она снова станет Джейн… Или, вернее, Эмбер Ковальски, или любой другой девушкой из паспортов, которые приготовил для нее Малкольм, пока не добудет для себя новый паспорт.
Ей становилось еще хуже, когда она думала о своем смелом решении остаться в Нью-Йорке, прямо под носом у Линн – она так радовалась иронии в тот момент. Сейчас в таком плане действий Джейн не видела ничего веселого. Это было попросту безрассудно с самого начала. Она почти с наслаждением готова была рисковать собственной шкурой из-за беспочвенной надежды, что она как-то сможет одолеть грозную колдунью, у которой на руках были все козыри. Джейн, сирота, лишь начинающая постигать азы владения собственной магией, не была темной лошадкой, которая вот-вот удивит весь мир и обойдет самого лихого скакуна. Она была самой обыкновенной клячей. Рано или поздно, Линн загнала бы ее и пристрелила.
Джейн осмотрела комнату. Ей ничего не оставалось, как заказать билет на ближайший самолет до Нью-Йорка. Однако она сомневалась, что будут рейсы до утра. А пока придется просто сидеть и ждать. Она снова тяжело опустилась на кровать, потом потянулась за телефоном и позвонила на стойку регистрации. Она сказала администратору с сильным британским акцентом, что выедет из номера утром. Он любезно ответил, что все понял, и повесил трубку, оставив ее слушать гудки.

Глава 32

Джейн осмотрелась в ставшем уже хорошо знакомым гостиничном номере Эллы в «Лоуэлле». Все было на тех же местах, что и в день ее отъезда. Только хрустящие уголки простыней и полное отсутствие пыли указывали на то, что горничные сюда все же заглядывали. Беллман с ничего не выражающим лицом водрузил ее чемодан на тумбу в спальне и скрылся прежде, чем Джейн вспомнила, что за такие вещи в Америке принято давать на чай.
Она вздохнула, открыла свой золотой Vertu и легко нажала на керамическую кнопку включения. Когда экран телефона ожил, она с удивлением обнаружила, что ее ждут три новых голосовых сообщения, первое – более чем двухдневной давности. Увидев дату, она поняла, что, купив новехонький телефон, совсем забыла подключить международный роуминг. Она покачала головой и набрала номер голосовой почты, надеясь, что не пропустила ничего срочного. Одно сообщение было от Элоди (которая как раз позаботилась о роуминге заранее), другие два – от Ди.
«Стоит сразу пойти в квартиру», – подумала Джейн боязливо, слушая первое сообщение. Ди спрашивала, куда пропала Джейн, рассказывала «забавную, ты бы это видела» историю с участием Кейт и кондитерского мешка, снова спрашивала, где она, и повесила трубку. «Как мы отдалились друг от друга. Мне даже в голову не пришло предупредить ее, что я уезжаю из города».
И верно. Она была так вымотана после второго заклинания по поиску Аннетт, а потом так занята с Андре следующим утром, что даже не вспомнила о подруге. Она чуть не бросила слушать почту, чтобы сразу же ей перезвонить, но решила сначала разобраться с оставшимися сообщениями.
– Привет, Элла, – начал низкий голос Ди осторожно, как и все время, что Джейн находилась в маскировке. – Я не знаю, где ты. Надеюсь, в каком-нибудь хорошем месте. Я только хотела предупредить, что меня не будет на выходных. Родители Харриса пригласили нас к себе в Хэмптонс. Представляешь, всю жизнь прожила в Нью-Йорке, и никогда там не была! Короче, вернусь во вторник, и если ты не объявишься к тому времени, ломаю двери твоего номера и ищу улики. В общем, позвони, ладно?
Джейн повесила трубку и несколько минут просто пялилась на дисплей. За несколько часов, прошедших с ее беспорядочных сборов в Лондоне, ее переживания притупились, осталось только хрупкое онемение, и она вдруг обнаружила, что совершенно не хочет звонить Ди – или не звонить Ди. Она вообще ничего не хотела. Она смирилась с тем фактом, что ее чутье – всего лишь везение, и, казалось, больше нет никакого смысла принимать хоть какие-то решения.
«Я не стану звонить», – решила она наконец, захлопывая телефон. Ди, похоже, прекрасно проводила время, и Джейн не хотела портить ей отдых… Или, если быть до конца честной с собой, слышать о том, насколько у нее все прекрасно.
– И что теперь? – спросила она у пустой комнаты.
Ее голос показался ей чужим и глухим. Джейн никогда не была из числа тех, кто просто плывет по течению, и глубоко внутри нее что-то отчаянно кричало в ответ этой беспомощной слабости, охватившей ее. Она ничего не могла сделать, чтобы исправить весь сотворенный бардак, это было очевидно. Но в глубине души она знала, что точно так же не сможет и просто сидеть сложа руки. Если ее первый план не сработал и она не могла придумать другого, она заставит себя предпринять что-то еще. Хоть что-нибудь.
Когда она взяла телефон, чтобы убрать его в сумку, что-то вдруг привлекло ее внимание в ее собственной руке. «Разве я прежде не замечала ногти Эллы?» – удивилась она. Замечала, вспомнила она. Она ясно представляла себе полумесяцы, выделяющиеся на фоне смуглой кожи, на пару оттенков светлее, чем ореховая кожа пальцев. Теперь же белые лунки почти совпадали по цвету с невзрачной розовой кожей, с которой Джейн прожила всю свою жизнь.
«Надо встретиться с Мисти, – решила она. – Она поймет, если заклятие выветривается. Но может быть, я просто так привыкла к этому телу, что уже не вижу разницы».
Она глубоко вдохнула, ожидая испытать прилив уверенности, который всегда чувствовала, принимая решение. Но ничего не произошло, и Джейн неохотно поплелась в ванную. После долгого изматывающего полета горячий душ был настоящим наслаждением, и Джейн позволила себе подольше постоять под обжигающими струями воды. Наконец она потянулась за пополненным набором шампуня и кондиционера Bulgari и решительно взялась за подготовку к новому дню.

* * *

Она вышла из отеля и поймала такси, ни разу не разревевшись от постигшей ее неудачи, и решила, что начать действовать – в любом направлении – было правильной мыслью. Завидев навес магазина Мисти, она расплатилась, выскочила из такси и почти улыбнулась, увидев в окно непричесанные седые волосы Мисти.
Пять минут спустя Джейн уже сидела в задней комнате магазина с бумажным стаканчиком жасминового чая (без бурбона) в руках, и Мисти, сочувственно вздыхая, слушала ее увлеченный рассказ о том, что случилось за полторы недели с момента их последней встречи.
Казалось, с тех пор прошел целый год.
К концу истории репертуар вздохов Мисти расширился, и к сочувственным прибавились удивленные, сердитые и испуганные. Она выхватила чашку из рук Джейн и направилась в другой угол комнаты, чтобы налить еще. Джейн сидела и почему-то чувствовала себя словно в ожидании приговора суда.
– Что ж, – начала Мисти, и Джейн выпрямилась на неудобном жестком стуле. – Мне есть, что сказать на это, – она сложила загорелые руки на коленях и выжидающе посмотрела на Джейн, которая сделала глоток чая и кивнула. – Во-первых – я знаю, что меня никто не спрашивал, – мне кажется, ты спешишь с выводами насчет Ди.
Джейн вскинула бровь. Совсем не это она ожидала сейчас услышать. Потом она вспомнила, что это было любимое выражение лица Линн Доран, и подняла обе брови. Тут она почувствовала себя глупо, расслабила мышцы лица и сказала:
– Продолжай.
– У нее все складывается хорошо, удивительно хорошо, с учетом обстоятельств, – начала Мисти, и Джейн нахмурилась: это она и так знала. – Но когда она тебе рассказывает о том, как все замечательно, она как раз и хочет, чтобы ты перестала обращать внимание на эти «обстоятельства». Она понимает, что ты чувствуешь себя виноватой за то, что случилось в марте, и боится, что волнение за нее будет тебя отвлекать. Она же не хвастается, Джейн. Она пытается доказать, что тебе незачем вычеркивать ее из своей жизни. Снова.
– Я не… – начала было Джейн, но осеклась. Она знала, что это правда. Целых три недели после свадебной катастрофы она избегала любого контакта с Ди, и сейчас, когда ее план провалился, она мысленно готовилась сделать то же самое. – Ей грозила опасность из-за меня, и теперь история повторяется, – пробормотала Джейн, но Мисти только пожала плечами.
– Она уже взрослая девочка, солнышко. Она не станет сломя голову бросаться на амбразуру, но и бросить ее под видом заботы о ней же Ди не даст. Как это было с Мейв, как это было с Харрисом.
Джейн покачала головой, но отрицать это было бессмысленно.
– Ди ведь не выдала меня ему?
– Конечно, нет! – Мисти так удивилась, что Джейн немедленно почувствовала себя виноватой за то, что такая мысль вообще пришла ей в голову. – Она делает все, что может. Он, кстати, до сих пор переживает из-за того, что ты пропала. Они сблизились из-за твоего исчезновения, и теперь она знает, что ты вернулась, но вынуждена притворяться. Знаешь, каково ей?
Джейн не знала. Тысячи вопросов роились в ее голове, но она сдерживалась. Для школьных любовных историй было не время, а Мисти и так дала ей достаточно пищи для размышлений.
– Я поняла.
– Вот и славно. Теперь второе. В своем рассказе ты что-то говорила про электронные рассылки, про свадебный букет. Можно об этом поподробнее?
Джейн пожала плечами.
– Я получаю много спама, – ответила она. Она и не заметила, что упомянула такую незначительную деталь. Интересно, сколько же времени она болтала. Но Мисти жестом попросила ее продолжать. – Это, наверное, обязательное условие «свадьбы века». Сайт theknot.com все время шлет мне рекламу, как минимум раз в неделю, новости о скидках и вещах, которые Линн заказывала для нашей с Малкольмом свадьбы. Ну, знаешь, вроде «где купить самые соблазнительные платья», и все платья в рекламе похожи на мое. Или букеты, как у меня, за полцены. Даже не знаю, стоит ли Линн гордиться тем, что она задала столько модных трендов, или злиться, что кто ни попадя примазывается к ее безупречному вкусу. И то и другое, наверное.
– Это сайт с членской подпиской, – сказала Мисти таким тоном, как будто это существенная информация, на что Джейн нахмурилась и снова пожала плечами. – Когда ты регистрируешься, ты вводишь в анкету дату свадьбы. И твоя уже прошла, – добавила она, вопросительно глядя на Джейн.
– Давай ты просто скажешь, к чему ты клонишь, – беспомощно отозвалась Джейн.
– Они должны присылать тебе рекламу благодарственных открыток, а не букетов. Ты уверена, что эти письма действительно приходят с сайта?
– Откуда же еще…
Джейн открыла рот и вскочила со стула.
– Ну-ка за мной, – велела ей Мисти и скрылась в алькове за шторой, которая делила магазин на две части.
Джейн не помнила, замечала ли она раньше старенький компьютер, но оказалось, он тут был. Ее пальцы запорхали по клавиатуре, и она нетерпеливо барабанила по ее краям, когда допотопная машина отказывался выполнять все ее команды молниеносно. Через некоторое время, – ей показалось, что прошла целая вечность, – она восстановила из корзины последние четыре письма и открыла их рядом в соседних окнах.
– Выглядят правдоподобно, – усомнилась она, щелкая сначала на одно, потом на второе и пролистывая письмо донизу, чтобы рассмотреть целиком.
– Конечно, если не считать того, что ни один крупный вебсайт в наши дни не будет сообщать информацию по обслуживанию клиентов в таком виде, – едко заметила Мисти, указывая на два номера в конце сообщения.
Джейн улыбнулась и хотела согласиться, но потом внимательно посмотрела на номера. Первый был обычным американским бесплатным телефонным номером, а перед вторым, с пометкой «для международных звонков», стоял код страны.
– Когда я жила во Франции, я заказывала товары из Америки. Это делается не так. Из-за границы не всегда можно набрать бесплатный номер, так что они дают другой, местный. А не выбирают случайную страну, предлагая всему миру звонить туда.
Она щелкнула по соседнему сообщению и издала победный возглас: бесплатный номер тот же, а «международный» – совершенно другой. Она открыла пятое окно, уменьшив его, чтобы не перекрывать остальные, и принялась искать, каким странам соответствуют указанные в письмах коды.
– Бразилия, – сказала она, победоносно закрывая первое окно. – Дальше – Чили, – щелчком мыши она убрала с экрана второе окно. – А это… хм… Лаос, – Джейн взволнованно посмотрела на Мисти. – Малкольм в Лаосе.
Мисти улыбнулась, и Джейн почувствовала, что сама не может сдержать улыбку. После всех драматических событий последних суток мускулы ее лица отвыкли улыбаться, но не было никаких сомнений: Джейн снова приходила в себя.
– А это уже не Южная Америка, – подсказала Мисти, и Джейн едва не рассмеялась.
Линн, может, и вышла на след Малкольма, но он ускользнул от нее в другое полушарие. Он по-прежнему был в безопасности, насколько Джейн могла судить, и теперь у нее даже была возможность с ним связаться. «В случае крайней необходимости. Или когда мне будет чем его порадовать», – сказала она себе твердо.
– И еще одна хорошая новость, – серьезно сказала Мисти, и Джейн переключила внимание на ее загорелое лицо. – Джейн, Анна все еще в Лондоне.
Джейн вздрогнула.
– Это что, шутка? – спросила она с обидой. Для шутки это было довольно зло.
– Ты знаешь, где она, дуреха, – ответила Мисти, закатывая глаза. – Ты же не стала ссориться с Андре и не спугнула ее, не сказала ей правду, которая привела бы ее в ужас. Она именно там, где ты ее и оставила, и никто, кроме тебя, этого не знает.
– Но я не могу и близко к ней подобраться, – пожаловалась Джейн.
– Тебе и не нужно, – чуть не взорвалась Мисти. – Или ты думаешь, Линн не может позволить себе билет до «Хитроу»?
– Уже за одну эту информацию она сделает все, о чем я попрошу, – медленно сообразила она. Отрывки мыслей стали складываться воедино: сделка, которую она хотела заключить с Линн до того, как все пошло прахом. – Отлично. Теперь мне нужно проговорить с тобой кое-какие детали.
Это не идеальный вариант, предостерегла она себя, но энергия уже начала возвращаться к ней. Она испытывала надежду, почти задор, и знала, что это значит. Джейн была готова провернуть очередной смелый, рискованный и блестящий план.

Глава 33

Джейн торопливо шла по одной из мощеных дорожек, которая огибала даунтаун через Центральный парк. Со всех сторон на нее пялились гулявшие по парку люди, и она чувствовала себя глупо. Конечно, неприметный плащ и огромные солнечные очки, которые снова служили ей службу по такому случаю, скорее привлекали внимание, нежели отвлекали его. «Наверное, солнечным днем в Центральном парке они кажутся подозрительнее, чем в марте в Порт Ауторити».
Но переодеваться было поздно, и Джейн нравилось чувство спокойствия и защищенности, которое окутывало ее в этом костюме. Она нуждалась в каждом грамме этого преимущества, потому что на этот раз ей предстояло по-настоящему нервное задание. Одна только мысль о нем вызвала желание повыше поднять воротник плаща. Но она напомнила себе, что впервые за долгое время она вступает в неприятное предприятие со всеми козырями на руках.
Удержаться за эту мысль оказалось не так просто, когда она завернула за угол и увидела высокую, как всегда, безупречно ухоженную, строгую фигуру Линн, стоящей на небольшой лужайке под каштановым деревом. Линн ждала ее. Джейн сглотнула и сошла с тропинки, ее красные шпильки от Louboutin утопали в зеленой траве. Линн медленно перевела взгляд с высоченных каблуков Джейн к ее большим очкам, и Джейн заподозрила, что ее свекровь в очередной раз не одобряет ее наряд. «Мой, Эллы… Пока я не начну носить Chanel и только Chanel, так и будет», – подумала она угрюмо и с удовольствием заметила, как Линн нахмурилась при виде ее неожиданной улыбки.
«Она ценит уверенность в себе», – вспомнила Джейн, словно на клей сажая улыбку на лицо. Вчера в «Book and Bell» все выглядело предельно просто, но сейчас, лицом к лицу с женщиной, которая до основания разрушила ее жизнь, помнить, что на сей раз игру ведет Джейн, было сложнее, чем ей хотелось бы.
Линн заговорила первая.
– Кажется, вы говорили, что у вас есть информация для меня, – бросила она нетерпеливо, и напряжение в ее голосе придало Джейн сил. – Я полагаю, что-то, имеющее отношение к моему сыну.
– Ошибаетесь, – выдавила из себя Джейн и торопливо продолжила. – Речь о вашей дочери.
Лицо Линн был настолько неподвижно, что, казалось, она была сама на себя не похожа.
– Джейн Бойл? Вы имеете в виду мою невестку. Хотя, конечно, она мне как дочь, – добавила она с коварной улыбкой, от которой Джейн невольно вздрогнула.
– Она послала меня сюда, – продолжила Джейн, повторяя слова, отрепетированные вчера с Мисти. – Но я говорю про вашу родную дочь. Малкольм Доран нанял меня, чтобы я нашла Аннетт.
Лицо Линн резко помрачнело, и Джейн приготовилась: когда ведьма выходит из себя, находиться поблизости опасно. Но Линн, конечно, виртуозно владела своей магией, и ничего, кроме напряжения в воздухе между ними, не изменилось.
– Аннетт мертва, – со змеиным шипением в голосе ответила наконец Линн. – Вам должно быть как никому известно, что я ни за что не поверю в такую наглую ложь.
Джейн почувствовала, как в ведьме скапливается магия, словно заряд в батарейке. Она поняла, что нужно рассказать правду прямо сейчас, пока Линн не потеряла терпение и не набросилась на нее, и она собралась на случай, если ее время подходит к концу.
– Дайте мне сказать, – рявкнула она, к удивлению их обеих. Но Линн умолкла, и Джейн решила продолжать. – У меня есть доказательства.
Как можно медленнее, чтобы не насторожить Линн еще больше, она залезла в сумку и извлекла оттуда свой телефон. Она заранее открыла на нем фотографию с Анной, которую Элоди услужливо прислала ей утром (даже без «я же говорила», как с благодарностью отметила Джейн). Она легким движением бросила телефон Линн, и та ловко его поймала.
«У этой стервы еще и координация на зависть», – промелькнуло в голове Джейн. Но основное ее внимание было сконцентрировано на ее враге в ожидании резких движений. Кроны каштанов вокруг них мягко покачивались на ветру, и в свете апрельского солнца лицо Линн казалось Джейн осунувшимся и усталым. Линн стояла молча, не двигаясь, но вся она как будто свернулась внутрь при взгляде на фотографию.
Наконец Джейн нарушила молчание.
– Мне неизвестно, как это произошло, но вам лгали.
Это было не совсем правдой. Да, она не знала точной последовательности действий, и никто из соучастников ни в чем ей не признался. Но она решила, что пока не станет сдавать Далкеску. Необходимости-то и не было, от возвращения Аннетт они и так понесут достаточный урон. Им наверняка придется скрыться из поля зрения, из страха, что Анна узнает их и выдаст. Кроме того, обвиняя их, Джейн могла показаться мелочной или мстительной, а для воплощения плана ей было нужно не только доверие Линн, но и ее уважение.
Несколько долгих минут Линн продолжала смотреть на экран. Воробьи чирикали в кустах, хищная птица с красным хвостом кружила над головами. Откуда-то неподалеку доносился детский смех, но к их небольшой лужайке никто не приближался. Она подумала, может ли магический заряд их с Линн магии удерживать посторонних на расстоянии. Сама Джейн точно обошла бы это место стороной, если бы не необходимость быть здесь.
Джейн слегка вздрогнула, когда раздался голос Линн. Он звучал охрипшим и разбитым, ничуть не похожим на ее обычный ровный тон.
– Где? – с придыханием спросила она. Она подняла голову, и Джейн поразилась перемене в глядящих на нее темных глазах. Линн всегда была бесстрастной, властной, держащей все под контролем. Теперь, с этими распахнутыми глазами и неуверенными дрожащими губами, она выглядела просительно.
– Я могу точно описать, как найти ее, – ответила Джейн. Она произнесла отрепетированную фразу, но внутренне была потрясена беззащитностью Линн. «На то и был расчет», – уговаривала она себя. Торговаться было труднее, чем она себе представляла, когда Линн была горюющей матерью, а не врагом номер один. Джейн слегка задрожала под теплым весенним солнцем и напомнила себе ни на минуту не терять бдительности, просто на всякий случай. – Но я вынуждена настаивать на определенных условиях, разумеется.
Линн отрешенно кивнула, не сводя глаз со снимка, словно боясь, что он испарится.
– Назовите их.
Джейн, все еще испытывая неприятное чувство вины, прочистила горло.
– Прежде всего, мой наниматель требует, чтобы вы немедленно прекратили искать его и его жену, – сообщила она достаточно спокойно, учитывая обстоятельства. – Полиция, награда – все это должно быть отозвано. Все, включая вас, должны прекратить поиски Малкольма Дорана и Джейн Бойл.
– Естественно, – нахмурилась Линн, и Джейн напомнила себе, что она и так была интересна Линн только в отсутствие Аннетт. Это условие было значительно проще следующего.
– Остается мой гонорар. Я взялась за эту работу, так сказать, с учетом комиссионных. Мне нужно, чтобы вы передали мне свою магию, прямо сейчас, в обмен на нынешнее имя и адрес Аннетт.
Джейн затаила дыхание. Она понятия не имела, какой реакции ожидать, но искры вполне могли посыпаться. Отнять у Линн ее силы казалось единственным безопасным способом воссоединить ее с Аннетт. Во-первых, это лишало Линн возможности передумать и вернуться за Джейн. Во-вторых, это значительно снижало шансы на то, что Линн сделает Анну несчастной. Джейн считала, что Линн могла стать хорошей матерью, если откажется от своего статуса идеальной ведьмы. «Кроме того, если она поставит Анну выше магии, я не буду чувствовать себя такой виноватой, что сдала ей девочку», – с тревогой подумала она.
Линн потянулась к своей сумке.
– Что вы делаете? – насторожилась Джейн, призывая свои чары образовать своеобразный щит вокруг нее, но Линн лишь снисходительно улыбнулась.
В предмете, который она достала из сумки, Джейн узнала серебряный кинжал атаме.
– Передайте… Малкольму… что эти условия более чем приемлемы, – спокойно заявила Линн и поднесла тонкое лезвие к своим губам. Она закрыла глаза, и земля с головокружительной скоростью ушла из-под ног Джейн. Линн глубоко вдохнула, и Джейн вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха. А потом Линн выдохнула на нож. Даже в относительно теплом воздухе она увидела выдохнутое облачко пара, которое на миг осело на лезвии ножа, а затем исчезло, поглощенное им. А потом все прошло, и на лужайке остались только Джейн, Линн и небольшой серебряный предмет, который Линн легонько бросила через лужайку в ее сторону.
«Она даже не засомневалась», – поразилась Джейн, кое-как поймав нож. Обмана быть не могло: она чувствовала магию Линн в нем. Она клубилась у ее пальцев, скованная серебряной поверхностью. Джейн содрогнулась и быстро спрятала нож в сумку. Она верила, что Линн пойдет на все ради Аннетт, она рассчитывала на это. Но почему-то легкость и быстрота капитуляции Линн застали ее врасплох. «Она и впрямь любит дочь», – подумала Джейн с некоторым восторгом. Впервые с того самого момента, как эта идея пришла ей в голову, она почувствовала облегчение при мысли о встрече матери и дочери. Вопреки всему, ей стало казаться, что она все-таки делает хорошее дело, а не просто действует в своих интересах.
– Ее теперь зовут Анна Локсли, – мягко сказала она Линн и рассказала обо всех деталях второй жизни ее дочери, которые знала. Единственным, что она обошла вниманием, было участие Далкеску в похищении Аннетт. Вполне возможно, что со временем Линн и сама выяснит истинные подробности этой истории, но то, как легко Линн пошла на жертву, заставило Джейн сиять от счастья, и она не собиралась портить это прямо сейчас. Ей нравилась эта сторона Линн… И она не хотела бы оказаться поблизости, если прежняя, мстительная Линн снова даст о себе знать.
– Полагаю, наши с вами дела закончены, – подытожила Джейн. Она внимательно посмотрела на Линн, боясь увидеть в нем знаки, что все это лишь мастерски разыгранная уловка, но опущенные уголки персиковых губ Линн выдавали ее слабость и покорность.
– Передавайте своим нанимателям мои наилучшие пожелания, – поспешно ответила ей Линн и, спохватившись, вернула ее золотой Vertu. Она задержалась на мгновение, пристально глядя на Джейн, и та с удивлением уловила в глазах своей бывшей противницы тот странный, как от контактных линз, слой темноты поверх радужки. «Я-то всегда думала, что это из-за ее магии, – подумала Джейн. – Но, видимо, у нее просто такой взгляд». Действительно, и у Малкольма, и у Анны были довольно темные глаза. Но во взгляде Линн что-то всегда казалось ей неестественным, как будто его затягивала какая-то пелена.
– Передам, – ответила она с запинкой, стараясь сохранить в голосе твердость. – Уверена, они бы хотели, чтобы я передала их ответные пожелания.
Линн улыбнулась совершенно необъяснимой улыбкой, и секунду Джейн разрывалась между желанием обнять ее и бежать куда глаза глядят. Но ни того, ни другого она не сделала, потому что за странной улыбкой последовали еще более странные слова.
– Я всегда видела в тебе немного себя… Элла.
Пока Джейн успела осмыслить ее прощальную реплику, Линн уже зашагала прочь из парка. Джейн внезапно вспомнила, что однажды уже слышала эти слова от Линн. «Она говорила их не Элле. Она сказала мне , что я напоминаю ей ее – в день свадьбы».
Джейн сделала несколько неуверенных шагов в сторону дорожки и рухнула на ближайшую скамейку, еле сдерживая смех. Линн разглядела ее под маской. Кто знает, как ей это удалось и давно ли, но это и не имело значения. Линн добровольно и легко пошла на условия Джейн, и вся ее магия была надежно закупорена в атаме, лежащем в сумочке Джейн.
«Я забрала ее магию, она знает, кто я, и все равно, единственное, о чем она думала – это Анна», – изумлялась Джейн. Она почувствовала, как камень, который она так давно носила на душе, даже не зная об этом, начал исчезать.
«У меня получилось».
Она чуть ли не вприпрыжку пустилась прочь из парка. Ей не терпелось все рассказать Ди… и Малкольму.

Глава 34

На следующее утро Джейн сидела на кровати в своем номере и разглядывала атаме Линн. Именно в этой позе, с небольшими вариациями, она провела и весь вчерашний день и вечер, но ей до сих пор не надоело. Тонкое обоюдоострое лезвие было длиной с ладонь Джейн, и его зеркальная поверхность как будто впитывала землистые цвета ее спальни. Ручка атаме была также сделана из серебра, но на этом сходства с кинжалом Мисти заканчивались. Каждый сантиметр рукояти был испещрен непонятными символами и буквами и так потускнел, что лишь местами под почерневшим слоем были видны проблески металла. Он был по-настоящему красив. Но что с ним делать, было совершенно неясно.
Самый очевидный вариант: забрать силу себе. Она помнила, как взяла в руки серебряное кольцо, оставленное ей бабушкой, помнила свою мгновенную уверенность в том, что оно принадлежит ей. Она не сомневалась, что может проделать это снова и впустить в себя магию атаме точно так же, как магию Селин Бойл.
Во многом перспектива была заманчивая. Джейн станет по меньшей мере вдвое могущественнее, чем сейчас. Могущественной настолько, что легко сможет оградиться от неприятеля. Она будет непобедима, или, по меньшей мере, будет чувствовать себя непобедимой, и в этом-то и заключалась проблема такого решения. Магия в кинжале принадлежала Линн, а Линн была – во всяком случае, до того, как рассталась со своей силой – необыкновенно злой и жадной до власти. В книгах о колдовстве Джейн не нашла указаний на то, что магия бывает плохой или хорошей сама по себе, но существование злых ведьм было неоспоримым фактом, и она не хотела рисковать и пускать их жизненные соки по своим венам.
«С кольцом бабушки у меня не было выбора», – напомнила себе она. Там она знала, что кольцо принадлежит ей. А магию Линн она может взять себе волевым решением. И она понятия не имела, какие последствия может повлечь за собой такой шаг. Может, она всего лишь будет самой могущественной ведьмой. Или получится, что Джейн завладела магией, которая принадлежит ей не по праву. Сила сможет изменить своего носителя, и Джейн потеряет способность – или желание – избавиться от чужих чар в этом случае.
И это если еще не касаться вопроса, что может пойти не так вокруг  нее, завладей она магией Линн. К врожденной силе Джейн уже получила большую дозу бабушкиной магии – даже больше, чем она умела толком использовать. Если она заберет себе еще и силы Линн, она, несомненно, привлечет внимание других практикующих колдуний мира, большинству из которых уже должно быть знакомо имя Джейн Бойл. Вся эта колдовская мощь превратит ее в мишень еще более яркую, чем злодеяния Линн.
Андре и Катрин будут первыми в очереди за ее головой, как только узнают о случившемся, – в этом она не сомневалась. И мысль о безжалостных румынах, преследующих ее по всему земному шару, заставляла ее содрогнуться. Она хотела заставить Линн думать, что Элла провалилась сквозь землю, прикарманив магию Доранов, и то, что Линн догадалась о связи между Эллой и Джейн, было веской причиной не заводить новых врагов своего ускользающего альтер-эго.
Пальцы Джейн сжались на рукоятке. Бесспорно, скрытая в атаме сила искушала ее, но в то же время было и что-то отталкивающее в прикосновении к металлу, и она быстро отпустила кинжал.
Если она не могла присвоить магию Линн, что ей оставалось с ней делать? Отчасти, ее так и подмывало взять и выбросить эту штуку в какую-нибудь канаву, но сама мысль заставляла ее кожу покрыться мурашками. Использовать ее магию было плохой идеей, а уж выпустить ее из-под контроля – и подавно.
«И что мне теперь, таскать ее с собой в сумочке, как чихуахуа? Проклятого чихуахуа?»
Это тоже не походило на идеальный план действий. Бо́льшая часть магического сообщества все равно придет к выводу, что она пользуется магией. Нося нож с собой, она не обезопасит себя и не получит больше способностей в защите. И как только любая ведьма, которая хоть чего-то стоит, окажется на расстоянии нескольких метров от ножа, она сразу же поймет, что за но́шу она таскает с собой. Джейн чувствовала ее через кожу сумки, через половину кровати: нож разъедал ее сны, пока она спала.
Неожиданно, проблеск света показался в конце туннеля. «Я знаю, где спрятать что-то ценное. Что-то тайное».
На дворе было воскресное утро, и все банки были закрыты, но у Джейн был личный номер телефона Джеймса МакДири, для экстренных ситуаций. Если кто и сможет привести ее туда, куда ей требовалось, это был он.
– Первый Трастовый банк Нью-Йорка, – бормотала она, листая глянцевую визитницу. – На пересечении Ректор– и Тринити-стрит.
Час спустя она выходила из банка, чувствуя, что огромный груз свалился с плеч. Как она и подозревала, банковский клерк был только счастлив выручить баронессу… даже если он и не знал, кто она такая. Она убедилась, что так было даже лучше. В этот раз он так и расстилался перед ней, хотя при их первой встрече, когда она выдала себя за сестру Малкольма, что-то заподозрил. «Потому что я забрала единорога», – поняла Джейн, очередной кусочек мозаики встал на место. Когда-то Малкольм, наверное, упомянул, что «личные вещи» в ячейке принадлежали его покойной сестре, а тут вполне себе живая сестра приходит и забирает его. Неудивительно, что он так задергался, посмеялась Джейн.
Выйдя из банка, она пошла прямо, позволяя монотонному гулу улиц Манхэттена успокоить чрезмерную энергию и нервы. Но оказавшись на Хьюстон-стрит, она остановилась как вкопанная.
Она оказалась прямо перед витриной магазина электроники, уставленной телевизорами («Акция! Только на этой неделе!»), и каждый экран транслировал лицо Линн Доран. Джейн забыла, куда шла, когда камера отъехала и рядом с Линн появилась фотография Анны Локсли, похожая на фото из документов или полицейского досье. «Тайна двадцатилетней давности раскрыта!» – гласила подпись. «Возвращение наследницы. Семью переполняет радость».
Последовало множество таких же коротких сенсационных сообщений под разными семейными фотографиями. Похоже, возвращение Анны становилось главной новостью. «Поважнее исчезновения ее брата», – подумала Джейн с невесть откуда взявшейся ревностью, и тут же рассмеялась сама себе. Разве не в этом был замысел? И потом, история в самом деле была невероятная. Половина телевизоров показывала детские фотографии Аннетт. Сначала Джейн подумала, что это снимки из семейного архива Линн, но как минимум пара фотографий была позднего возраста, после того, как Анна оказалась в британском приюте. На других экранах обещали интервью с родственниками. Был даже короткий ролик, где муж Линн держал в руках стакан виски, и слезы стояли у него в глазах.
«Ничего себе, скорость», – Джейн в уме прикинула время полета, разницу в часовых поясах между Нью-Йорком и Лондоном. В конце концов, Джейн спала. А Линн, видимо, не стала тратить время на такие бытовые вещи. Масштаб освещения в СМИ, которое удалось организовать ее бывшему врагу всего за одну ночь, был впечатляющим даже для Доранов. Продолжая свой путь, Джейн обнаружила, что новости о триумфальном возвращении Анны в лоно любящей семьи были везде: телевидение, бегущая строка, даже газеты изловчились подхватить эти новости в момент. «Колдовство какое-то», – подумала она довольно, и с улыбкой стала ловить такси.
Маленький экран в салоне автомобиля показывал анонс интервью с Лорой и Блейком Хелдингами, которые удивили Джейн своей способностью сидеть рядом и не вцепляться друг другу в глотки. Они выступали относительно единым фронтом, поочередно выдавая выверенные кусочки рассказа о предположительной смерти Аннетт, пересыпая его информацией о том, что, к всеобщей радости, она оказалась жива. Имя Эллы, конечно, не было упомянуто даже вскользь. Из всей этой драмы Джейн удалось вычленить отрывочные сообщения о том, что Малкольм якобы проходил реабилитацию в Австрии, а его жена была дома со своей семьей, ожидая документов о разводе, который положит конец ее (совершенно не интересной журналистам) пытке. Лора изящно намекала, что те, кто нарушает личное пространство несчастной Джейн Бойл, параллельно бесстыдным образом наживаясь на трагическом детстве Анны, заслуживают публичной казни. Джейн не ожидала от приятельницы такой трезвости суждений о журналистах и даже задумалась, возможно ли каким-то образом поддерживать с ней контакт, когда весь этот цирк закончится.
«Может, нам даже не придется долго ждать», – подумала она, вернувшись к себе. На маленьком столике сразу у входа ее поджидал подозрительный серебряный поднос. На нем лежал толстый кремовый конверт. Ей не нужно было даже смотреть на почерк или на имя Эллы на конверте, чтобы знать, от кого оно. Этот бланк она будет узнавать, наверное, до конца своих дней. Она осторожно открыла конверт. Вместо личной записки, которую она ожидала увидеть, внутри оказалось официальное гравированное сообщение. Приглашение, сообразила она после минутного замешательства.
Дораны, оказывается, будут рады принять ее на небольшом собрании близкого круга друзей и избранных представителей прессы, чтобы поприветствовать мисс Аннетт Доран на ее законном месте в обществе Манхэттена.
Мероприятие было намечено на вечер предстоящей субботы. Последний день маскировки Джейн, поняла она, и инстинктивно повернулась к высокому зеркалу на шкафу проверить свой внешний вид. Миндалевидные черные глаза смотрели на нее с темнокожего лица Эллы. Несмотря на все страхи, пережитые за последнюю неделю, заклятие держалось крепко. «Судя по тому, во сколько я проснулась Эллой, у меня есть время до полуночи», – напомнила она себе. Она отодвинула дверцу шкафа с отражением Эллы, и ее взгляду предстала внушительная коллекция вечерних нарядов.
«Я что, правда собираюсь принять приглашение? Интересно, что подумает Анна, когда увидит меня», – подумала Джейн встревоженно, снова плотно закрывая шкаф. Хотя, конечно, Линн наверняка уже рассказала Анне о ее роли в их встрече. И если Линн была готова простить и забыть жестокую сделку, на которую заставила ее пойти Элла, почему Анна должна питать к ней дурные чувства? Да, Джейн вынуждена была обманывать ее, но ведь все сложилось наилучшим образом для всех. «И в рекордные сроки», – добавила Джейн. Изготовить столько заказных персональных приглашений, сколько наверняка разослала Линн, за такое короткое время, было еще более впечатляюще, чем взрыв в СМИ, который устроила Линн параллельно с организацией приема.
Она повертела приглашение в руках. Для нее многое значило, что Линн была готова зарыть топор войны и сообщала ей об этом в такой форме, но приходить на прием и поднимать бокал за прибытие Анны в Нью-Йорк все равно казалось каким-то неправильным. «Свою роль я отыграла, – решила она. – Остальное – их дело».

Глава 35

К среде Джейн уже осточертело быть Эллой. Она не смогла даже нормально пообщаться с Ди, за исключением нескольких торопливых смсок, потому что после долгих выходных она сразу вышла на работу. В любом случае не стоило рисковать и появляться на публике вместе с ней. Джейн казалось, что она и так злоупотребила гостеприимством Мисти, и уж точно она не хотела видеть Андре, который стал слать ее агрессивно заигрывающие записки, стоило ему вернуться из Эльзаса с пустыми руками и, предположительно, в ярости. Так что большую часть времени Джейн проводила в своем номере, читая попеременно «Девушку с татуировкой дракона» и прессу. Возвращение пропавшей дочери Доранов было, конечно, все еще у всех на устах. Разговоры о приеме, который должен был стать самым громким событием в Нью-Йорке, только подогревали интерес.
Когда Джейн позвонили с ресепшена и сказали, что на ее имя пришла посылка, она так устала сидеть в четырех стенах, что чуть не помчалась сломя голову вниз сама ее забирать. Она вовремя вспомнила, что люди из высшего общества так не поступают, и буквально села себе на руки, чтобы не названивать каждые пять секунд с вопросами, почему посыльный до сих пор  не дошел до ее номера.
Ее воодушевление только возросло, когда она взяла посылку в руки – широкую, плоскую коробку, обернутую коричневой бумагой, – и узнала почерк Элоди. Посылка выглядела невредимой, и Джейн решила, что подруга предусмотрительно переложила содержимое бабушкиной посылки в целую коробку. Однако целой она оставалась недолго. Сначала Джейн хотела развернуть упаковку, но от нетерпения принялась просто рвать картон. Ей мешали перекрестные ленты скотча в самых неожиданных и даже неудобных местах, но она упорно прорывалась внутрь, и через несколько секунд перед ней уже были только жалкие обрывки.
Содержимое, надо признать, было довольно скудным, но это совершенно не играло роли. Все в этой коробке принадлежало ее бабушке – вот что было важно. Пара книг на английском, еще несколько на французском, блокнот, обтянутый тканью в цветочек, – вероятно, дневник. Джейн отложила его в сторону. Были здесь очки для чтения в пластиковой серой оправе и кожаный чехольчик к ним. Два стеклянных пресс-папье с застывшими внутри цветами, старинный фотоаппарат «Полароид» без кассет, шкатулка с несколькими ракушками, целое собрание сломанных и высохших ручек. Джейн бережно достала каждый предмет из разорванной коробки, складывая в ряд на полу перед собой. После этого, она почти могла поверить, что бабушка была вместе с ней в этой комнате, и она горестно закрыла глаза. Она протянула руку, наткнулась на гладкую поверхность пресс-папье и мысленно унеслась в старый фермерский домик у подножия горы.
Она вспоминала косые лучи солнца, проникающие в маленькие окна и освещающие розовый анемон в стеклянном пузыре и желтую розу во втором таком же. Она взяла их в руки, поворачивая так, чтобы они поймали свет и завороженно любовалась тем, как они светятся изнутри. Бабушка была бы в кухне, наполняя дом запахами капусты и вареной ветчины, или в гостиной, забравшись в одно их мягких кресел, с серыми очками на кончике носа. Джейн сжала кулаки и открыла глаза. Как бы благополучно все ни завершилось теперь, она уже потеряла слишком много в этой борьбе. Теперь она была свободна и могла начать все с начала, но без семьи, к которой можно было вернуться, начать сначала – единственное, что ей оставалось.
Она взяла дневник и повертела его в руках. Ткань выгорела, но веселую расцветку все еще можно было различить: белые, красные и розовые цветочки наползали друг на друга на сизоватом фоне. Джейн смотрела на него с опаской. Бабушка всегда представлялась ей пугающей, закрытой фигурой, и Джейн побаивалась узнать, что скрывалось под этой маской. Даже сейчас, когда она уже знала, от чего бабушка оберегала Джейн, сложно было стряхнуть страх, что она может пожалеть, если вторгнется в личное пространство своей опекунши. Она сделала глубокий вдох и заглянула под обложку.
Перед ней была чистая страница.
Она разочарованно пролистала пустой блокнот. Она надеялась наткнуться на какую-нибудь запись, но ничего не было. Джейн закрыла глаза, досадуя на себя за то, что зря на что-то надеялась. Но как только она перестала смотреть на страницу, книжка начала пульсировать и почти трепетать в ее руках. «Что-то здесь все же есть», – убедилась она.
Ей вдруг стало интересно, что будет, если применить к этой книжке то же заклинание, что и к стеклянному единорогу и плюшевому зайцу Анны. Будет ли она смотреть глазами бабушкиного тела, похороненного на маленьком кладбище Сент-Круа, или увидит что-то иное, что скажет ей о дальнейшей судьбе бабушкиной души? Холодок прошел по телу от такой мысли, но магия уже сформировала разряд и стала все быстрее и быстрее сновать между ее руками и книгой.
«Я не хочу видеть настоящее, – почти умоляюще добавила она. – Я просто хочу чуть лучше понять прошлое».
Она все поняла в одно мгновение: однажды она уже так сделала, пусть и непреднамеренно. Сила ее магии разбила фигурку единорога Анны на мельчайшие осколки, но прежде чем это произошло, она увидела девушку, которой он принадлежал раньше. Не давая себе времени на раздумья, Джейн схватила дневник и изо всех сил прижала к нему бабушкино серебряное кольцо. Затем она выплеснула себя в дневник, пробираясь сознанием вглубь зернистой бумаги, распластываясь по ее плоскости.
Вокруг нее замелькали картинки, слишком быстро, чтобы можно было что-то различить, несмотря на все старания. Ее затягивало все дальше, куда-то в неподвижное пространство, и когда она наконец коснулась условной твердой земли, перед ней было лишь одно изображение.
– Бабушка, – задохнулась она. Селин Бойл кивнула в ответ.
Джейн рискнула посмотреть вниз, но что бы ни служило им опорой, оно было невидимым. Вокруг нее была сплошная чернота, и только бабушка стояла в этой черноте вместе с ней. Она выжидающе смотрела на Джейн.
– Я не настоящая, – предупредила бабушка, подняв руку, когда Джейн подалась вперед. Джейн послушно остановилась. Сейчас она заметила, что в бабушке присутствовало что-то бестелесное, что-то вневременное. Она не была похожа на настоящую.
– Но ты же здесь, – упрямо твердила Джейн, и тут же сама на себя раздосадовалась. Даже в магическом не-присутствии своей покойной бабушки она начинала вести себя как ребенок.
– Я – воспоминание, – просто объяснила бабушка. – Я – дневник Селин Бойл. Ты – Джейн Бойл. У тебя есть способность прочесть это, но я не помню, чтобы учила тебя этому.
Джейн на секунду задумалась. Она не знала, когда бабушка наложила на свой дневник это удивительное заклятие, но бабушка умерла до того, как Джейн узнала о магии. Так что ее версия из дневника должна быть удивлена встрече с Джейн, хотя и не похоже, чтобы это ее расстроило. Первоначальный порыв Джейн обнять ее растаял почти моментально. Что бы ни стояло сейчас перед ней, это была не чрезмерно опекающая ее женщина, с тяжелым характером, которую она любила. «Но она могла бы мне ее показать, – подумала Джейн. – Или…»
– Ты можешь рассказать мне о том, как умерла моя мама? – жалобно попросила она, и Селин Бойл коротко кивнула.
Подавляя тошноту от резкого кружения, Джейн почувствовала, как исчезает в одной из нитей памяти вокруг нее, где воспоминание тут же стало острее, медленнее, объемнее.
– Меня там не было, конечно, – бабушкин голос звучал вокруг нее, хотя ее образ не стал сопровождать Джейн, где бы она сейчас ни находилась. Молодая бабушка снимала трубку звонящего телефона, и Джейн поняла, что они сейчас были в кухне их старого эльзасского дома. Бабушка слушала голос на том конце провода, который доносился до Джейн лишь слабым шумом, и потом ее лицо исказилось. На нем отобразилось такое неприкрытое горе, что Джейн не могла совладать с собой. Она отвернулась, и стены вокруг нее стали перестраиваться.
– Мне сказали, что это была автокатастрофа, – по-врачебному сухо продолжал голос бабушки из дневника, и сменяющийся коллаж изображений показал Селин в самолете, говорящую с полицией, с соседями, глядящую в пустое окно, прижимающую десятимесячную Джейн к груди. – Но я им не поверила.
Джейн нахмурилась. Она и сама задумывалась, не сыграло ли мамино магическое наследие роль в том внезапном ливне, который однажды ночью смыл ее родителей с дороги. Та же Анна случайно убила целую приемную семью, потому что не понимала и не умела управлять своей магией. Могло ли с Анжелиной Бойл произойти то же самое? Это и был вопрос, который она в первую очередь хотела задать, но не знала, как это сделать. Она затаила дыхание, одновременно надеясь, и что бабушка продолжит, и что она замолчит.
– Я подозревала ведьму по имени Линн Доран, – продолжила бабушка, и Джейн почувствовала, как весь воздух покинул ее легкие.
– Линн?
– И я осталась в Америке, чтобы провести расследование.
Джейн покачала головой.
– Ты привезла меня во Францию уже на следующий день, – сказала она бестелесному голосу, но картинки вокруг опровергали ее слова. Бабушка осталась, и, судя по тому, как росла на них маленькая Джейн, осталась она на довольно продолжительное время.
– Я не помню этого, – прошептала Джейн. Она понимала, что сначала была еще слишком мала, чтобы что-то понимать, но когда внучке из дневника исполнилось три, а потом четыре, она была совершенно сбита с толку. В какой-то момент они явно летели во Францию. Как это возможно, что Джейн не помнит перелета в таком возрасте?
Тем временем молодая Ба преследовала молодую Линн Доран сперва на Манхэттене, потом в Хэмптоне, и снова на Манхэттене. Джейн испытала очень странные ощущения, глядя, как из младенца Аннетт становится большой девочкой, а Малкольм превращается в неуклюжего подростка, уже тогда невероятно красивого. У бабушки в ее охоте были союзники, поняла Джейн: приятная темноволосая пара, обоим едва за сорок на тот момент. Что-то в глазах женщины не вызывало никаких сомнений в том, что она была ведьмой, и она наблюдала за Селин так же внимательно, как они вместе наблюдали за Линн. Иногда бабушка, следя за Доранами, брала с собой Джейн, но чаще всего ее оставляли с постоянно меняющимися нянями, которых она даже не успевала запоминать. Иногда она сидела в своей крошечной однокомнатной квартирке, жадно читая и делая на полях старых книг пометки, которые Джейн не могла разглядеть.
Наконец, одним таким домашним вечером бабушка оторвала взгляд от страницы, и лицо ее вдруг стало мертвенно-бледным.
– Я не нашла того, что искала, – произнес ее голос почти печально. – Я нашла что-то куда более серьезное.
Картинки вокруг снова ускорились, и Джейн была рада присутствию бабушкиного голоса, который хоть как-то прояснял происходящее. Бабушка начала изучать Доранов от самых корней, с Хасины. Джейн пока не понимала, какое отношение предки Линн могут иметь к гибели ее родителей, но ее провожатая по дневнику настойчиво показывала Джейн все, о чем удалось узнать бабушке, и Джейн слушала.
Хасина – одна из семи дочерей Амбики, самой первой ведьмы, которая разделила магию между дочерьми на смертном одре. Все семь снискали дурную славу среди недоверчивых современников, которые имели обыкновение прибавлять их репутацию прямо к именам. Хасина, как Джейн помнила еще из собственного чтения, была прозвана «Неумирающей». Джейн было интересно, почему. А Ба нашла ответ. Как только Хасина почувствовала, что ее тело подводит ее, она опустилась в такие глубины черной магии, приблизиться к которым не посмела ни одна из ее сестер, и нашла способ жить гораздо дольше, чем отведено ее бренному телу. Она воспользовалась телом дочери.
– Постой, – слабо попросила Джейн, но рассказ в потоке изображений было уже не остановить. Хасина селилась в каждом новом поколении своих потомков, покидая каждое тело, когда одна из дочерей становилась достаточно взрослой и сильной, чтобы принять ее. Годы ушли на изучение этого заклятия. Целый месяц ушел на то, чтобы его наложить. Но когда оно было произнесено, ничто уже не могло изгнать ее душу из нового дома, кроме нового повторения заклинания.
Это, в свою очередь, означало, что Хасина не могла существовать без потенциального продолжателя, точнее, продолжательницы. Дочь была самым лучшим вариантом, но не всегда возможным. На крайний случай, как она обнаружила позже, могла подойти и племянница. Если новое тело принадлежало ведьме и между ней и предыдущей носительницей было кровное родство, Хасина могла провести обмен. Ведьма, покинутая Хасиной, заметила Джейн, после этого обычно долго не жила. И вместе с ужасом от бесконечного и постоянного подлого предательства собственной семьи Джейн чувствовала глубочайшую печаль о сломанных жизнях.
В воспоминаниях из дневника бабушка отслеживала путь древней ведьмы от книги к книге, от портрета к фотографии, и наконец, неизбежно, к Линн Доран. Джейн увидела Линн сидящей на пляже, укрытую от летнего солнца рубашкой с блинным рукавом и мягкой соломенной шляпой. Несмотря на большие солнечные очки, она прикрывала глаза от солнца и наблюдала, как несколько детей то бежали к волнам, то убегали от них. Селин наблюдала за ней из-за высоких дюн, сжав кулаки и стиснув зубы.
– Линн, – прошептала Джейн.
– Уже нет, – сухо отозвался голос дневника.
Картинки снова замелькали. Селин спорила с темноволосой парой на заброшенной косе ветреного пляжа. Что-то лежало на песке между ними, и Джейн отпрянула, когда узнала шестилетнюю Аннетт Доран. Девочка была без сознания, и на ее виске уже начал проступать некрасивый синяк.
– Мы можем прервать цепочку, – пыталась втолковать вторая женщина Селин. – В таком возрасте она уже не сможет зачать.
– Я не стану убивать ребенка, – твердо сказала бабушка тоном, который так хорошо знала Джейн.
При этих словах мужчина пришел в ярость, но женщина положила руку ему на грудь, и тот умолк.
– Тогда мы распределим обязанности, – сказала она, и Селин кивнула.
Сцены снова закружились и переменились. Но теперь Джейн уже понимала происходящее сама. Бабушка зажгла свечи вокруг «Полароида», в спешке взятого у Аннетт, и стала нашептывать и колдовать. Затем с грустью в глазах она повернулась к перепуганной девочке. Она вела глядящую в пространство шестилетнюю Аннетт и жизнерадостную четырехлетнюю Джейн через аэропорт «Хитроу».
– Она с моим Андре почти ровесники и могут играть вместе, – раздался откуда-то голос темноволосой женщины. – А Катрин уже достаточно взрослая, чтобы помогать семье.
Джейн легко узнала Катрин в недоверчивой остролицей девочке, которая поприветствовала Селин и двух ее спутниц в лондонском, как уже догадалась Джейн, детском приюте, который стал первым воспоминанием Анны.
– Мама просила напомнить, чтобы вы усилили оба заклинания, – ровно сказала ей Катрин. – Память и защита. Они должны быть надежными, или мне придется убить ее.
Селин только кивнула, и Джейн почувствовала подступающий страх. «Она позволила бы им убить Аннетт?» Конечно нет, поняла Джейн уже секундой позже. Чтобы этого не произошло, бабушка наложила на Аннетт то же защитное заклинание, которое впоследствии использовала на родной внучке. Оно позволило Джейн прожить в безопасности в Париже шесть лет. Это было предельно нерушимое заклинание: оно длилось столько, сколько жила наложившая его ведьма. Эта оговорка в заклинании и позволила Линн найти Джейн. Для этого она убила ее бабушку.
«Но Линн даже не догадывалась, что это заклинание защищало не одну меня, – сообразила она. – А потом мне просто повезло». Линн могла перерыть весь мир в поисках дочери, могла использовать все магические и обычные средства для этого. Но пока была жива Селин Бойл, поддерживающая свои защитные заклинания, поиски были тщетны. А потом – потом Линн отправила Малкольма убить Селин, потому что ведьме нужна была наследница. Вся ирония ситуации словно пронзила Джейн: Линн могла обнаружить Аннетт точно так же, как и Джейн, но только после того, как ее план по замещению дочери набрал обороты. И с чего бы ей продолжать попытки, двадцать два года спустя? Она была уверена, что все возможное уже сделано. И тут появляется Джейн, в самый неподходящий момент, и находит ровно то, что Линн давным-давно бросила искать.
– Я нашла ее, – горячо выпалила Джейн непоколебимому образу своей бабушки. – После твоей смерти я нашла Аннетт.
Бабушка из дневника цокнула языком.
– Это ничего, – сказала она быстро. – Я только хотела спрятать ее от Хасины.
В этот момент Джейн выпала из дневника и распласталась на полу, хватая ртом воздух. Линн искала Аннетт. Но Хасина искала только ее тело. «Кровное родство, ведьма… Моя дочь с одним из ее сыновей… Или ее собственная дочь, вернувшаяся из мертвых». Она перекатилась на бок. Желудок содрогался от спазмов, как будто ее вот-вот стошнит. Дневник, невинный и неподвижный, лежал в стороне. Джейн тихонько застонала. «Так вот почему так хотела вернуть ее. Вот почему была готова обменять на нее все».
Безмятежное лицо Линн на лужайке в парке проплыло перед глазами Джейн. Она снова увидела, как ее некогда заклятый враг вымещает свою магию в кинжал, как отбрасывает его прочь, словно пустую безделушку. Что есть немного магии по сравнению с бессмертием? У следующего тела Хасины было предостаточно и своей магии. Уже сейчас – достаточно, чтобы убить, даже непреднамеренно. Джейн хотело сесть, но тело не слушалось ее.
«Мне нужно встать, – сказала Джейн безвольному телу. – Это еще не конец».
Джейн должна была предупредить Анну, пока не поздно.

Глава 36

Джейн даже не поздоровалась с Гунтером, который как всегда дремал, и вошла в лифт Доранов, облицованный красным деревом. Она смирилась с тем, что лучшим ходом будет подождать приветственной вечеринки в честь Анны, где она попытается улучить момент переговорить с ней наедине. Но теперь, когда этот день настал, она уже не хотела тратить ни минуты. Она быстро набрала код с приглашения на панели лифта, и двери закрылись, а за ними и золотая решетка. Кнопка восьмого этажа зажглась автоматически, и лифт пришел в движение. Джейн нервно повертела бусинку на своей сумочке, мысленно поторапливая лифт.
В момент превращения в Эллу она была без сознания, но насколько она могла судить, это произошло почти ровно двадцать восемь дней тому назад. Без пары часов. «Надеюсь, это не на всю ночь», – подумала она сухо, когда лифт наконец остановился. Она не сомневалась, что форма глаз уже изменилась, да и синие лодочки сидели на ноге свободнее, чем когда она впервые их примерила. Если она не разберется со всеми делами и не покинет особняк как можно быстрее, то рискует оказаться в положении Золушки после бала, а это совсем не смешно.
Джейн вышла из лифта и обвела глазами заполненный людьми атриум. Анны нигде не было. «Ну конечно. Нужно эффектное появление». Тысячи свечей свешивались с потолка, а открытое пространство Линн украсила вьющимся плющом и деревьями с нежными ветками в маленьких огоньках. Все помещение выглядело зачарованным лесом из сказки. После того, как феи разлетелись по своим делам, конечно. И с головокружительным (в обоих смыслах) видом на город, вспомнила Джейн запоздало, обойдя кадки с деревцами прямо напротив панорамных окон. Она проглотила ком в горле и схватила с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского, прежде чем вернуться к более безопасному центру огромного этажа.
Она поймала на себе взгляд веселых зеленых глаз и чуть не поперхнулась. Харрис. «Здесь действительно собрался весь Нью-Йорк», – подумала Джейн, направляясь к Харрису, словно влекомая магнитом. На мгновение она почувствовала безрассудное счастье при виде его медных волос и широкой свободной улыбки, и это чувство только усилилось, когда она увидела, что он один. Счастье тут же сменилось чувством вины, когда она поняла, почему Ди не пришла: несмотря на то, что мероприятие позволяло привести спутницу, Ди ни за что не стала бы рисковать оказаться в комнате, кишащей телепатами. Она уверяла, что ее занятия по защите от чтения мыслей давали плоды последние пару месяцев, но учитывая, сколько ей было известно и как могущественны были Линн и ее кузины, прийти сюда было бы самоубийством. «И убийством, если считать меня, так что спасибо, что решила отсидеться дома», – Джейн, совсем запутавшись, попыталась направить эту мысль прямо до их с Ди квартиры, хотя прекрасно понимала, что Ди ее не прочтет.
Джейн с нетерпением двинулась в сторону Харриса, но тут же столкнулась с чем-то высоким, мрачным и исключительно хорошо сложенным.
– Рад снова видеть тебя, Элла, – холодно улыбнулся Андре и взял ее руку совсем не в непринужденной манере. Он вперил в нее взгляд своих черных глаз, и не было никаких сомнений, что он в бешенстве.
– Как там Франция? – спросила она бодро, вырывая руку из его хватки.
– Ты это сделала, – прошипел он, наклоняясь поближе, чтобы никто не подслушал.
– Ты представляешь? – отозвалась она, держа на лице отчаянную улыбку, и отступила назад. – Вот так, просто столкнулась с ней, узнала. Я, однако, удивлена, что ты здесь, – добавила она многозначительно.
Она оскалила зубы в подобии улыбки. «Скажи на милость, зачем ты так рискуешь, появляясь здесь сегодня», – мысленно обратилась она к нему. Андре не мог читать ее мысли, но что-то ей подсказывало, что он может прочитать этот вопрос по ее лицу. Краешком глаза она увидела Катрин, наполовину скрытую за маленькими деревцами, она тоже свирепо смотрела в ее направлении. Одна из кузин-близнецов стояла вместе с ней и тоже не выглядела довольной. С другого конца комнаты за двумя ведьмами наблюдал Харрис, и он явно не собирался приближаться. Джейн отчаянно захотелось, чтобы он перевел взгляд на нее. Ей сейчас не повредил бы союзник.
– Не понимаю, о чем ты, – огрызнулся Андре с румынским акцентом. – Я здесь, чтобы поддержать нашу дорогую Анну в такой важный для нее день. Она всегда была мне как сестра, – закончил он высокомерно, и Джейн поняла, что сейчас услышит ту же историю, которую он скормил Линн. Она-то знала, что к чему, и не сомневалась, что и Линн знает. Но, по-видимому, обоим было выгодно делать вид, что Андре не прятал Анну так старательно все эти годы.
– Да, она упоминала, что у нее были друзья по приюту, – осторожно продолжила Джейн, и Андре улыбнулся улыбкой хищника, гипнотизирующего добычу.
– Моя семья всегда активно занималась благотворительностью – волонтерством и прочее, – подтвердил он. – Вот Катрин, – он махнул рукой в сторону сестры, которая была готова зарычать на Джейн, – Катрин работала в приюте, когда там оказалась Анна. Если бы мы тогда догадывались, кто перед нами, конечно, мы бы положили счастливый конец этой истории десятки лет назад.
– Это же надо, чтобы ты никогда не слышал об Аннетт, – подивилась Джейн, и Андре снова сверкнул глазами.
– Но когда мы узнали, конечно, мы приехали узнать побольше о ее родной семье. Мы делали это под видом переговоров о слиянии, чтобы не вызывать подозрений, не могли же мы позволить нашей сестренке вернуться неизвестно куда и к кому. Мы очень оберегаем ее. Я думаю, ты можешь себе представить.
Джейн снова огляделась в поисках Харриса, но его внимание все еще было поглощено Катрин. «Сюда же, черт!» – подумала она как можно громче, но он, конечно, не обернулся.
– Как мило с твоей стороны, – сказала она Андре прямо. «Ну уж нет. Ни за что Линн не купилась бы на такое». Но какие бы коварные цели Линн ни преследовала, она сделала вид, что верит им. И теперь Джейн застряла на одном приеме с двумя людьми, которые жаждут ее смерти. На том же самом приеме, где ей еще предстояло провернуть самую свою дерзкую попытку спасения.
Она внезапно отвернулась от Андре и ушла прочь, быстро лавируя между деревьями и людьми, пока не сделала почти полный круг вокруг квадрата в центре атриума. Заняв позицию за горсткой репортеров, одетых в костюмы под Valentino, она заметила спину Андре почти там же, где оставила его. Он вертел головой, ища ее в толпе, и Джейн подобралась ближе к болтающей компании, на случай, если он догадается оглянуться назад.
Но теперь, когда Андре не пытался использовать или контролировать ее, он был далеко не самой большой ее проблемой.
«Увести Анну из-под носа матери сейчас будет в тысячу раз сложнее, чем освободить Малкольма из подвала», – нервно подумала она, и испытала сожаление о том, что ей придется оставить Чарльза. Может, когда-нибудь она и сможет вернуться и помочь последнему, третьему отпрыску Доранов, но сейчас это было сложно представить. «К тому же, что мне с ним делать?» Она была уверена, что он пойдет за ней, но тогда он просто повиснет на ней мертвым грузом.
В мерцании свечей мелькнули короткие медные волосы Харриса, и она поняла, что он намного ближе, чем раньше. Он все приближался к ней, вежливо и быстро пробираясь сквозь толпу. Джейн порывисто повернулась к нему, и их взгляды встретились. Она подалась ему навстречу, закусив губу от нетерпения, но в его глазах она увидела только узнавание – и больше ничего. После короткого замешательства он опустил взгляд и продолжил свой путь, и Джейн поняла, что он просто шел к лифту. «Уже уходишь? – грустно подумала она. – До коронного номера вечера?» Она знала, что Харрис не курил, а другого объяснения его ухода придумать не могла. Она потеребила в руках расшитую сумочку, почему-то чувствуя себя брошенной.
Она чуть было не последовала за ним, но как раз в этот момент свет зажегся, и все взгляды обратились к двойным дверям, которые вели к главной лестнице дома. Джейн пришлось напомнить себе, что она здесь ради Анны. Все остальное могло подождать. По хорошо одетой толпе пробежал шепот предвкушения, которое Джейн чувствовала почти физически. Несколько долгих секунд двери не открывались, и словно подрагивали под вниманием собравшихся гостей. Гул стих, и на комнату опустилась абсолютная тишина. Когда Джейн стало казаться, что от напряжения весь восьмой этаж вот-вот взорвется, двери распахнулись как по мановению волшебной палочки, и Анна неуверенно вошла в зал. Ее волнистые волосы были собраны в нежную прическу, некоторые локоны искусно падали вниз, другие крепились белыми цветами в форме звезд. Ее платье тоже было белого цвета: что-то вроде греческой тоги, складками собранной на талии, оно падало до самого пола и придавало золотой коже Анны сияние.
Вздох прокатился по залу. Почти болезненная тишина оборвалась, уступая место безумному взрыву аплодисментов, изо всех углов. Анна робко улыбнулась, на секунду обернувшись на Линн, которая стояла в стороне, скрытая в тени. Потом она повернулась к собравшимся и снова улыбнулась, и овации стали оглушительными.
Несмотря на то, что Анна сама старалась не отходить от внутренних стен атриума, Джейн все равно потребовался целый час, чтобы подобраться к ней. Андре, похоже, продолжал искать Эллу в другой части зала, но оторваться от Белинды Хелдинг оказалось сложнее. Ее злобный ледяной взгляд следил за Джейн, куда бы она ни ступала. Джейн удалось скрыться от нее, нырнув за увитую плющом и огоньками решетку. Она выглянула оттуда, пытаясь найти безопасную дорогу к Анне, и нос к носу столкнулась с упругим оливковым лицом Катрин. Джейн попятилась к решетке, привлекая к себе темный пронзительный взгляд Линн с другой стороны зала. Катрин испуганно повернулась в сторону Линн, и Джейн, воспользовавшись минутой, пробралась к уборным, стараясь оставаться незамеченной.
«Далкеску не хотят, чтобы Хасина перешла в тело Анны, не меньше, чем я», – зло подумала Джейн, глядя на свое отражение. Она умылась и мимоходом снова по привычке проверила маскировку. «Мы могли бы – и даже должны бы – работать сообща». Но осторожность, рожденная из опыта, говорила иное. До этого момента ей никогда не удавалось верно истолковать скрытые мотивы румын. И было бы безумием предполагать, что она понимала, как они отнесутся к ее осведомленности.
Она вышла из ванной и двинулась обратно на мягкий свет вечеринки, и с плохо скрываемым раздражением продолжила пробираться через толпу ведьм.
Наконец она оказалась совсем рядом с Анной, рядом с черной лестницей, и вокруг них было немного свободного пространства.
– Анна, – прошептала она, и та резко обернулась. Ее темные глаза ничего не выражали, и Джейн совершенно не представляла, какие чувства она испытывает к своей новой семье или к этой роскошной вечеринке. «Хорошо, что она хотя бы не проявляет открытого восторга от всего происходящего», – решила Джейн, ведь это было далеко не лучшее место для Анны. – Мне нужно поговорить с тобой. Давай отойдем.
Лицо Анны оставалось невозмутимым, и Джейн, поманив ее жестом, двинулась в сторону тесной служебной лестницы. Пару секунд спустя, к ее огромному облегчению, Анна последовала за ней. Джейн быстро спустилась на один пролет и нырнула в коридор седьмого этажа. Всего в нескольких метрах была дверь в бильярдную, и Джейн юркнула туда и, впустив Анну, закрыла за ней дверь.
Запыхавшаяся Джейн испытывала такую радость от того, что ей удалось все это провернуть, что бросилась обнимать Анну.
– Я так рада, что успела добраться до тебя, – прошептала она. Анна сопротивлялась объятиям, и Джейн неловко отошла назад. Лицо Анны было совершенно неподвижным, и Джейн решила взять ее за руку. – Слушай, я знаю, это прозвучит…
– Ну ты и дрянь, – зарычала Анна, и затем что-то тяжелое ударило Джейн по голове. Все поплыло у нее перед глазами, она упала на пол и увидела, как Анна с пугающим видом надвигается на нее. – Моя мать мне все рассказала.
«Сомневаюсь», – подумала Джейн, но только она хотела ответить, как бильярдный кий просвистел в воздухе, метя ей в голову. Она дернулась в сторону, и кий задел ее только по плечу, разорвав платье по шву и оставляя ссадину, которая наверняка завтра проступит синяком. «Если я доживу до завтра», – подумала она в отчаянии, магически отражая атаку снаряда из бильярдного шара, который вот-вот должен был переломать ей ребра.
– Тебе было мало, что твоя семья похитила меня, ты хотела еще и заработать на этом! – рявкнула Анна с искаженным от гнева лицом.
– Все было не так, – выпалила Джейн, уклоняясь от летящей в нее лампы и отползая назад. В ее памяти всплыли фигуры Селин Бойл и ее румынских сообщников над обмякшим телом Аннетт. «Ладно, отчасти, может, и так, но…»
– Заткнись! – чуть не кричала Анна. – Твоя бабушка разрушила мою жизнь, а теперь и ты решила меня использовать и причинить матери еще больше страданий! – она повернулась к одному из увесистых мраморных бюстов, стоявших вдоль стен бильярдной, попыталась поднять его руками, а потом отправила в полет магией. Джейн пригнулась, но бюст пролетел в нескольких футах от нее.
– Давай поговорим, – умоляла Джейн, поднимая руки. Глаза Анны сузились, и Джейн почувствовала острую боль в ладонях. Кровь заструилась по ее рукам, и она в ужасе уставилась на Анну. Пока она стояла, опешив, горшок с цветком полетел прямо на нее, задев кромкой ее прямо в висок.
– Ты уже достаточно наговорила, – прорычала откуда-то Анна, и Джейн отпрянула.
В голове была легкость после удара, но она была уверена, что чувствовала запах дыма. Она тряхнула головой, и искры поплыли у нее перед глазами.
– Прошу тебя, – выдавила она из себя, – Линн не…
– Она единственная, кому я могу доверять, – перебила ее Анна, магией перевернув бильярдные столы.
Джейн снова попятилась, но недостаточно быстро, и получила удар над щиколоткой. Она услышала глухой треск, и оглушительная боль прострелила вверх по ноге. Джейн упала. «Она меня убьет», – поняла она. Пронзительный звон в ушах мешал думать. «Линн меня подставила, и Анна меня прикончит».
Девушка снова пошла на нее и Джейн даже не пыталась защититься от этого бело-золотого пятна. Джейн смотрела, как Анна поднимает руки. Она буквально видела смертоносную магию, скопившуюся в них. Даже если бы тяжелый стол не придавил ей ногу, Джейн не смогла бы укрыться от такого. Она закрыла глаза и приготовилась принять удар.
На другой стороне комнаты раздался треск, и Анна остановилась. Она резко отвернулась от Джейн, ее убийственная энергия осколками полетела во все стороны. Запах дыма стал намного сильнее, Джейн приподнялась на локте и заставила зрение сфокусироваться. Но то, что она увидела, не укладывалось у нее в голове: высокий темноволосый мужчина стоял в дверном проеме в прямоугольнике странного красного света, льющегося из коридора.
Андре Далкеску только что спас Джейн жизнь.

Глава 37

– Помоги, – прошептала Джейн, но воздух был густым и едким, и она не знала, слышно ли ее вообще.
С диким криком Анна набросилась на Андре, ногтями впиваясь в его лицо. Ее бесконтрольная магия бушевала по комнате, словно отражаясь от стен. Картины падали, зеленое сукно бильярдного стола в углу воспламенилось. Джейн закрыла голову руками, но буря лишь усиливалась. Где-то у двери раздался сильных грохот, и за ним последовал вопль Андре. «Он не ожидал, что она нападет на него», – подумала Джейн и подняла взгляд вовремя, чтобы увидеть, как Анна со всей силы наносит ему удар, от которого он сложился пополам.
– Беги, Элла, – прохрипел он.
Их взгляды на мгновение встретились, и она поняла, что он действительно следил за ними с самого начала вечеринки, подслушал их ссору и вошел, чтобы спасти ее. Джейн знала, что Андре несвойственно заботиться о ком-то, кроме членов своей семьи, а потому она была особенно тронута.
– Я не могу выбраться, – крикнула она ему. На этот раз ее голос звучал громче, но ненамного.
Кожей второй ноги она почувствовала жжение и отвела взгляд от Андре. Подол ее платья местами почернел, и искры пламени пробирались вверх по шелку. Она застряла, и платье на ней горело. Она снова подняла глаза и увидела, как Анна впивается зубами Андре в руку.
«Пошло все к черту», – Джейн приподнялась насколько могла, выбрала один из мраморных бюстов на стене и взглядом швырнула его в спину Анне. Он был слишком тяжелым, чтобы им можно было как следует замахнуться, но удар пришелся почти в шею, и девушка упала.
Джейн перенаправила силу на перевернутый стол, придавивший ее ногу. Силой мысли ей удалось вызволить ногу, но, встав, она поняла, что опираться на нее слишком больно. Двумя широкими шагами Андре пересек комнату, Джейн благодарно оперлась на его плечо, и, неловко переступая на трех ног, они стали пробираться к лестнице. Проходя мимо Анны, она не посмела взглянуть на ее неподвижное тело. Джейн опасалась, что захочет добить ее.
Спустившись так быстро, как позволяла ее распухающая нога, Джейн поняла, что пронзительный звон стоял не только в ее ушах – он был повсюду.
– Пожарная сигнализация, – сказала она Андре, и тот сухо кивнул.
– Лифт не работает, – ответил он, и Джейн обрадовалась, что ход их мыслей совпадает. – Все пойдут по главной лестнице, но нам все равно нужно поторопиться.
– Я пытаюсь, – простонала Джейн, и Андре крепче обхватил ее рукой. – Ничего. Я отсюда не первый раз сбегаю.
Они медленно, превозмогая боль, дошли до шестого, четвертого, наконец, до первого этажа. Гунтер покинул свой пост к тому моменту, как они добрались до него, но, похоже, они вышли из-под каменной арки на улицу первыми.
На Парк-авеню было зловеще пусто, но она знала, что ее покой скоро будет нарушен. Откуда-то из города доносились приближающиеся сирены, и где-то поблизости бил церковный колокол. «Полночь, – поняла она, хотя казалось, что еще слишком рано. – Время летит незаметно, когда ты в смертельной опасности». Андре вывел ее на середину Парк-авеню, но несмотря на то, что она могла различить гул голосов из фойе дома номер 665 даже сквозь шум показавшейся пожарной машины, идти дальше она не могла.
– Одну минуточку, – взмолилась она. Ее нога болезненно пульсировала, и, казалось, она едва могла дышать.
– Элла, – произнес Андре, наклонился к ней… И замер. Она посмотрела на него в недоумении, и он не сводил с нее полных ужаса глаз.
– Полночь, – прошептала она, Андре отпустил ее и так быстро отошел в сторону, что она чуть не потеряла равновесие.
– Ты, – прорычал он, и в воздухе вокруг них проскочил заряд опасности.
Джейн протянула руки перед собой, и даже в слабом свете уличных фонарей она видела, что это ее собственные руки – руки Джейн. Прическа растрепалась, и длинная, светлая прядь трепетала на ветру. Она подняла глаза на Андре – и поднять их пришлось выше, чем за все время их знакомства.
– Все это время это была ты, – минута взаимной нежности прошла и больше никогда не вернется – это было ясно как день.
Джейн словно пригвоздило к месту, она не могла пошевелиться. Он занес руку, чтобы ударить ее, но во второй раз за вечер она приготовилась к удару, которого так и не последовало. Вместо этого Андре повернулся, чтобы встретиться с новой угрозой, которой Джейн не заметила: ярко-красный «додж-челленджер» с гоночной полосой на капоте, взвизгнув тормозами, остановился буквально в сантиметре от них.
– Залезай, – крикнула ей Ди, открывая изнутри заднюю дверцу. С водительского места ей улыбался Харрис. Андре попытался ухватить ее, но поймал только воздух: Джейн юркнула в машину и захлопнула за собой дверцу.
Джейн через сиденье чувствовала рокот двигателя набирающей скорость машины. Харрис ловко объехал пожарную машину у особняка Доранов. Джейн вздрогнула и едва не зажмурилась, увидев, что прямо на них несутся еще две, но Харрис решительно гнал вперед. Он проскользнул в такой узкий просвет, что у Джейн заложило уши. На тротуар уже высыпала толпа, и Джейн смотрела, как языки пламени вырываются из окон седьмого этажа. Харрис переключил передачу, двигатель зарычал, и особняк исчез из поля зрения Джейн так же быстро, как и возник.
– Даже не поздороваешься? – спросил жизнерадостный голос с заднего сиденья, и Джейн повернулась.
– Мейв!
Не было никаких сомнений: эльфийские черты лица, медные глаза, непослушные рыжие кудри принадлежали Мейв Монтегю, первой нью-йоркской подруге Джейн. «Подруге, которую Линн чуть не прикончила из-за меня», – подумала она виновато, но жалеть о присутствии Мейв здесь, в независимости от того, насколько это было опасно, она не могла.
– Она самая, подлечилась и теперь как новенькая, – улыбнулась она.
Джейн сидела слишком далеко, чтобы обнять ее, поэтому просто потянулась через сиденье и сжала ее миниатюрную ладонь в своей.
– Как вы узнали? – спросила она наконец, когда машина свернула на Рузвельта и выехала из центра.
– Бабушка и тетя рассказывали всякие страсти, – ответил Харрис, глядя своими зелеными глазами то на дорогу, то в зеркало заднего вида. – Мрак, тьма, война, какой еще не видывал мир. Мы с сестрами держали ухо востро, но было даже неясно, что мы, собственно, хотим услышать. И вот сегодня прихожу я на эту вечеринку, и угадай, кого там вижу?
Джейн покраснела, тут же вспомнила, что на родной бледной коже это очень хорошо заметно, и покраснела еще сильнее. Впрочем, в машине было темно.
– Прости, что не сказала тебе, и, пожалуйста, не вини Ди. Она хотела рассказать, но я ей не разрешила.
– Это она о чем? – встряла Мейв с заднего сиденья.
– Он имеет в виду не тебя, Джейн, – посмеялась Ди.
– Нет, – подтвердил Харрис и немного нахмурился. – Я встретил начальницу Ди.
Джейн обернулась назад, насколько позволял ремень безопасности.
– Повтори-ка?
– Кейт, – подтвердила Ди, и по тону ее голоса Джейн заподозрила, что теперь покраснела она.
«Опять эта Кейт».
– Она организовывала банкет? – Джейн повернулась обратно к Харрису, ожидая каких-то объяснений. – Канапе были ничего, – признала она нехотя.
– Нет, банкет тут ни при чем, – мрачно ответил Харрис, и тут до Джейн дошло.
– Катрин, Кэти, Кейт… Катрин Далкеску!
«Сколько уменьшительных форм может быть у одного женского имени?!»
Харрис кивнул, но тут заговорила Ди.
– Она, наверное, видела нас вместе до того, как ты пустилась в бега. Она вытягивала из меня информацию.
– Она и так подустала, защищая разум этого ее жуткого брата, – подхватила Мейв. – Да у нее и изначально было не слишком много магии. У нее две дочери, по слухам, полные неудачницы. Плюс, часть силы она тратила на то, чтобы казалось, будто она действительно умеет готовить. К тому же Ди тренировалась блокировать свои мысли. Так что Катрин пришлось подбираться к тебе иными способами.
Потрясенная Джейн снова обернулась на подругу. Как бы ни рассеивалась магия Катрин на другие задачи, то, что Ди удалось удерживать ведьму вне своего сознания, даже не зная, что ей нужно это делать, было просто невероятно.
– Серьезно?
– Так что когда я увидел, как эта «Кейт» шушукается с Белиндой Хелдинг, я сразу вернулся за Ди и Мейв, чтобы свалить к чертям из этого города, – продолжил Харрис, не сводя глаз с дороги. – Бабушка и тетя Шарлотта все никак не могли определиться, что делать и на чьей мы вообще стороне, и происходило ли что-то вообще, но я решил, что с меня хватит.
– И он уже выехал за город, когда я сказала, что мы кое-кого забыли, – тихо закончила Ди, и теплое чувство разлилось внутри Джейн.
– Вы вернулись за мной, – прошептала она, откидываясь на сиденье. Даже в ноге она теперь чувствовала не боль, а что-то вроде жжения, и ей даже показалось, что ее клонит в сон.
– Конечно, – подтвердила Мейв возмущенно. Джейн улыбнулась. Мейв точно было что сказать о том, каково оказаться не при делах на несколько месяцев.
Эта мысль отрезвила ее, и она снова засомневалась. Насколько хватит их энтузиазма перед лицом чудовищной опасности, которая поджидает их впереди?
– Я очень ценю это, – искренне сказала она. – Но как только мы выедем за черту города, вы должны будете…
– Разделиться? – с сарказмом спросила Мейв.
– Отправиться в безопасное место? – протянула Ди.
– Бросить тебя в опасности одну? – закончил Харрис, покачав головой, и перестроился в другую полосу.
Джейн закусила губу.
– Одна ведьма, – вздохнула она. – Одна викканка, и двое людей, которые разбираются в магии получше некоторых. Но только одна ведьма. Война действительно грядет. Мрак, тьма – вот это все. Я не смогу защитить вас, и я не стану…
– Отныне, держимся все вместе, – решительно перебил ее Харрис, бросив на Джейн пронзительный изумрудный взгляд. – Разговор окончен.
Он загадочно улыбнулся, а Мейв многозначительно кашлянула у нее за спиной. Джейн повернулась к ней, и вдруг почувствовала странное нарастающее давление в машине, как перед грозой. Мейв неотрывно смотрела в воздух между ними, и только Джейн собралась спросить, что происходит, как в этом пространстве что-то материализовалось. Фары машин со встречной полосы выхватывали предмет из темноты снова и снова, как фонарь маяка. Серебряный тюбик Givenchy, оттенок «Соблазнительный коралл».
Помада висела в воздухе, слегка подрагивая, и Джейн почти физически ощутила усилие, с которым Мейв оторвала от нее взгляд и перевела его на Джейн. Она выглядела обессиленной, но гордой, как воин. Помада осталась на месте даже после того, как Мейв перестала смотреть на нее.
– Губки не хочешь подкрасить? – спросила Мейв сквозь зубы, и серебряный тюбик приблизился к Джейн.
Превозмогая усталость, Джейн протянула руку и схватила помаду. В этот момент боль отступила, и каждой клеткой ее тела завладело лишь одно чувство: растущая надежда.